20 августа 2019

 $66.73€73.88

18+

БлогиНаталья Зиганшина

Недетское время

Наталья Зиганшина

В дверь словно ломился наряд ОМОНа — она просто срывалась с петель. Оказалось, что это друг моего сына. «Руслана в милицию забрали», — выдохнул он, согнувшись пополам. Моему сыну 14 лет. Отпросился сходить в кино с друзьями на вечерний сеанс: кинотеатр в десяти минутах ходьбы, они все втроем живут в одном доме, я ему разрешила. В 23.00 в двадцати метрах от подъезда его скрутили и забрали, а друзьям удалось убежать. Вот так вкратце выглядело начало этой странной и нелепой истории.

Комендантский час для подростков у нас повсеместно ввели три года назад. До 16 лет нельзя без сопровождения взрослых находиться на улице после 22.00, а с 16 и до 18 лет временной ценз до 23.00. Причем закон рамочный, как у нас это обычно бывает, и позволяет регионам самим варьировать временные границы и различные «карательные» меры по отношению к подросткам и их родителям. В летнее время в иных местах можно гулять до 23.00, а где-то до 22.00. Где-то штрафуют, а где-то нет. Надо сказать, что уже с 2006 года отдельные субъекты своими местными полномочиями пытались вводить и вводили подобные правила, но некоторые прокуратуры вполне законно оспаривали их, усмотрев в этом нарушение человеческих прав и ограничение свобод. Однако наши уважаемые депутаты и президент (в то время Дмитрий Медведев) решили, что комендантский час все же стоит ввести. Безнадзорность, детская преступность, наркомания, педофилы и все такое...

Я, конечно же, знала про этот закон, но была уверена, что это маразм и никого не ловят. Ведь предусмотрено же наказание за выгул собак в неположенном месте. Но покажите мне хоть одного собаковода, которого привлекли к ответственности за то, что его питомец опрометчиво нагадил на детской площадке или около подъезда.

Я ему звонила буквально пять минут назад, он ответил: «Не волнуйся, подхожу к дому». Теперь мобильный не отвечает. Как была в пижаме, надела мамины ботинки и побежала. На улице никого. Прибежала домой, позвонила «02». «В первое отделение езжайте, его туда доставят», — ответил мне сонный дежурный.

Я взяла его документы, свои документы, чтобы в случае чего доказать родство, и поехала. Внеслась в дежурную часть, спрашиваю: «Где мой ребенок?» Дежурный ни сном, ни духом. «Нету», – говорит. Я говорю: «Ищите». Он мне: «Ждите, привезут». Я ему: «Когда?» Он мне: «Не знаю, ждите». Я ему: «Как это так: вы не знаете, где ваши патрульные машины и кого они возят?!» Он закрывает окно. Тут я достала свое редакционное удостоверение, сунула в окошко и сказала: «Ему всего 14 лет. Если с ним что-нибудь случится, если с его головы упадет хоть один волос, вы об этом пожалеете». «Вы мне что, угрожаете?» — с нажимом спросил полицейский. «Предупреждаю», — истерично ответила я.

Он плотнее закрыл окно и начал звонить по каким-то телефонным номерам из толстой тетрадки. И тут ввели моего сына. Его держали за руки с двух сторон – один в форме, другой в штатском. Как опасного преступника. В оправдание столь строгим мерам передвижения тот, что был в полицейской форме, пояснил: «Хотел убежать. Чего же это они у вас от милиции бегают? Если бы не ролики, мы бы его не догнали...» В рюкзаке у Руслана были ролики, дорогущие и очень удобные, ребенок копил на них полгода, он бы их никогда не бросил.

Я подписала рапорт, и нам сказали явиться на следующее утро в отдел по работе с несовершеннолетними. С утра вместо его итоговой контрольной по физике и моей работы мы рванули в отделение.

Подробные расспросы о том, как мой ребенок сходил в кино и как он возвращался домой, продолжались около 40 минут. Потом нас «передали» дальше по цепочке, и другой сотрудник полиции начала те же расспросы, но уже исправно записывала показания.

«Что же вы, Наталья Владимировна, как же так, почему же вы за ребенком не следите», — укоризненно говорила мне она. Я не понимала: мой сын учится в лучшем математическом лицее, имеет разряд по гребле и несколько золотых медалей, ходит в художественную школу. Бред какой-то.

Оставался последний этап – заседание комиссии по делам несовершеннолетних, где должны были разбирать наше дело и выносить по нему приговор: штраф, постановка на учет в милицию или просто предупреждение. Я готовилась к заседанию основательно. Собрала все наши медали, его папку с рисунками, взяла на работе дурацкую характеристику о том, что я «морально устойчивая». Также должна была прийти классный руководитель и принести его характеристику из школы о том, что он тоже «морально устойчивый» и «целеустремленный».

В назначенный день на тесной лестнице собрались примерно 12 человек родителей с детьми. Все родители производили впечатление адекватных. «Сюда неприличные никогда не приходят – им это все вообще фиолетово, — сказала мне одна из мам. --Вы кивайте и молчите. Говорите, что все осознали. Иначе они вас на учет поставят. Нас не в первый раз уже ловят. Мой ребенок просто поздно возвращается из спортивной секции. В школе начались проблемы, нас не взяли из-за этого в 10 класс».

Выкрикнули нашу фамилию, я и классный руководитель вошли в кабинет, сели на стулья перед «высочайшей комиссией». Какие-то люди в запыленных костюмах, женщины с начесами в платьях в дикий горох. Кто они такие, я не знала. Может, уважаемые горожане, может, видные общественники, может, герои социалистического труда. Представление началось. В прологе выступила девушка в полицейской форме из отдела по работе с несовершеннолетними и официальным голосом зачитала протокол, где было сказано, что я, Зиганшина Наталья Владимировна, нарушила административное законодательство и допустила нахождение своего несовершеннолетнего сына на улице без присмотра после 22.00. Также сотрудник полиции сообщила, что ранее я по этой статье не привлекалась и что моего ребенка в школе характеризуют крайне положительно. Я молча кивала.

Лица участников заседания при этом не выражали ничего. Спектакль шел по выверенному сценарию. Решение принимала представитель городской администрации, которая сидела посередине. «Наталья Владимировна правильно понимает закон, она все осознала. На первый раз ограничимся предупреждением». Все. Занавес.

Я шла и прокручивала в голове: что бы я могла сказать этим людям. Что бы я им сказала, если бы не боялась той «рамочности» и бесконтрольности решений, которые они вправе принимать.

Вместо того чтобы в вечернее время охранять наших детей от педофилов и хулиганов, полиция их ловит, сажает в одну машину с пьяными и везет ночью в отделение. Вместо того чтобы увести неблагополучных детей с улиц, предоставив возможность бесплатно посещать кружки и секции, наши чиновники приняли официальный закон, разрешающий школам брать плату за дополнительное образование. Логика такая: пусть дети сидят дома и не ходят по улицам, и пусть вся ответственность лежит на родителях. При этом неблагополучные подростки все равно выходят на улицу – это лучше, чем сидеть дома с родителями-алкоголиками. И этим родителям-алкоголикам глубоко наплевать на все эти законы и комиссии, как и на собственных детей. Получается, что в судьбе детей группы риска закон ничего не меняет, страдают-то, прежде всего, «домашние» дети и абсолютно адекватные родители, которые и берут на себя «административную ответственность».

А вы, уважаемое государство и сотрудники образовательных учреждений, за что отвечаете? За воспитание? Нет. За безопасность? Тоже нет. За качество образования? И тут тоже ответ отрицательный.

Государство предоставляет якобы бесплатное образование. Но какое оно? Бесплатно мой ребенок занимается только спортом – в школе олимпийского резерва, а за все остальное плачу я. Не государство, не депутаты, не бывший президент, который подписал этот закон.

Теперь каждый день я начинаю бояться в 21.45. Если мой сын не успел с тренировки добраться до дома, я судорожно начинаю звонить ему. Заберут повторно — поставят на учет, и женщины в форме будут «по долгу службы» вызывать его в отделение, проверять наш дом и приходить в его школу. Что у нас в холодильнике, чисто ли вымыт унитаз, прибрана ли постель, был ли он у школьного психолога, явился ли в отделение по первому требованию. Эти люди, которые, может быть, сами не убирают постель и хранят в холодильниках просроченные продукты, будут лезть в мою жизнь и, что еще страшнее, получат власть над дальнейшей судьбой моего сына.

Рядом с нашим домом находится круглосуточная аптека, и каждую ночь в подъезде колются малолетние наркоманы. Они бросают использованные шприцы в наш почтовый ящик. Круглый год, каждый день, после 22.00. Но их почему-то никто не ловит.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: