12 апреля 2021

 $65.52€70.98

18+


«Должна быть одна идея и человек, который держит эту идею в голове»

Фотография: из личного архива

По просьбе проекта «Стартап» экс-гендиректор «Рамблера», а ныне топ-менеджер «Сбербанк Технологий» Денис Калинин рассказал об интернет-поисковиках, делегировании полномочий и опасностях IPO.

До падения железного занавеса мы существовали в стабильной среде, где все было понятно, где тебе были известны границы дозволенного, где ты заранее знал, куда можно ходить, а куда нет. Это позволяло формировать правильное мироощущение со всеми необходимыми внешними ограничениями. Новое поколение живет в таких условиях, когда ограничений нет в принципе, а ведь без них невозможно заложить фундамент. Сейчас перед студентами открыты любые возможности, но из-за этого тяжело сконцентрироваться на чем-то одном. Это влияет и на качество образования и на системную подготовку людей. Молодое поколение пробует все, но в результате ничего не выбирает.

Что такое системный менталитет? Это когда ты начинаешь выстраивать себя в какую-то целевую конструкцию и понимать, что ты будешь представлять собой через какое-то время. Сначала ты это делаешь неосознанно, потому что все вокруг это делают. Но если этого не делает никто, то ты тоже никогда не поймешь, зачем это нужно. На похожих принципах строился интернет. Все новое появляется благодаря концепции самоограничений.

Запуск телеканала «Рамблер»
Запуск телеканала «Рамблер»

из личного архива

Я вырос в научной среде: отец — проректор института, мама — работник вычислительного центра. С восьми лет я уже программировал, но по образованию я физик, а не специалист в области IT. Когда в 1994 году я вернулся после учебы в США, то пошел устраиваться на работу программистом в ближайшее от дома место. Это был институт ядерной физики. Я тогда писал информационные системы. Самая первая носила название «Радиационная обстановка в околоземном космическом пространстве». Она показывала все объекты около Земли и в первую очередь — космические спутники. Когда я показывал программу в Академии наук, кто-то заметил, что в базе данных есть спутник, о существовании которого никто никогда нигде не упоминал: он был секретным. Спросили, откуда у меня эта информация. Я во всем честно признался: из интернета. По российским законам я должен был сначала обратиться с заявкой в специальный институт, который через 15 дней он выдавал бумажку с данными. После этого их нужно было занести в компьютер — и так каждый месяц. А я обнаружил, что вся эта информация уже лежит на американских правительственных сайтах, поэтому ее можно быстро копировать и обрабатывать. Источником информации были системы ПРО, которые не делали разницы между секретными и несекретными спутниками. Вот так огромное количество людей заинтересовалось, что это за интернет, где можно сразу получить информацию, которую приходится ждать три недели.

Тогда же (в 1994-1996 годах) появилось громадное количество сайтов и море информации: нужен был поиск. Один из основателей будущей компании «Рамблер» (тогда она еще даже так не называлась — и он это название, кстати, и предложил) Дмитрий Крюков написал программу, которая просто собирает индекс: ходит с одной ссылки на другую, скачивает всю информацию, какую находит, и индексирует ее. Стандартный механизм, который описан в книгах по программированию 60-х годов.

История «Рамблера» очень простая и, возможно, поучительная. Это был мощный стартап. Он возник в голове у людей, которые занимались биотехнологиями в городе Пущино. Интернет еще не был массовым явлением, в России это была среда общения научного сообщества. Фактически все подключения сделаны благодаря связи российских и зарубежных научных учреждений, которые хотели обмениваться информацией.

Зарубежный интернет уже существовал, но Lycos и Altavista российский текст не индексировали. Нас спас русский язык: он дал возможность развиваться национальным компаниям, потому что иначе все бы начали пользоваться тем, что уже есть. Тогда «Рамблер» запустил свой поисковый индекс, а через два года и «Яндекс» тоже запустил свой поисковик. Это не было построено по наитию. Аркадий Волож занимался системой анализа текстов, создавал ее с применением теоретической базы: его команда работала при институте Академии наук. Именно в тот момент произошло разделение. Мы в «Рамблере» начали создавать большой портал на манер Lycos, а «Яндекс» сконцентрировался на поиске.

«Рамблер» и «Что? Где? Когда?»
«Рамблер» и «Что? Где? Когда?»

из личного архива

Что произошло с «Рамблером»? На фоне интернет-бума и бурного развития отрасли за рубежом компания получила инвестиции для развития в таком объеме, который уместить в голове тогда было невозможно, — 16 млн долларов. Было ощущение, что мы взяли мощный аккорд, пройдя все основные стадии развития бизнеса.

Далее последовал период бурного, но бесцельного роста. Пришли инвесторы, которые прежде получали деньги совсем с другого поля: из вложений в промышленность. Они увидели, что вокруг интернета за рубежом происходит инвестиционный бум, и решили: «Почему бы ему не случиться и в России? Давайте возьмем лидера, который у них уже есть, дадим ему денег, и все это вырастет в громадную компанию».

Инвесторы отправляли к нам в «Рамблер» новых людей, которые прежде были руководителями каких-то производств, и не понимали, чем мы занимаемся. При этом половина из них была иностранцами. Инвесторы тоже не понимали, как этим руководить. Не было понятно, как эту компанию развивать, когда вокруг еще нет рынка, нет дохода, нет спроса. Все это в отложенном будущем, все это надо еще создать. Визионеров вокруг было полно, а тех, кто мог наладить управленческий процесс, не было. Получив инвестиции, мы разошлись в понимании следующей цели. С похожими проблемами сейчас столкнутся и другие компании.

К тому моменту «Рамблер» провел большую реструктуризацию компании. Мы стали понимать, что делать, как дальше развиваться, начали понимать, кем мы хотим стать. Осознали себя в качестве медиагруппы, которая создает портал, где люди получают свою дозу информации — от погоды за окном до цен на товары и услуги. Помню курьезный случай: к нам приезжали люди, которые делали мороженое в Москве, и предлагали нам показывать летом температуру по вторникам и четвергам на два градуса выше. За деньги, разумеется. Просто по этим дням у них происходил заказ на дистрибуцию по всем точкам и спрос определяла уличная температура. Мы, конечно, им отказали.

Мы стали сервисной компанией — удовлетворяли потребности пользователей. Примерно в одно время произошла смена концепций «Рамблера» и «Яндекса»: мы пошли по концепции информационного портала, а они — по концепции поиска. Стало ясно, что если мы сами не понимаем, какими будем через несколько лет, то вряд ли нужны пользователям уже сейчас. Без этого двигаться дальше было невозможно. Когда мы это поняли, то увидели, что половина того, что мы раньше делали, не нужно. Вы становитесь компанией только тогда, когда вы поверили, что ваш товар (продукт, услуга) необходим всем людям. Мы сделали IPO, вышли на биржу, довели все до логического конца. Компания достигла очень хороших результатов: на пике роста она оценивалась под $700 млн, что для России на тот год было очень хорошо.

Денис Калинин празднует Новый год в статусе гендиректора «Cбербанк Технологий»
Денис Калинин празднует Новый год в статусе гендиректора «Cбербанк Технологий»

Для успешного роста должна быть одна идея и человек, который держит эту идею в голове и знает, что нужно делать. Плохое делегирование — это значит, что ты делаешь, что хочешь. Хорошее делегирование — это когда у нас есть идея, понимание, куда вы должны идти, ответственность за это. Компания Стива Джобса прекрасно работает, потому что он знал, куда идти.

Мне интересно, как «Яндекс» будет выбираться из собственных тупиков развития. Когда вся команда работает на цель, то это как война до победы. И вот победа. Всем спасибо, все свободны. IPO — это такая ситуация, ради которой все мобилизуются. Десять лет летели в воздухе, зная, что приземлимся. И вот приземлились. Что дальше? Посмотрите на Facebook — чем кончилось IPO у них? Это очень важный этап для компании. К сожалению, есть много компаний, которые построены на этой идее — дойти до IPO, хотя на самом деле они к этому не готовы, потому что идеи на этом заканчиваются.

Я очень долго анализировал, почему у нас так сложилось с Lycos`ом (был такой самый крупный портал в мире) и со многими, кого сейчас уже никто не помнит. Lycos, Altavista, первый браузер Netscape, который потом превратился в Mozilla. Кто о них сейчас что-то знает? Никто. А были мощнейшими проектами, на которых все держалось.

Всегда важно правильно концентрироваться на главной задаче. «Яндекс» такую задачу решил: у них была цель стать национальным поисковиком. И сейчас у них нет другого выбора, как стать международным поисковиком. Самый простой способ — он самый правильный. Насколько это реализуемо? Может ли Россия дать что-то миру? Почему бы и нет.

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.