Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Я в Свердловске

ИТАР-ТАСС
С двоюродным братом Вовкой мы хоть и не виделись тысячу лет, но были так близки, что я не счел необходимым сообщить о нашем будущем приезде. Я думал, что мы нагрянем внезапно, как снег на голову, позвоним в дверь, а откроет Вован в одних трусах — то-то будет веселье.

Мы продолжаем публикацию путевых заметок Ивана Я. Предыдущие части: Германия, Венеция, Рим, Амстердам, Египет - ред.

Но оказалось, что привезти иностранца в Россию (остался один Матфей — Рене и Саддам после поездки в Египет никуда больше ехать не хотели) не так-то просто: для этого нужно специальное приглашение. А чтобы получить приглашение, нужно собрать несколько килограммов справок, каждая из которых добывается в тяжелой схватке с сотрудниками ЖЭКа, налоговой инспекции, паспортного стола и еще не помню каких кабинетных инстанций.

Внезапный визит в заснеженную Россию, о котором мечтали Матфей и я, если не срывался, то затягивался на неопределенный срок.

В самом лучшем случае вместо сугробов нас ждали бы распустившиеся тюльпаны на площади 1905 Года. Проще построить в гараже летательный аппарат, вывести его на околоземную орбиту и оттуда прицельно спуститься на взлетно-посадочную полосу аэропорта Кольцово, чем получить легальное приглашение для частного лица. В результате я сдался.

Уже в середине весны, числа одиннадцатого марта, в пивной на Фойербахштрассе между мной и Матфеем состоялся непростой разговор.

Я сказал ему:
— Милый друг, я обещал показать тебе холодные красоты истинной северной столицы России. Я хотел познакомить тебя с Хозяйкой медной горы и Огневушкой-поскакушкой. Ты почувствовал бы, как бьется каменное сердце Урала, как течет ледяная кровь по его малахитовым прожилкам. Я бы декламировал тебе сказки Бажова на Плотинке. Накормил бы тебя самолетными пельменями, напоил бы тебя пивом «Ермак», гаже которого не сыскать на всем белом свете и том свете тоже. Ты бы ел лучший в мире студень — с морковкой и половинкой яйца посередке. На десерт я бы потчевал тебя клюквой и морошкой, Матфей. Я потом положил тебя, пьяного и смешного, спать, укутав в тяжелое одеяло из разноцветных лоскутов, под стеной с ковром, который моя бабка купила в комиссионке за 11 рублей. Утром я поил бы тебя чаем с мятой и зверобоем. Ты бы ел самое сладкое варенье из мелких уральских яблочек. Но ничего такого, скорее всего, не случится, друг. Ты не сможешь попасть в Россию. Прости.

Матфей выслушал меня молча, уперев взгляд в середину стола. Ему было тяжело слышать это все, но он терпел. Его ответ удивил меня:

— Поезжай. Поезжай к брату один.
Я захотел было возразить. Такая жертвенность была мне противна. Но Матфей не дал мне ответить:

— Доберусь сам. Скажи, где встретимся.

От неожиданности я назвал место, которое первым пришло в голову:
— У цирка.
— Поезжай и жди меня там, — продолжил сквозь зубы Матфей. — Каждый день с половины седьмого до семи. Если до осени не появлюсь, возвращайся. Сам там не зимуй — опасно. Когда вернешься, встретимся здесь, — Матфей ткнул пальцем в пол. — А если и тут не найдешь — звони мамке моей в Штутгарт. Скажешь ей, мол, нет сыночка, сгинул. Хотел он, дескать, Россию повидать и пропал насовсем...

Вдруг мой друг заплакал. Чтобы привести его в чувство, пришлось заказать еще по триста, графин сельтерской и греческого салату.

Однако описанный Матфеем план был воплощен в жизнь. Он убедил меня в том, что сумеет пересечь государственную границу самостоятельно, без помощи моих российских друзей и услуг туристических фирм, и что мы обязательно встретимся у касс цирка в один из летних вечеров. И я полетел в Россию один.

Последний раз я был в Свердловске через 4 года после того, как он стал вновь называться Екатеринбургом. Однако я по старой привычке продолжаю использовать советское название. Яков Свердлов был пламенным революционером и, как принято считать, играл не последнюю роль в разгоне учредительного собрания и расстреле царской семьи. В Москве в его честь была названа площадь у Большого театра и появившаяся на ней станция метро, в разных городах его имя получали улицы, а вот на Урале — целый город. Центральный вокзал до сих пор называется Свердловск-пассажирский, и область тоже по-прежнему Свердловская.

Я помню этот город весьма мрачным и опасным.

Вероятно, от плохой экономической составляющей жизни население было озлобленно друг на друга и не стеснялось давать этой злости выход. В пригородных электричках во времена нашего с Вовкой отрочества то и дело случались душегубства и грабежи. Повсеместно старшие подростки отнимали деньги и одежду у младших, а те у совсем уж маленьких. Взрослые не гнушались обирать подростков и стариков. Слова «честь» и «совесть», казалось, не значили уже ничего.

К тому же, город в те времена был отвратительно грязен. И дело не только в многочисленных вредных для экологии заводах, из-за которых жители уже многие десятилетия не видели неба и чистого снега. Виноваты и прощелыги из коммунальных служб. В иные зимы в Свердловске они вовсе не работали: дороги не чистили от снега, а лишь обильно поливали реагентами, урны всегда были полными, тротуаров не мели.

Однако как все изменилось за последние годы!

Я буквально не узнал центра города. Там, где когда-то стояли дома 19-го века с затейливой резьбой на фасадах, теперь высятся жилые комплексы красного кирпича. Их окна и балконы забраны пластиком, а внизу разбиты парковочные площадки. Где была пирожковая, теперь салон элитных вин. На месте романтического пустыря торговый комплекс.

Столь сильное преображение среды не могло не сказаться на нравах местного населения. Прискорбно лишь, что, избавившись с годами от былой жестокости, жители города не приобрели выдающегося правдолюбия и милосердия.

Зато и мужчины, и женщины сильно изменились внешне:

в их жестах, походке и манере речи проступила та медлительная степенность, которая обычно приходит к человеку после сытного обеда. За время своего пребывания в Свердловске (и в ожидании Матфея, и после) я, по счастью, не столкнулся с ложью, насилием или каким другим принуждением, за исключением нескольких неприятных случаев, когда сотрудники питейных заведений пытались мухлевать с дозами и сдачей. Но обо всем по порядку.

Читать продолжение