1 ноября 2020

 $65.52€70.98

18+


«Яндекс достиг большего, чем все программы модернизации и инноваций»

Фотография: Сергей Фадеичев/ИТАР-ТАСС

По просьбе проекта «Стартап» председатель совета директоров инвестиционной компании ru-Net Леонид Богуславский рассказал о том, почему «Яндекс» для нынешних молодых россиян значит примерно то же, что и покорение космоса.

Я думаю, у каждого человека возникают различные возможности изменить свою жизнь. Есть люди, которые эти возможности вообще не замечают. Другие видят новые возможности, но не готовы ничего изменить в своей жизни. Я их называю люди-трамваи: они живут так, как будто двигаются по рельсам, видят, что вот там, в стороне что-то такое светит, возможно, что-то хорошее и интересное, но на рельсах все понятно, риск меньше — ну и едут дальше. А есть люди, которые видят эти возможности и всегда готовы к переменам, чтобы их реализовать.

В конце 2000 года я принял решение уйти из компании PricewaterhouseCoopers, где я был старшим партнером и возглавлял управленческий консалтинг, чтобы возглавить инвестиционную компанию ru-Net Holdings. Я понимал, что сильно рискую. Потерял в зарплате, потерял пожизненную пенсию ради того, чтобы активно заниматься инвестициями в интернет-стартапы. И все свои деньги я вложил в капитал ru-Net. А чтобы быть одним из крупнейших инвесторов, я еще ходил по друзьям и одалживал деньги. Конечно, никто не ожидал такого сумасшедшего успеха, которого добился «Яндекс», но то, что и «Яндекс» и «Озон» очень интересные проекты, было для меня несомненно. Если бы я в них не верил, то, во-первых, не инвестировал бы свои последние деньги, а во-вторых, если бы я даже рискнул вложиться, то мог бы остаться работать в PwC, чтобы уменьшить риск все потерять.

Я всю жизнь занимаюсь информационными технологиями, еще со школы. Начал заниматься математическими исследованиями, моделированием компьютерных сетей, еще когда интернета не было. Но когда он появился, я не сомневался, что это изменит мир. Мне хотелось заниматься этим направлением независимо от того, заработаю я на этом большие деньги или не заработаю. Я встретил своих будущих партнеров, в частности, Baring Vostok Capital Partners, которые тоже решили инвестировать в российские интернет-компании. Мы пошли в это направление как в тренд. Не конкретно ради «Яндекса» или «Озона». Просто на тот момент это были одни из самых интересных проектов с сильными командами. Более того, «Яндекс» оставался единственным из поисковиков, в который еще можно было инвестировать. Сделку с «Рамблером» закрыли раньше другие инвесторы, «Апорт» тоже уже нашел покупателя.

Одним из ключевых факторов успеха «Яндекса» было то, что Аркадий Волож тоже расстался с очень весомой, понятной, стабильной позицией генерального директора крупной российской компьютерной компании и возглавил ничего не зарабатывающий стартап. Он тоже рисковал, ведь «Яндекс» тогда был такой побочный проект — департамент в компании «КомпТек», который назвать бизнесом можно было очень условно. Скорее это был проект «для души» рядом с крупными оборотами по продаже Cisco и другого компьютерного и коммуникационного оборудования. И тем не менее Аркадий решил выделить этот проект в отдельную компанию, которую теперь знают во всем мире и которая наряду с космической программой — визитная карточка технологий из России. Он сделал на этот проект свою личную и большую ставку.

В «Озоне» в начале была похожая ситуация: это был проектный департамент внутри питерской программистской компании «Рексофт», у которой тоже был сильный руководитель — Саша Егоров. Но в отличие от Воложа ни он, ни его топ- менеджеры не решились расстаться с крупной компанией и сфокусироваться на стартапе. Для них «Озон» так и остался всего лишь одним из побочных проектов. Интересно сравнить: один человек рискнул и сменил свой статус и в результате выиграл, сделал суперкомпанию; другие на это не решились и... ну, они не проиграли, но у них была реальная возможность сделать большую историю, которую они не реализовали.

Многие из тех, кто начинал в конце 80-х — начале 90-х компьютерный бизнес (в том числе и я), были старшими научными сотрудниками, завотделами, завлабами. В них бурлила недореализованная энергия. Они уже были в своих институтах средними руководителями: стать заведующим отделом — тоже некое бизнес-достижение. Эти люди были готовы к тому, чтобы нырнуть в бизнес — и не только ради денег. Многие первые компьютерные компании создавались как коммерческие научно-исследовательские институты имени себя. В советском институте завотделом — это фактически вершина карьеры, стать директором института было очень сложно, поэтому для многих собственный бизнес стал возможностью пробить этот потолок, построить свою собственную структуру и ее возглавить. Будет очень интересно наблюдать, как эти «институты» переживут смену поколений, потому что никто не молодеет, многие даже успели устать, а на кого этот бизнес-институт имени себя оставить — не очень понятно. И многие ребята, которые с 1989 по 1992 год стартовали, тянут эту лямку .

Конечно, каждый стартап — это в некотором роде сложный исследовательский проект со своей культурой, он требует уйму творческой энергии и душевных сил. «Яндекс» всегда был для большинства акционеров чем-то особенным. В какой-то момент мне вообще начинало казаться, что «Яндекс» — это не бизнес, а некая религия, «наше все». В этой компании нет культа личности при принятии решений, хотя роль лидера, то есть Аркадия Воложа, огромна. Я говорю скорее о корпоративной культуре и высокой степени участия сотрудников в принятии решений. Аркадий отказывался принимать решения в зоне компетенции других менеджеров и всегда переадресовывал к ним. Да, это замедляло процесс, но и создавало культуру важности, нужности и ответственности. Аркадий считал, что лидерами «Яндекса» должны быть только люди, которые готовы драться за «Яндекс», даже в ущерб личным интересам. Это не должны быть карьерные пассажиры, какие бы регалии у них не были от других компаний. То же самое касалось и акционеров. Их тоже рассматривали как членов семьи, именно той семьи, которая готова идти с «Яндексом», что называется, до конца. И это очень важно, особенно когда идет какая-то драка, жесткая конкуренция. В венчурном бизнесе ни один проект не может быть просто инструментом извлечения прибыли, иначе у этого проекта гораздо меньше шансов на успех.

Главное слово в истории про «Яндекс» — «поиск». «Яндекс» был сфокусирован именно на сервисах, где надо «искать». Поиск по своей природе — это как раз то, что нужно людям, которые хотят куда-то идти, к чему-то стремиться. Все меняется, и поведение людей меняется, но они всегда будут что-то искать. Стратегия компании была в том, что мы не можем себе позволить быть медийным порталом с большим набором самых разных сервисов — это не наше, потому что «Яндекс» должен иметь в каждый момент времени наилучший поиск в русскоязычном интернете, реально наилучший поиск. Поэтому все усилия всегда были сосредоточены на нем. И все сервисы, которые «Яндекс» для себя рассматривал, оценивались с этой же точки зрения: это про поиск или не про поиск. Переводчик, карты и пробки — это про поиск. Я ищу, как мне из дома без пробок добраться до офиса. А можно найти наилучшую цену любого товара в интернете, найти музыку и так далее. В общем, «Яндекс» был и остается очень сфокусированным бизнесом, что и позволяет ему быть лидером.

В чем вообще уникальность «Яндекса»? Во-первых, этот проект продемонстрировал, что в области высоких технологий мы в России можем сделать нечто грандиозное. Конечно, это не единственный российский проект мирового уровня в области IT, но «Яндекс» — это все-таки такая вершина, к которой тянутся. История про то, как умные ребята создали технологию, построили гигантскую компанию и никто им особенно не помогал, — в нашем случае это больше, чем голливудская история про успех. Потому что там таких историй много, а у нас такая первая: никакого примера, никакого образца для подражания в России не было. И меня всегда поражало, почему эта история не популяризируется, на него не ссылаются, он как бы существует и существует, хотя «Яндекс» достиг большего, чем все программы модернизации и инноваций. Люди даже не понимают, какое количество позитивной движухи возникло в умах молодых людей благодаря этому примеру. Государство не помогало, ничего не украли и даже не скопировали, ничего не приватизировали, люди просто взяли и построили. Значит, это можно сделать. Для нас это уникально.

«Яндекс» для нынешних активных людей — это почти то же самое, что первый спутник в космосе. И он продолжает удивлять своими достижениями. Можно построить большую компанию и сделать IPO, вывести акции компании на биржу, но очень не просто на протяжении уже длительного времени соответствовать требованиям такой биржи, как американская NASDAQ, удовлетворять аналитиков глобальных инвестиционных банков и при этом продолжать выводить на рынок новые передовые продукты, совершенствовать поиск, развивать международное присутствие — все это очень трудно. Не разовый успех, а постоянная работа на высоком уровне.

Как и многим ученым и предпринимателям мне всегда хотелось работать на международном уровне, потому что экспансия — это развитие, совершенствование. В науке в свое время это получилось. А вот сделать международную компанию в бизнесе было очень не просто. Но вот за последние годы мы создали международную инвестиционную компанию ru-Net со штаб-квартирой в Москве. У нее нет еще того опыта, который есть у крупных международных венчурных фондов, нет широкого географического присутствия, нет, наконец, таких больших денег. Но на сегодняшний день это уже известная на международном рынке инвестиционная компания. В нашем портфеле около 40 проектов. Из них 10 процентов — это компании поздней стадии, процентов 20 — стартапы, а остальные 70 — компании ранней стадии, где есть выручка около $20-50 млн в год. И мы этими компаниями ранней стадии активно занимаемся. Есть компании, с которыми мы встречаемся еженедельно. Зачастую это непрерывный образовательный процесс, требующий много знаний, мудрости и терпения.

Я с удивлением обнаружил, что тот тринадцатилетний опыт, который у нас есть в России, начиная с первых инвестиций в «Яндекс» и «Озон», реально ценится, особенно на развивающихся рынках. На первых встречах с новыми компаниями за рубежом, в которые мы рассматриваем возможность инвестирования, мы не начинаем беседу с финансовых показателей, а очень глубоко расспрашиваем про бизнес-модель, основные бизнес процессы, комментируя и показывая, что мы обладаем предпринимательским опытом и знаниями, как это строится и работает. Это наше конкурентное преимущество перед традиционными фондами, и нередко именно из-за такого подхода и знаний нас, российских инвесторов, компании соглашаются принять в сделки наряду с известными фондами. А мы нарабатываем репутацию.

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.