23 августа 2019

 $65.59€72.58

18+

БлогиЕлена Шмараева

Тюрьма для Pussy

Елена Шмараева

Дело Pussy Riot закончено. Копию приговора уже привезли в СИЗО «Печатники», где в понедельник комиссия отказалась оставить Надежду Толоконникову и Марию Алехину в хозчасти изолятора. Теперь остались разные невидимые миру бюрократические формальности, и осужденные пойдут по этапу. В России 63 женских колонии, в одной из них окажется Алехина, в другой Толоконникова. Говорят, последнюю пошлют в Мордовию, край непроходимых болот и лагерей, знаменитых с тридцатых годов прошлого века.

А здесь, в Москве, не утихают споры, правильно ли защищали трех девушек участники адвокатского трио. Зачем и для кого снял свой третий фильм Аркадий Мамонтов. Что не так с Петром Верзиловым и почему от него отреклись Толоконникова с Алехиной. Как все-таки вышло, что Екатерину Самуцевич отпустили и имела ли она право выходить на свободу, когда подруги в СИЗО.

Поразительно, кстати, но такой вопрос себе и общественности серьезно задают люди, называющие себя защитниками Pussy Riot, и некоторые серьезно отвечают на него отрицательно. Мол, не могла, это предательство, и вообще, советские диссиденты бы так не поступили.

Этим гуманистам и борцам за справедливость хочется, как это ни банально, пожелать хотя бы пары месяцев в СИЗО, хотя бы в «Печатниках», где условия считаются неплохими, хотя бы в спецкамере на четверых, как сидят Толоконникова с Алехиной и как семь месяцев сидела Самуцевич, а не в общей камере человек на тридцать. А потом напомнить, что никакой изолятор не сравнится с женской зоной, местом страшным и безнадежным, куда им предстоит на полтора года отправиться. Поодиночке.

Если Хамовнический суд не прислушается к адвокатам и не даст Толоконниковой и Алехиной отсрочки на девять лет — пока их детям не исполнится четырнадцать, — этап могут собрать уже через неделю-другую. И на самом деле не так уж принципиально, куда именно их повезут — в мордовский поселок Потьма, окруженный семнадцатью колониями, или в подмосковный Можайск, куда и родственникам ездить поближе, и климат привычнее, и условия лучше. Или, например, в Вышний Волочек Тверской области — городок на 50 тысяч человек между Москвой и Петербургом, где женская колония стоит прямо посреди города.

Любая женская зона будет «красной»: того, что в мужских колониях называется понятиями, воровскими или блатными, в женской колонии не бывает. Здесь все стучат на всех, и этим пользуется администрация, манипулируя заключенными.

Когда случился скандал с опубликованными в журнале The New Times видеоинтервью Алехиной и Толоконниковой, в блогах запричитали: да у них начнется шмон, мобильные отнимут, обысками замучают. Все в целом верно, за исключением того, что мобильников в камерах наверняка и не было: из-за всеобщего взаимного доносительства, свойственного женским тюремным сообществам, такое нарушение режима администрации удается легко пресекать.

Есть в женских тюрьмах и сходства с мужскими: насилие одних заключенных над другими, в том числе сексуальное, насилие надзирателей, постоянное унижение. Серьезных жалоб правозащитникам из женских колоний обычно не поступает, редко прорываются истории вроде той, что произошла в Амурской области, когда замначальника исправительного учреждения Сергей Зычков жестоко избивал женщин в колонии-поселенни. Но Зычкова тогда сдали свои: кто-то из сотрудников колонии опубликовал в интернете запись с камер видеонаблюдения — заключенные на него не жаловались. Правозащитники полагают, что женщины в колониях молчат сначала из-за серьезной зависимости и контроля со стороны администрации (на кону — УДО, условно-досрочное освобождение), а потом, выйдя на свободу, просто не желают обо всем этом вспоминать.

Во что превращаются женщины за решеткой, можно судить даже по тому конфликту между Ольгой Зелениной и той же Надеждой Толоконниковой, информация о котором просочилась в блоги. Две интеллигентные женщины, одна — кандидат наук, другая — студентка философского факультета, ведут себя как малообразованные склочные тетки: одна не разрешает сокамернице смотреть телевизор, потому что там «ничего хорошего не показывают», другая, освобождаясь, из вредности забирает единственный кипятильник. Каких высот в манипуляциях удается добиться администрации изолятора, становится понятно, когда Толоконникова начинает обвинять Зеленину в сотрудничестве с оперативниками и стукачестве на сокамерниц: якобы за это ее и освободили. Да, и остальные фигуранты «макового дела», видимо, тоже стучали на Pussy Riot, комментируют это заявление в твиттере (по делу Зелениной действительно освободили из-под ареста сразу нескольких фигурантов). Комментарий, может, и остроумный, только вот повод печальный:

склоки, взаимная подозрительность, мелочность и унижения — все это сопровождает женщин уже в СИЗО и пышным цветом расцветает в колониях.

Вся эта гадость и мерзость уготована Толоконниковой и Алехиной на ближайшие полтора года, долгих семнадцать месяцев. Помочь им справиться с этим и не допустить чудовищных деформаций, а заодно и спасти десяток-другой женщин, с которыми они окажутся под одной тюремной крышей, могут попробовать те самые защитники, которые сейчас с пеной у рта спорят про адвокатов и мотивацию поступка Самуцевич. Если переключат все свое внимание на те места, отдаленные или не очень, где окажутся Толоконникова с Алехиной, а заодно привлекут к делу правозащитников и общественные наблюдательные комиссии. Это трудно и, может быть, скучно, потому что пока Pussy Riot сидят в колонии, ровным счетом ничего не происходит. Но в этом в отличие от вышеперечисленных дискуссий хотя бы есть смысл. Раз уж свобода Pussy Riot оказалась возможной только на треть.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: