5 декабря 2020

 $65.52€70.98

18+

БлогиЕлена Шмараева

Защита от политики

Елена Шмараева

«Многие говорят, что наши адвокаты — не адвокаты вовсе, а политики. И это так. В политическом деле не может быть иначе», — говорится в письме участниц Pussy Riot из СИЗО, в котором они предлагают выдвинуть своих защитников Виолетту Волкову, Николая Полозова и Марка Фейгина на соискание Нобелевской премии мира. Через несколько дней Екатерина Самуцевич в зале Мосгорсуда объявит, что расходится с ними в позиции. Считает ли она их заслуживающими премии мира, Самуцевич не уточнит, но вот пользоваться юридическими услугами Полозова, Фейгина и Волковой откажется. Причины достоверно не известны, слухов множество, одна из версий — та самая активная политическая позиция адвокатов, о которой говорится в письме. Порой более активная, чем юридическая.

Конечно, адвокатам Полозову, Фейгину и Волковой близки взгляды их подзащитных, и даже не столько взгляды, сколько общий оппозиционный настрой. Но это не уникальный случай. Так, адвокат Дмитрий Аграновский, который сейчас представляет интересы двоих обвиняемых по «болотному делу», а в середине 2000-х защищал нацболов, захвативших приемную президента, никогда не скрывал, что с интересом и симпатией относится к их политическим убеждениям. Есть хорошо известные «правые» адвокаты, специализирующиеся на защите националистов и во многом разделяющие их взгляды, взять хотя бы адвоката Александра Васильева, защитника Никиты Тихонова и Антона Мухачева. Был у них и юрист — идеологический противник: Станислав Маркелов, застреленный 19 января 2009 года на Пречистенке, не только защищал антифашистов в судах, представлял интересы их семей в делах о нападениях на антифа-активистов, в том числе со смертельным исходом, но и сам был активным политиком.

Мешала ли Маркелову и мешает ли Аграновскому, Васильеву и многим другим их политическая позиция, идеологические предпочтения выполнять служебный долг?

Сами адвокаты, конечно, говорят, что нет, а тот же Дмитрий Аграновский в каждом втором интервью любит напоминать, что американские политики — сплошь юристы, в том числе бывшие адвокаты. Что, мол, быть политиком для адвоката естественно.

Но еще естественнее быть адвокатом. Ведь защитников Pussy Riot критикуют не за то, что они позволяют себе резкую критику властей и заявления в интервью о том, что приказ посадить девушек за решетку отдал лично Путин. А за то, например, что в деле было только три психолого-лингвистических экспертизы, проведенные по заказу следствия, и ни одной экспертизы, заказанной защитой. Что на первом заседании, когда начался допрос самой оскорбленной свечницы с красивой фамилией Сокологорская, адвокаты не требовали снимать вопросы прокурора Александра Никифорова, позволив ему устроить целый богословский бенефис. Что не педалировали в отношении той же Самуцевич тот факт, что ее вообще не было перед алтарем храма Христа Спасителя: общеизвестно, что охрана задержала ее первой и не пустила на солею. Защита упомянула об этом, но не стала выстраивать отдельную линию, объясняя, например, тем же оскорбленным православным, что в случае с Самуцевич им оскорбляться нечем: не нарушала она так свято чтимого ими правила о том, что женщине на солее и амвоне находиться грешно.

Я не говорю о том, что у адвокатов Pussy Riot были все возможности выражать свою позицию и другие прелести состязательного процесса, а они ими пренебрегли. Конечно, состязательность нарушалась.

Чего стоит хотя бы отказ судьи допросить журналистов — очевидцев происходившего в храме, приглашенных защитой, но зато согласие выслушать свидетеля обвинения Олега Угрика, человека, который не был в ХХС, но сам позвонил в прокуратуру и попросил связать его с Pussy Riot, потому что он хочет спасти их от дьявола.

Но один отказ и даже сто отклоненных ходатайств не повод не заявлять сто первое. Работа адвоката в процессе — это тяжелый и кропотливый труд, умение заставить систему соблюдать установленные ею же правила и так победить. Что вчера, кстати, удалось Екатерине Самуцевич.

Те, кто был в суде или внимательно следил за трансляцией, помнят, что сначала судья Лариса Полякова отказалась ее слушать и собиралась проводить кассацию с участием адвоката Волковой. Самуцевич настояла, сослалась на УПК и подала ходатайство в письменном виде, заставив судей обсуждать вопрос в совещательной комнате и добившись-таки желаемого результата.

А адвокаты, конечно, провели большую работу по популяризации Pussy Riot, встречаясь с Йоко Оно, рок-музыкантами и Amnesty International. Но это уже как раз задача не юристов, а гражданских активистов, политиков. С ней отлично справляется муж Толоконниковой Петр Верзилов, отлично бы справились и прочие друзья-близкие-родственники из окружения Pussy Riot. К ним ведь и этические требования не такие строгие, как к адвокатам. Подумаешь, гражданский активист начинает рассуждать в твиттере, что Ольга Зеленина (фигурантка скандального «макового дела») — член «Единой России» — забрала кипятильник, когда освобождалась из СИЗО, и вообще, может быть, «стучала» на Толоконникову, с которой сидела в одной камере, а значит, «ни разу не политзаключенная». Когда же такие заявления делает профессиональный защитник, ссылаясь на тюремные понятия, появляются как раз вопросы о том, насколько это этично. Даже, в общем-то, и для политика, но для адвоката особенно.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal
[an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: