12 апреля 2021

 $65.52€70.98

18+


«Мы ничего не боялись, у нас не было ощущения, что мы где-то на задворках мира»

Фотография: из личного архива

По просьбе проекта «Стартап» председатель совета директоров ГК АйТи Тагир Яппаров рассказал о том, как он из аспиранта превратился в основателя компании и почему у российского рынка IT есть потенциал, но он не интересен рейдерам и олигархам.

В начала 2000-х мне позвонил знакомый и попросил, чтобы я встретился с одним олигархом. Ну, разговаривать всегда интересно. Встретились, пообедали и стали обсуждать IT-индустрию. «Мои помощники, — начал он, — все время повторяют: IT, интернет, надо туда идти. Я их послушал и ничего не понял. О чем идет речь?» Я ему все подробно объяснил. «Так, — снова спрашивает он, — а деньги вы как отбиваете?» Я рассказываю про инвестиционный цикл, про то, что разработка продукта занимает не менее 3-5 лет, про высокие риски, про то, что 70-80% расходов мы списываем, а за оставшиеся 20-30% серьезно боремся. «Да… — говорит он, — а мы за год два конца гарантированно отбиваем. Рискованный бизнес у вас, рискованный. А какие у вас активы? Чем владеете?» Я снова рассказываю о нашем коллективе, о программистах и т.д. «Не понял. А что если уволятся двадцать твоих ключевых людей? Что будет с компанией?» Она, говорю, перестанет существовать. «Нет, незащищенный актив», — резюмирует он, и мы расходимся в разные стороны, оба довольные собой. Он — тем, что не будет больше смотреть в сторону этой дурацкой индустрии, а я — что у таких людей отсутствует к нам системный интерес. Даже если IT-компанию попытаются захватить, она просочится у рейдеров сквозь пальцы. У нас нет доступа к каким-либо естественным ресурсам, нет активов, мы никогда ничего не приватизировали. Все, что мы имеем, мы создали сами.

Именно этим уникальна российская IT-индустрия. В отличие от других индустрий в нашей стране она создана с нуля частными компаниями. У ее истоков стояли молодые энтузиасты, вышедшие из науки и промышленности, студенты и бывшие аспиранты, которые собирались стать учеными, но столкнулись в конце 80-х – начале 90-х с отсутствием перспектив. Мне повезло: я был достаточно молод, чтобы настроиться на перемены. А вот люди, которые были старше меня на 10-15 лет, как правило, сделать этого не смогли. К тому моменту многим из них удалось продвинуться по карьерной лестнице, им было что терять. Мне терять было нечего.

В конце 80-х я закончил аспирантуру факультета ВМиК МГУ, но крах Советского Союза фактически разрушил мой жизненный план. У меня была личная концепция научного работника. Я с детства любил математику, красоту которой мне вовремя показали хорошие преподаватели. В 1989 году, после девяти лет в университете стало понятно, что в новой России математики, скорее всего, не будет, поэтому я оказался перед выбором: уезжать за границу, как одни мои друзья, или идти торговать, как другие. Был третий, менее популярный, вариант — продолжать заниматься наукой, но уже без прежнего драйва и при этом постоянно отвлекаться на случайные подработки. Ни одно из этих направлений мне не нравилось. В результате вместе с моим другом Игорем Касимовым мы решили сами создать себе оплачиваемую и при этом интересную работу. Грубо говоря, открыть собственную университетскую лабораторию. Так появилась компания АйТи.

из личного архива

Название «АйТи» — это целый анекдот. Когда мы его регистрировали, то не предполагали, что оно совпадает с названием индустрии. Даже мысли такой не было. Это была просто латинская аббревиатура имен Игорь и Тагир: тогда было очень модно называть фирмы по первым буквам имен или фамилий их создателей. О совпадении мы узнали очень быстро, но дело было сделано. Можно сказать, нам повезло и название стало частью этого везения. В то время рынок только зарождался и был совершенно не насыщен поставщиками. Любая идея, любое решение воспринималась на ура. Мы долго спорили, как лучше стартовать, пока наконец нам в голову не пришла идея автоматизации коммерческих банков. Раз есть банки, подумали мы, то надо их автоматизировать. Пошли в библиотеку, взяли пачку американских журналов, сделали копии статей по теме и подготовили реферат: задачи, технологии, безопасность и т.д. С этим рефератом мы стали ходить по банкам и предлагать свои услуги по разработке. Половина банкиров, с которым мы общались, были такими же выпускниками технических вузов, а наш первый заказчик, президент банка, вообще оказался моложе меня. Мы полночи обсуждали с ним, как можно использовать в их банке информационные технологии.

Уникальный шанс нам дало то, что рынок тогда состоял из идей, а не решений. Если у тебя была идея, о которой ты мог рассказать так, чтобы тебе поверили, то можно было начать бизнес, не имея вообще ничего, с нуля и уже потом, получив первые заказы, накапливать опыт. Так тогда развивался весь российский рынок. Клиенты могли покупать решения на очень разной стадии разработки, иногда даже не видя прототипа программы. До 93 года у нас не было ни маркетинга, ни института продаж. Первые несколько лет наша компания действительно напоминала университетскую лабораторию, как мы и задумывали: там работали только наши университетские друзья.

Когда пошли первые проекты, стало ясно, что нужно снимать офис. Сначала мы работали в моей квартире, потом я случайно узнал, что в местном отделении милиции хотят внедрить систему автоматизации. Пришел к ним и предложил: «Я выпускник МГУ, у нас есть компания, мы можем написать для вас такую-то полезную программу, но у нас нет для этого свободного места». Так мы получили наш самый необычный контракт: в обмен на разработку системы начальник отделения милиции сдал нам две пустующие комнаты с отдельным входом. В этом офисе мы работали целый год. Это было очень весело: программисты часто становились понятыми и подписывали милицейские протоколы. Все закончилось, когда одного из наших разработчиков, который бросил университет, призвали в армию. Милиция забрала его из общежития в военкомат, он оттуда сбежал, оставив все документы, и стал жить в офисе, прямо под носом у милиционеров. С этим надо было что-то делать. Я пришел к начальнику отделения и туманными намеками попросил совета. Он все понял: «Я ничего не слышал». В результате мы в течение трех часов переехали из отделения милиции в душевые ТЭЦ №2, а через пару месяцев нашли уже нормальный офис. Этот веселый этап существования компании закончился с первым кризисом, когда стало ясно, что нам нужно строить маркетинг, продажи и размещать рекламу. Так АйТи постепенно пришла к тому виду, в котором она существует сейчас.

из личного архива

То, что мы с Игорем после аспирантуры нигде не работали, кроме как в собственной компании, очень важный момент. Я считаю огромным преимуществом и огромным минусом то, что у нас не было никакого опыта. Мы были наивны, многие вещи открывали методом проб и ошибок, хотя это была общая ситуация. Хаос, который царил вокруг, во многом определял то, что мы делали. Практически все, кто тогда начинал, синхронно совершали одни и те же ошибки, а потом обсуждали их друг с другом, что позволяло развивать рынок. Когда мы, бывшие студенты и аспиранты, создавали в начале 90-х свои компании, у нас не было страха, что мы неконкурентоспособны по сравнению с остальным миром. Мы тогда жили математикой, были знакомы с военной наукой и понимали, что обладаем знаниями, которые делают нас достойными игроками на мировом рынке. Именно поэтому многие из моих однокурсников по физфаку МГУ уехали во Францию и Америку и сделали там блестящую карьеру: научную, технологическую, преподавательскую. Мы ничего не боялись, у нас не было ощущения, что мы где-то на задворках мира, что мы отстали и ничего не можем. Это важная часть духа нашей индустрии, которая нас уже тогда отличала. Наши айтишники постоянно предпринимают попытки сделать что-то новое. Во многом, конечно, это связано с тем, что для реализации новых идей в нашей сфере не нужен большой капитал. По сравнению с ракетостроением порог входа в этот бизнес гораздо ниже.

С другой стороны, когда мы обсуждаем масштабы нашего рынка, мы, конечно, себя немножко перехваливаем. Одной из серьезных ошибок нашей компании было то, что в конце 90-х мы увлеклись разработкой отечественной ERP-системы: 300 наших разработчиков пытались сделать систему, над которой у зарубежных конкурентов трудятся 5 тысяч программистов. Мы тогда не понимали, что рынок, на который ты собираешься выйти с подобной технологией, должен быть достаточно большим, иначе инвестиции в продукт себя не окупят. Почему многие корпоративные инновационные технологии появляются именно в США? Потому что там самый большой рынок, на котором можно легко взлететь. Чем меньше рынок, тем меньше шансов создать большую сложную технологию, которая будет в будущем глобальной. Российский рынок, несмотря на его явные успехи и примеры потрясающих прорывов, еще не совсем зрелый.

из личного архива

Есть поучительный пример, который меня в свое время рассмешил. 10 лет назад я пытался продвинуть технологическую реализацию идеи платного проезда в центр Москвы. Я считал, что это одно из решений проблемы пробок. Для детального изучения этого проекта мы консультировались с одной до того момента нам неизвестной европейской компанией, реализовавшей аналогичный проект в центре Лондона. Каково было мое удивление, когда я узнал, что оборот этой весьма средней по европейским меркам компании составляет примерно 3 млрд фунтов, а число сотрудников — около 20 тысяч! Мы все нередко говорим, какие мы большие и великие, хотя при этом даже в самых крупных российских компаниях работает всего лишь несколько тысяч человек. В крупнейшей российской IT-компании работает менее 9 тысяч человек. Даже по масштабам европейского рынка мы не такие крупные.

У отечественных IT-компаний много амбиций. Мы любим, чтобы все было быстро: быстрые решения, быстрый результат, слово «быстро» крупными буквами. Сделать за год, чтобы поскорее продать. Я думаю, что нам нужно учиться не тому, как быстро заработать, а как хорошо заработать и при этом сделать что-то интересное. Эта коррекция критически важна. Те люди, которые играют вдолгую, нередко оцениваются на нашем рынке как игроки, которые что-то делают неправильно. Но наш бизнес очень сложен с профессиональной точки зрения, его нужно строить как долгосрочное предприятие, поэтому для многих бизнесменов он неинтересен. Они просто не понимают, почему так все небыстро. На самом деле компании вроде нашей построены как инвестиционные группы. Мы все время инвестируем в различные внутренние проекты, постоянно тестируем и испытываем новые продукты и технологии. Наш внутренний стартапный процесс более интенсивен, чем кажется со стороны. Когда к нам приходят и говорят, что мы ничего не привносим в индустрию, что мы неповоротливые мастодонты, мы даже не вступаем в дискуссию на эту тему, потому что это мнение людей, которые плохо разбираются в предмете.

В нашей индустрии игроки, которых относят к системным интеграторам, сейчас находятся на этапе создания собственных продуктов и постепенно превращаются в сервисные и продуктовые компании, сосредоточенные на софте. Понятно, что конкурировать с такими странами, как Китай, где хорошо развито собственное производство «железа», мы не в силах. А вот в софте мы конкурировать очень даже можем, что для мирового рынка уже давно очевидно. Отечественные производители программ создали уже не один десяток успешных технологий мирового уровня. Россия часто получает с запада технологические решения, которая на самом деле разработаны и созданы российскими инженерами, но зарегистрированы как западные. Многие предприниматели сразу выходят на мировой рынок, минуя российский. Только в прошлом году объем экспорта отечественных разработок составил $4 млрд.

Я не сомневаюсь, что через 5-10 лет Россия тихо и мирно станет страной, которая будет специализироваться на разработке софта. Посмотрите, те вузы, которые в советское время были ориентированы на крупные промышленные индустрии, постепенно разворачиваются в сторону подготовки айтишников. Мы начинаем замещать собой старые индустрии и серьезно влияем на страну и общество. Образование, здравоохранение, государственное управление все сильнее пропитываются новыми технологиями и становятся другими, более качественными и доступными. Новые технологии серьезно трансформируют Россию. Старые индустрии сокращаются и умирают, а наша растет.

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.