Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Письма из Грузии

Александра Астахова
Я только что проснулся, сижу перед открытым окном и смотрю на ласточек. Их гнезда прямо в стене дома напротив. Пребывание в Тбилиси похоже на выстраивание отношений с человеком. Причем заранее известно, что оба вы не ангелы.

Я смотрю на старые, теснящиеся дома, на стенах которых облупливается краска. В окнах и стекла-то есть не всегда. Огромное количество нищих и попрошаек. Когда к нам подошел совсем молодой парень с ребенком и попросил подать, я глазам своим не поверил.

В то же время отношение к нам, бледнолицым, со стороны местного населения я бы доброжелательным не назвал. Оно скорее сдержанно-настороженное.

И,что самое обидное, мы прекрасно понимаем, почему оно так. Поднимаемся на Мтацминду. Наш сопровождающий показывает пальцем на один из холмов. «Там три ракеты взорвались. Радиолокационная система аэропорта. Они бомбили, — он избегает слова «русские». — Полпятого утра весь город проснулся. Такой грохот был».

Я непроизвольно за голову схватился в этот момент. Там, прямо под тем холмом, жилые дома. Ну вот что мне было сказать? Это не я бомбил? Мы отдельно, а Россия отдельно? Ничего я не сказал. Просто стоял, смотрел на этот холм. И мне было дико стыдно.

Мы поднялись на Мтацминду, надолго зависли в парке с детскими аттракционами. Литрами пили боржоми. Господин Онищенко, это же вкусно! Смешные грузинские дети. Они совершенно не соответствуют нашему представлению о кавказском типаже, а глаза у них голубые или зеленые.

Были в Пантеоне, где похоронены видные грузины и Александр Грибоедов. «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?» — эту надпись на надгробии я раньше только в учебниках видел.

Смотрели на город. В самом центре — огромный храм Святой Троицы.

И кажется, будто город построен вокруг него. И этот город красивый и разноцветный. И он все же не враждебный. И я хочу в это верить, потому что влюбляюсь в него.

***
Вечером мы вшестером сели в машину и уехали километров на 30 от Тбилиси. Остановились на дороге. А вот теперь представьте: справа горы, а внизу Жинвальское водохранилище, огромное озеро с водой изумрудного цвета. Это сейчас я могу сказать, что видел одно из самых красивых мест на земле. А вчера я чуть не прыгнул в него с нескольких сотен метров с воплем «Какой нереальный п....ц!».

Слева была совсем простая придорожная закусочная. Несколько деревянных скамеек и беседок. И небольшой водопад. Мы попросили накрыть прямо около него. Скатерть — на самый большой камень, полотенца — на остальные. Сначала принесли лаваш и салат из помидоров и огурцов с кинзой и базиликом. Потом острый томатный соус. Потом шашлык. Самый вкусный из тех, что я ел. Потом полную тарелку хинкали и полтора кувшина домашнего вина.

Мы пили за Грузию и за Россию, за мудрость предков. «Когда твои предки по деревьям лазили, мои переводили Новый Завет!» — горячась, вспоминал свою беседу с американцем Васо, наш гид, помощник и ангел-хранитель в одном лице. Пили за родителей и за детей — настоящих и будущих. За то, что политики уйдут, а мы останемся. И, наконец, за наших святых покровителей.

В Грузии очень толерантные святые покровители. За них можно запросто пить вино, даже не зная имен.

Время от времени я вставал, выходил к дороге, вытягивался и тянул руки к небу. Мне хотелось запомнить каждую картинку и каждую секунду, потому что это было какое-то очень концентрированное сочетание красоты и счастья.

За все про все мы заплатили хозяевам закусочной 65 лари (чуть меньше 1200 руб.). Еще 10 чуть ли не силой дали на чай. Попрощались с ними за руку и уехали в город.

***
Мы умрем от пьянства или от обжорства. Мы еще не выбрали, от чего именно. Приходим в ресторан. Меню на грузинском языке, понять нельзя ни буквы. «Правый нижний угол нравится больше. Там еще и красненьким что-то написано», — решаем мы. Официанты приносят сначала зелень и соус. Потом кебаб. Не тот жареный фарш, который продают в Москве, а Кебаб. Потом шашлык, всякий раз разный, но всегда удивительно вкусный. Мы выпиваем кувшин саперави, решаем, что кисловато, и заказываем киндзмараули. Сидим, обессиленные, собираемся выползать уже. И тут подносят полное блюдо хинкали. Мы кое-как добираемся домой, где нас ждет бутылочка холодной хванчкары.

***
Мы третий день здесь, и я до сих пор удивляюсь, насколько наши еще советские представления о грузинах соответствуют действительности. Неповторимая жестикуляция, чуть больше пафоса, чем мы привыкли. «Вы сейчас самые счастливые люди в мире, ведь вы стоите напротив уникальной иконы XIV века», — говорит нам сегодня гид в Музее искусств. Плюс мне ужасно нравится, когда национальное достоинство строится не на агрессии, а на юморе: «Конечно, мы любим армян, ведь они наши младшие братья!» А наш Васо выражается примерно так: «Ну что, посидели, пообедали. Надо идти воевать... Но неохота».

***
Идем мы с Юлико (вы понимаете, что если бы дело было в Армении, то рядом со мной шла бы Юля-джан) по нашему райончику Сололаки. Три женщины продают черешню. Точнее, одна продает, а две другие — ее соседки, и они общаются. Мы подходим и тут же поневоле вступаем в оживленный разговор. «Вам повезло, — говорит мне одна из женщин. — У вас Жириновский никто, а у нас он пришел к власти». А другая рассказывает Юльке, что у нее две дочери учатся в Питере и она их уже три года не видела. Ей российские власти не дают визу, а дочери боятся (скорее всего, безосновательно, но боятся), что им аннулируют визу, если они приедут домой.

Фразу «Политики уйдут, а мы останемся» я повторяю здесь по несколько раз в день.

***
Жалко, что российские чиновники не ездят в Грузию. Им было бы что перенять: вчера мы видели автомобиль грузинского чиновника с мигалкой. Это не какой-то там жалкий фонарик на крыше. Это такая полноценная светомузыка. Сравнить можно разве что с американским полицейским автомобилем. Подъехал кортеж из нескольких «Лексусов», перепугал всех, кто пытался припарковаться в округе. Из машин вышли какие-то люди и ушли вглубь узкой улочки.

Мы потом проходили мимо. Эти люди сидели в пустом уличном кафе и смотрели футбол Чили — Швейцария.

Что-то подсказало, что подсаживаться и смотреть футбол вместе с ними нам едва ли позволили бы. Васо, впрочем, говорит, что мигалки в Грузии есть только у президента и главы МВД. Возможно.

***
Утром мы приехали в Кахетию. В Сигнахи. Игрушечный город, как декорация для фильма. Лазили по крепостной стене. Юлико приручила кавказскую овчарку размером с теленка.

Сидим в ресторане «Ласточкино гнездо» с видом на Алазанскую долину. Где-то ближе к горизонту горы, которых почти не видно. А над ними облака. Кажется, что горы не пускают облака в долину, поэтому над ней круглый год солнце и зреет виноград. Красота такая, что словами не передать. «Мы приедем сюда детей делать», — говорю я Юле. «Носатых таких?» — с надеждой спрашивает она.

Ансамбль играет народные песни, а затем «Миллионы алых роз» в нашу честь. По-грузински.

Едем обратно, катастрофически не успеваем хотя бы ко второму тайму матча Англия — Словения (дорогие спутники, я ненавижу вас!). И вдруг останавливаемся посреди трассы. Дело в том, что кто-то из нас обронил фразу: «А неплохо бы домашнего вина с собой в поезд». А для нашего Васо наши желания — закон.

Они с Олегом садятся в машину и уезжают. Мы с Юлькой и Сашкой остаемся посреди дороги на стоянке каких-то допотопных деревенских такси. Горы, дождь и радуга. Такая, что рукой потрогать можно.

Я звоню папе.

— Отец, — говорю,— мы тут были в Алазанской долине, пили и ели. А сейчас стоим на шоссе. Вот-вот пойдет дождь. Внимание, вопрос: какой счет после первого тайма?
— Вам там шашлык в голову ударил или еще что? — уточняет папа.
— Папа, мы тут не столько пьем, сколько едим, — простанываю я.
— А вот встань и громко скажи: господин Саакашвили, мне не нужен твой шашлык! Тогда я скажу тебе счет, — ерничает папа.

Смотрю на этих довольно суровых таксистов и понимаю, что я пас. Наконец подъезжают Васо с Олегом.

— На нас пялились! — недобро говорят Юлька с Сашкой.
— Не удивительно, — отвечает Васо. — Здесь русских двадцать лет не было. Живых.

Мы вздрагиваем. Вариант отхода через горы в Дагестан (до него 50 км) мы обсудить уже успели.

— Ну, в смысле, по телевизору-то видели, — уточняет Васо. — Не волнуйтесь.

— Кстати, вы сколько вина-то купили? — уточняю.
— Две бутылки, — говорят. — По восемь литров. Отличное вино! Только надо выпить сразу, иначе закиснет!

Сегодня вечером у нас поезд в Кобулети. Нас четверо, с нами еле оживший после акклиматизации ребенок и 16 литров вина, которые срочно надо выпить.

***
Перед отъездом в Кобулети сидим в какой-то весьма пафосной хинкальной. Ансамбль из семи человек играет грузинские песни. Девушки танцуют, юноши реагируют.

— Слушай, — наклоняюсь я к Юльке. — А ведь мы здесь единственные русские. Представляешь, как круто? Это все равно что мы сидим в Гарлеме в негритянском кабаке, со сцены читают рэп, а мы аплодируем. Очень круто.
— Нет, — говорит Юлька. — Здесь круче. Гарлем мы не бомбили.

А потом мы танцевали медленный танец, и нам, кажется, хлопали даже.

Читать продолжение