Я в Венеции

wikimedia.org
Матфей быстро уснул, свернувшись калачиком на трех креслах. Зайдя в вагон первыми, мы заняли целое купе, погасили свет и задернули шторы на стеклянных дверях, чтобы никто не посягал на наше спокойствие. А желающих было много.

Мы продолжаем публикацию путевых заметок Ивана Я. Предыдущую их часть о Германии можно прочитать здесь — ред.

По коридору в поисках свободных мест бегали студенты, немецкие разнорабочие, рассеянные японские туристы и громко матерившиеся русские дамы. Каждый из этих ночных бродяг был мне бесконечно дорог и мил в тот момент, но делить с кем-либо пространство купе во втором классе очень не хотелось. Рассчитывая поскорее уснуть, я сидел в темноте напротив Матфея и держал кулаки, чтобы никто не вошел и не побеспокоил нас.

Но сон не шел ко мне: меня беспокоили неприятные мысли.

Вот мы едем в Италию, ведомые самыми лучшими чувствами. Едем открывать для себя красоты мира. Мы оба в глубине души рассчитываем на глубокое нравственное обновление, импульс к которому нам даст Венеция. Но ведь все знают, что итальянцы — паршивый народец, так себе люди, дрянные en masse. Не секрет, что они нервные, склочные, крикливые, склонные к ссорам и дрязгам. Разве что женщины у них красивые. Зато мужчины похожи на женщин. В том смысле, что болтливы, манерны, а многие даже любят изящно одеваться. И все вместе — и мужчины, и женщины — ходят на красный свет, не делят мусор и девять раз из десяти опаздывают. Найдем ли мы друзей среди таких людей? Не причинят ли они нам вреда? Не испортят ли сладострастный момент внутреннего перевоплощения?

Терзаемый этими вопросами, я встретил и проводил рассвет и лишь под конец пути немного задремал.

Поезд Виллах — Венеция опоздал на десять минут. Вполне предсказуемо, но очень неприятно. Не имело никакого смысла являться в Иоанна Златоуста после начала, когда уже поют Kyrie eleison; Christe eleison; Kyrie eleison.

Пока мы осматривались на привокзальной площади, прошло полчаса. Наступило время туристов. Это самое страшное и мрачное время в жизни островного города.

В такие моменты надо держаться подальше от основных улиц, помеченных на путеводителях площадей и мостов. Правильнее всего вообще сваливать на Торчелло, Лидо, Бурано-Мурано-шмурано, на худой конец на кладбище Сан-Микеле, а лучше на армянский остров Сан-Лазарио или университетский Сан-Серволо. Иначе, где бы вы ни были, поток людей засосет вас, закружит по городу, а потом выплюнет на площадь перед собором Святого Марка. А там вас ждут пакеты с голубиным кормом по два евро, вчерашняя пицца по пять и теплая кола по три за глоток. И все это нужно принимать с благодарностью судьбе за то, что она дала вам увидеть несказанную красоту Венеции своими глазами.

Однако в первый день ни я, ни Матфей не знали о необходимости дневного бегства, поэтому нам прилично намяли бока в толпе, а когда мы подошли к входу в собор Святого Марка, с нас попросили денег.

Экое свинство! На закономерный вопрос моего спутника, чей это дом, охранник ответил, что собор, как и все строения острова, находится под эгидой ЮНЕСКО, поэтому бесплатно можно лишь в определенные часы, когда нет экскурсий и закрыты выходы на хоры и в ризницу. Такое правило действует и во всех остальных действующих храмах Венеции: никто же не может закрыть двери, если человек пришел Богу своему молиться, а не пялиться по сторонам. И тут главное приходить вовремя. Хорошо бы минут за десять или пятнадцать до начала службы. Тогда вы сможете спокойно осмотреть интерьеры, полюбоваться живописью, обойти пару раз кругом весь объем храма. Потом посидите и послушайте, как красиво в Италии поют. По завершении службы у вас будет еще немного времени, а деньги можно припасти для стакана теплой кока-колы.

Таким образом мы с Матфеем в последующую неделю осмотрели большинство церквей, но в первый день пришлось идти от храма и думать, как жить в Венеции дальше.

В результате раздумий мы разделили обязанности. Я, будучи человеком воспитанным в хорошей среде и от этого не лишенным манер, взял на себя общение с местным населением во всех вопросах, Матфей же занялся мелкими бытовыми проблемами, в частности, обеспечением провиантом. К счастью, с ночлегом проблем не возникло. С ним в Венеции довольно просто. Вы можете, к примеру, спать днем в церкви, можете прилечь на пирсе или под мостом. Разумно договориться с кем-то из местных, чтобы вас пустили поспать в лодке, благо, их стоит на воде бесчисленное множество. Одна моя знакомая, профессор экономики МГУ, приехав в Венецию почти без денег, спала в подъезде палаццо, отыскав незапертую входную дверь. Ей удалось провести там две ночи. На третью один из жильцов заметил женщину и вытолкал на улицу. Ему, наверное, не было стыдно. А ведь она доктор наук, профессор и автор многих публикаций, в том числе на иностранных языках!

Проще говоря, возможности ночлега ограничены только размерами самого острова.

Мы с Матфеем решили для безопасности спать днем где-нибудь в укромном месте, спасаясь от захвативших остров варваров. Первый раз таким местом послужил закуток за площадью Сан-Тома, между жилым домом и министерством. В том закутке дворники держат свой нехитрый инструмент и оставляют на день тачки, груженные мусорными мешками, чтобы в установленный час выкатить их к каналу и свалить на баржу, которая вывезет их в Местре. После долгого пути эти мешки показались нам мягче перины.

Мы хорошо отдохнули, проспав почти до заката, а затем Матфей приступил к исполнению взятых на себя обязательств.

Он ушел в большой магазин на пьяцалле Рома за едой. В Венеции дела с нормальными продуктовыми магазинами обстоят худо, этот — едва ли не единственный. (Кстати, такой же мы встретили затем дважды: не помню где и на острове Мурано на набережной, на пути от главного причала к музею стекла.) Матфей возвратился с бутылкой кьянти, большим куском пармезана примерно на полкило и парой яблок.

Отлично, именно так я и представлял наш первый ужин в Венеции!

Ночью мы довольно бестолково прошлялись по улицам. Эта первая ночь научила нас осторожности: в Венеции никогда нельзя ходить в темноте слишком быстро. При этом беспорядочная беготня по городу — лучший способ искать нужные места, а карта еще ни разу никого не спасала. Через пятнадцать, от силы двадцать минут быстрого броуновского движения вы оказываетесь в искомой точке. Все бы хорошо, но в городе не принято ставить ограждения в местах, где начинается вода, даже если улица обрывается входом в канал. Там, где у немцев стоят три предупредительных знака, у итальянцев шиш с маслом.

Матфей и я два раза по очереди и один раз одновременно чуть не оказывались в воде. Кто бы, интересно, нас спасал?!

Утром Матфей сходил в магазин за завтраком. На этот раз он принес большую пластиковую бутыль вина, имевшего странное название, и пару шоколадок. Я засомневался, что вино может быть плохое и зачем его тогда так много. Ответ Матфея на мои сомнения был по-немецки прагматичен: чтобы до обеда хватило.

К обеду мы успели осмотреть три церкви: Святого Бартоломея (ничего примечательного), Святого Стефана (работы Тинторетто и Виварини в сакристии и скульптуры Кановы и обоих Ломбардо), Святого Сильвестра (снова Тинторетто). Мы также запланировали поход в Галерею академии во второй половине дня, но до этого нужно было подкрепиться.

Я остался ждать в стороне от моста, надеясь, что в третий раз Матфей принесет что-то особенное.

Все-таки нам предстоял поход в прекрасное собрание произведений венецианской живописи от самых ранних ее эпох до конца восемнадцатого века. Такому торжественному моменту должен был предшествовать соответствующий обед. К моему удивлению, Матфей вернулся сильно позже, чем я ожидал. Он пришел с пустыми руками и был сильно подавлен. Раньше в таком состоянии я видел его только на третий или четвертый день хорошего, глубокого запоя. Он сперва даже не хотел говорить, что стряслось, но под натиском моих вопросов сдался. Оказалось, в магазине его поймали.

Читать продолжение