Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Это mare — на всю жизнь

Фото: CI
Ничего подобного. Никогда я не мечтал побывать в Неаполе в ранней юности. Просто это был такой специальный параллельный мир, куда никто из нас ни в коем случае не попадает, но в котором мы постоянно пребывали в те пятидесятые годы, чтобы было чем дышать.

Это было время Берии, Маленкова, Кагановича и Хрущева. Так они думали. На самом деле это было время, когда была опера, неаполитанские песни, Эдуардо де Филиппо, Джузеппе де Сантис, «Нет мира под оливами», «Два гроша надежды», «Молодой Карузо», Витторио де Сика, Висконти, Альберто Сорди и вся эта неземная музыка, узкие улицы, веревки с бельем и просвечивающим сквозь него Неаполитанским заливом, Джина Лоллобриджида, идущая босиком по выжженным солнцем холмам Кампаньи, дорога в Реджо Калабрия и этот нескончаемый черно-белый сон, гораздо более настоящий и красочный, чем окружающий мир.

Прошло пятьдесят лет и оказалось, что туда можно купить обыкновенный авиабилет, набрав в интернете адрес Экспидии или Орбиц.

Самолет на вираже мягко гладит крылом побережье Чивиттавекья, куда коварный Скарпиа выписывал липовый пропуск Флории Тоске, и садится в римском аэропорту Фьюмичино имени Леонардо да Винчи. Да, именно так, все в сборе.

В Риме мы уже бывали и могли бы прилететь прямо в Неаполь, в аэропорт Каподичино, но настоящий ценитель этих мест въезжает в Кампанью по Аутострада дель Соле.

Плакат с фотографией этой дороги много лет висел на моем рабочем месте, там, где должен висеть портрет вождя, поэтому мы подходим к стойке проката автомобилей взять заказанную машину. Раннее утро. Сонный клерк с лицом раннего Уго Тоньяцци долго изучает распечатку нашего заказа, включает компьютер, принтер и что-то еще.

Ждет.

Снова с мукой на лице читает нашу бумагу. Вот он, настоящий неореализм. Где Росселини?

Неправдоподобно медленно начинает печатать. После самоистязания печатанием брезгливо вглядывается в плоды труда своего. С остервенением комкает бумагу и неистово рвет ее на мелкие клочки. Бросает в урну. Начинает все сначала.

Затем сцена повторяется. Снова комкает и рвет. Но уже немного в другом ключе. Он уже не так ненавидит эту бумагу, он уже немного смирился, все равно ведь придется... Снова сгибается над клавиатурой.

Мы с женой переглядываемся. Но ведь мы делаем это бесшумно, почему он мгновенно вскидывает голову и обдает нас взглядом? Каким! В нем презрение, сострадание, нежность, отвращение, гнев, раскаяние, подозрение, любовь и ненависть.
Так может смотреть только настоящий римлянин.

Правильно сделали, что не полетели сразу в Каподичино.

Бумага наконец готова, но готов и наш римлянин. Он уже более ни на что не способен. Страшно подумать, как он переживет весь предстоящий рабочий день.

Ключи на стойке. Он в бессилии откидывается в кресле и мы спрашиваем, куда теперь идти. Настоящий римлянин с трудом делает едва уловимое движение головой, направленное в никуда. Там мы и находим наш Ситроен С2, выбираемся на кольцевую и наконец мчимся по Страда Дель Соле на юг. «О, Соле мио...»

Пара часов прекрасных пейзажей — и наконец мы плавно въезжаем в ад.

Нас предупреждали все путеводители и живые люди: не вздумайте ездить в Неаполе на машине. Они не знали, что мы тут фактически родились и провели свои лучшие годы. Может быть, кому-то это непонятно, как можно ехать по улицам, где все едут и идут по диагоналям, все, включая грузовики, обезумевшие «моторино» (мотороллеры) и коляски с младенцами, но нам все это привычно и легко. Так же легко мы найдем наш отель «Виола» на Виа Палермо, что недалеко от Пьяцца Гарибальди... Вот сейчас налево и следующий квартал... Нет, здесь одностороннее. Так, а тут тупик, а тут ремонт. Где мы?

- Эй, где тут Виа Палермо? — кричим через улицу.
- А вы сами откуда? — кричат с той стороны.

Движение останавливается.
- Мы из Чикаго.
- О! Мамма, я был в Чикаго, у меня там тетя в Виллинге!

Вокруг машины собирается толпа. Темнеет. После взаимного обмена впечатлениями и биографиями, решаемся снова поднять вопрос о местонахождении Виа Палермо и отеля «Виола».

- Это тут рядом! Диретто, дестро, дестро, синистро, дестро!
- Нет. Синистро, дестро, синистро, диретто, дестро! — возражает толпа.

Ночь, мы все еще делаем дестро — синистро — диретто. У роскошных ворот какого-то официального здания стоят два карабинера.

- Виа Палермо? Это здесь, вот в эту улочку въезжайте, пересечете площадь и прямо там.
- Но сюда машина не влезет.
- Ничего, мы подстрахуем, езжайте.

Протиснувшись в проход, выезжаем на площадь, наглухо огороженную со всех сторон чугунной оградой. Это городской сквер. О том, чтобы выехать обратно по той же щели между домами, не может быть и речи.

Мы в западне. Разбирать Ситроен и выносить по частям?

Сирена. К ограде с наружной стороны подъезжает полицейская машина.

- Эй, что вы там делаете? Как вы туда внесли машину?

Из машины выходят две полицейские девушки и офицер. Мы арестованы, у нас отбирают права. Объясняем, что мы не виноваты, нас сюда завели два нарядных карабинера. Офицер, едва поместившись в проходе, идет к ним выяснять.
Возвращаясь, говорит:

- Да, вы правы. Это два идиота. Сейчас мы отвезем вас в отель «Виола».

Полицейская девушка идет по центру прохода, мы протискиваемся вслед, нас встречает патрульная машина и офицер велит ехать за ними. Включается сирена, вращают глазами мигалки, кортеж медленно пилит по скверам, тротуарам, дворам и лестницам.

Видимо, другой дороги к отелю нет. На недоуменные взгляды попадающихся полицейских наши проводники отвечают: «Эти с нами».

Отель «Виола». Узкий кривой коридор между домами, до вторых этажей засыпанный мусором, и есть вожделенная Виа Палермо.

Мы объясняем портье, что выбрали их отель потому, что на его сайте сказано о бесплатном паркинге.

- Да, это правда. Ставьте машину на улице там, где найдете место.
- А бесплатный паркинг?
- Да, это совершенно бесплатно.
- А как насчет безопасности машины?

Портье делает специальный неаполитанский жест, который в переводе на вербальный язык означает: «А фиг его знает. Может, угонят, а может, нет. Если и угонят — невелика беда».

Мы так не хотим и вообще сейчас уедем. Портье, бормоча под нос проклятия, выходит из-за стойки, бешено хватает фикус, стоящий на корявой стальной подставке, хватает эту подставку и с необъяснимой звериной ненавистью впихивает ее между колесом машины и колесной аркой. Загоняет ее поглубже сокрушительным пинком ноги: «Если ее захотят угнать, я услышу».

Рано утром мы выковыриваем из-под крыла кошмарный протез и беспрепятственно уезжаем в первую прогулку. Портье беспробудно спит, аккуратно вставив голову между компьютером и телефоном.

Первая поездка, конечно, на Капри. Садимся на Моло Мерджелина в катер на подводных крыльях и мчимся к острову.

Море. Нет, это настоящее «маре» (mare), как его тут называют. От просто «моря» отличается повышенной концентрацией всего — цвета, запаха, блеска, вкуса, и еще тем, что над ним царит Везувий.

Продолжение рассказа нашего читателя Дмитрия Азрикана о путешествии по Италии читайте здесь. — ред.