18 августа 2019

 $66.48€73.82

18+

БлогиЕлена Шмараева

Приоткрытый процесс

Елена Шмараева

Суд по делу Расула Мирзаева начнется в прямом эфире: все заседание, от выступления прокурора до допроса свидетелей, обещают показать в онлайн-видеотрансляции. Как и с Pussy Riot, сначала вроде бы шла речь про вещание прямо на сайте суда, но потом стало очевидно, что сайты системы «ГАС-правосудие» просто рухнут от наплыва посетителей. РАПСИ в помощь мощностей РИА «Новостей» должно хватить. Но каждый день, в течение месяца, по четыре-шесть часов? А именно столько, если не дольше, будет длиться что один, что второй процесс. Почему-то сомневаюсь.

Может, потому что один раз с видеотрансляцией уже пробовали. Все в том же Хамовническом суде, откуда через неделю должен начаться прямой эфир с Pussy Riot, пытались так справиться с наплывом журналистов и публики на второй процесс Ходорковского.

В итоге трансляция была не онлайн, а в специальный зал для прессы, на три экрана, со звуком. Казалось бы, технически это даже проще. Но ее постоянно прерывали — то по требованию прокурора Шохина, то просто по техническим причинам. Сорвалось вещание и в самый ответственный день: приговор послушали только те, кто поместился в зал. Остальным, как любят советовать пресс-секретари судов, было предложено «снять информацию с агентств» — то есть довольствоваться чужим пересказом происходящего.

Вообще умение попасть в зал суда вопреки всему — это чуть ли не главное мерило профессионализма судебного репортера, по крайней мере в московских судах. Стоишь на одной ноге на приговоре по делу «Запретного искусства» или сидишь на корточках (стоящих из зала выгоняют) на прениях по делу Козлова — уже молодец. В военный суд, который рассматривал дело Политковской, ходили по спискам («четыре агентства, одно радио российское, одно иностранное. «Газета.Ru»? Ну пусть будет «Газета.Ru», только подвиньтесь там потеснее») и устраивали настоящую дедовщину: первыми в зал те, кто тут с первого заседания, а вас мы чего-то не помним, в коридоре постойте.

Бедные иностранные журналисты, которым логика российских присутственных мест вообще непонятна, теряются в таких условиях хуже отечественных стажеров.

Оно и понятно: они привыкли ко всяким там вестминстерским судам, где на заседании по экстрадиции Чичваркина прессу рассаживали в специальной комнате за стеклянной перегородкой от основного зала, где все слышно, видно и места полно. Или к судам нью-йоркским, где в похожем на церковный судебном зале с бесконечными рядами деревянных скамеек еще и выдержки из переговоров Виктора Бута с агентами ФБР раздают. Разве что кофе не разносят.

С другой стороны, какого черта я тут распинаюсь о своих проблемах? Почему читателю должно быть важно, поместились репортеры в зал или нет? Почитает тех, кто поместился, а остальные в следующий раз будут порасторопнее.

Но на самом деле это проблемы не мои, а, как бы пафосно ни звучало, гласности правосудия российского.

Когда зал суда вмещает 20 человек и пропускают в него сначала родственников подсудимых, потом десяток журналистов, а для остальных мест нет, потому что нет физически, — это такое удобное и вроде бы не злонамеренное нарушение 241-й статьи УПК, которая про то, что «разбирательство уголовных дел во всех судах открытое».

Ну какие могут быть у граждан претензии, если они просто не поместились? К законам физики разве что. А чтобы граждане не путались под ногами и не загромождали собой еще и судебные коридоры, в последнее время их принято вообще к зданию суда не подпускать. В Таганском суде на арестах тех же Pussy Riot перекрывали двор суда, в случае с Хамовническим пошли дальше: по всему 7-му Ростовскому переулку в дни заседаний можно пройти только при наличии аккредитации или повестки. Приставы, преграждая вход, ссылаются на приказ председателя суда. А чтобы с самим председателем обсудить легитимность такого приказа, вы сначала в суд попадите.

Залы районных судов и правда не резиновые, и в Таганском суде что для «Запретного искусства», что для Pussy Riot и правда выделяли самый большой. Но есть другое решение проблемы, и имя ему «выездное заседание». Даже в стране победившего Лукашенко — Белоруссии — подобное практиковалось: процесс по делу Владислава Ковалева и Дмитрия Коновалова, которых обвиняли во взрыве метро и потом расстреляли, проходил в актовом зале минского Дворца правосудия.

Если уж на то пошло, актовый зал Мосгорсуда вместит кроме журналистов всех сторонников и противников Pussy Riot вместе с их транспарантами и хоругвями.

Да и актового зала не нужно: есть в Мосгорсуде обычные залы заседаний, куда, например, по делу Барсукова-Кумарина, когда его судили за рейдерство, приходили десятками сотрудники прокуратуры (набираться обвинительного опыта), родственники всех подсудимых, практиканты из Следственного комитета, да еще и журналистам места хватало. Или тот же Верховный суд на тесноту залов не жалуется.

К тому же по-настоящему громких или, как их еще принято называть, резонансных дел в год слушается одно-два: в прошлом году Тихонов — Хасис, в этом — Pussy и Мирзаев, в следующем, видимо, дело Болотной.

Не нужно быть гениальным организатором, чтобы продемонстрировать правосудие вживую всем желающим. Нужно, наверное, просто действительно хотеть соблюсти ту самую статью 241-ю УПК без всяких там «но» и ссылок на объективные причины.

А онлайн-трансляция — это, конечно, тоже неплохо, и, как без году неделю телевизионщик, я ее особенно поддерживаю. Но видеть происходящее в главных процессах года все-таки хотелось бы своими глазами, чтобы ни прокуроры, ни судьи не могли нажать на кнопку в какой-то произвольный момент. Ну и чтобы техника не подвела.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: