26 сентября 2021

 $65.52€70.98

18+

БлогиЕвгений Гришковец

Все притихли в изумлении

Евгений Гришковец

Здравствуйте!

Очень обидно, что позавчера запись не дошла до «большой земли». Мы отправляли ее несколько раз, но, увы, она в положенное время не попала в дневник. Дело в том, что интернет у нас на борту совсем-совсем медленный, работает посредством спутниковой связи и одно текстовое сообщение может уходить до получаса. К тому же мы на борту остаемся в неведении, ушла запись или нет, а главное, достигла она адресата, и в какое время. Все-таки пока коммуникации в Заполярье не совершенны.

А мы в данный момент идем довольно резво, море, которое 11 дней назад нас швыряло из стороны в сторону, сейчас спокойное. Довольно солнечно. Столбик термометра стабильно ползет вверх. Мы возвращаемся. А есть ощущение, что мы спускаемся с некой высокой горы вниз. Спускаемся, и становится теплее. Вершины мы не достигли, полюс остался на тысячу километров выше той точки, до которой мы добрались. Уже никто с борта не всматривается в морскую даль, надеясь рассмотреть дельфина или кита. А  когда мы шли по Белому морю, уходя к северу, все только и делали, что взбудоражено всматривались в волны и держали фотоаппараты наготове.

 Сегодня можно сказать самый скучный день всего похода. Завтра все начнут готовиться к возвращению, собирать вещи, укладываться, а сегодня скука на уровне тоски. Это нормально для морского путешествия, которое подходит к концу. Уже никто не хочет есть, но ест, никто не хочет спать, но спит… Делать - то больше нечего. А кто-то просматривает фотографии двух-трехдневной давности. Фотографии с Земли Франца-Иосифа, которую мы покинули, кажется, уже так давно. Никогда время не тянется так, как в обратном пути. А морской обратный путь - он тягуч вдвойне.

А я все не могу закончить рассказ о прекрасном дне 24-ого июня. Этот день был, безусловно, кульминацией нашей экспедиции. Вот я и продолжу…

После острова Чампа, где мы насладились зрелищем таинственных сферолитов, криками птиц на птичьем базаре и видом грозной стены сползающего в море ледника, наш курс лег в сторону острова Гукера, в бухту Тихая. После ошеломляющих впечатлений, полученных на острове Чампа, я перекусил и просто рухнул в койку. Предварительно я наглухо зашторил иллюминатор, так что в каюте была полная темнота. Сколько проспал, не помню, но разбудило меня какое-то объявление по громкой связи. Я быстренько ополоснулся, оделся и поднялся на верхнюю палубу, чтобы оглядеться вокруг.

 Когда я вышел на правый борт, то просто замер с приоткрытым ртом. Я не увидел неба и моря. Я увидел огромную скалу, которая занимала весь вид, и мимо которой медленно-медленно полз наш корабль. А еще я совершенно оглох от птичьего шума. Это «Профессор Молчанов» шел совсем малым ходом, почти вплотную к скале Рубини. Но то, что это скала Рубини, я узнал чуть позже.

Скала Рубини – это нечто совсем удивительное. Она тоже кажется, как и сферолиты острова Чампа, чем-то рукотворным. Она кажется шедевром какой-то непостижимо гениальной архитектурной идеи, по сравнению с которой шедевр Гауди – просто банальность. Это скала тоже существует в единственном числе и ничего похожего на архипелаге больше нет. Есть ли что-то такое же где-то в мире, я не знаю…

Скала Рубини совершенно отвесная и состоит из так называемых базальтовых труб, т.е. как бы из огромных почти черных каменных макаронин. Но не полых… В каких-то пучках эти трубы меньшего сечения, в каких-то большего. Они переплетаются между собой. Где-то линии базальтовых труб идут строго вертикально, где-то под какими-то причудливыми углами. Эта скала больше всего похожа на огромный, непостижимо гигантский оргАн, который беспрерывно звучит хором птичьих голосов. Орган, состоящий из бессчетного количества окаменелых труб. У кромки воды видны срезы этих труб, и они чем-то похожи на великанские пчелиные соты.

Птицы сидят на всей поверхности этого странного каменного сооружения. Они сидят рядами на только им видимых маленьких каменных уступах, а воздухе происходит постоянная многоголосая карусель. Кажется, что птицы кружат возле скалы, но на самом деле одни от нее улетают куда-то вдаль, а другие в то же самое время возвращаются, так что кружение – только кажется. Удивительно, но каждая птица возвращается строго на свое место. Птицы не рыщут возле скалы в поисках свободного местечка, а подлетают уверенно, и очевидно, знают, куда летят. Это кажется невероятным в этой воздушной толчее. И как они могут помнить свое место в этом многоэтажном птичьем общежитии?!...

Представляете, спать-спать в темноте, в глубине корабля и каюты, а потом выйти на свет божий и увидеть такое совсем близко, да еще оглохнуть от крика 50-70 тысяч птиц (приблизительно такое их количество ученые предполагают на этой скале). А еще представьте себе яркое солнце, внизу совершенно зеленую недвижимую воду и большое количество айсбергов самых причудливых и неожиданных форм. Белых, голубоватых, ярко голубых, с коричневыми прожилками унесенной с берега почвы, маленьких, средних, огромных – всяких айсбергов.

Мы прошли вдоль этой скалы… Все притихли в изумлении. Наш корабль сделал плавный разворот, и мы смогли обозреть всю бухту Тихую. Так ее назвал кто-то из легендарных полярников, возможно, Седов. Я точно не помню. Просто за долгое время, которое кто-то из них пробыл на берегах этой бухты, в ней ни разу не было не только шторма, но и даже серьезного волнения. А бухта прекрасна!!!

Представьте себе с правой стороны скалу Рубини, над которой постоянно вьются птицы и слышен их гул. От скалы бухта уходит затяжной подковообразной дугой.  В глубине подковы - ледяной берег, который подымается полого вверх и венчается плавным ледяным куполом, который кто-то когда-то назвал куполом Чурлёниса. Кому-то этот купол напомнил живопись этого литовского классика. А противоположенную от скалы часть подковы венчает красивый мыс, на котором мы увидели, тянущиеся, строго повторяя береговую линию, деревянные постройки. После того, какие ужасные руины мы видели на Новой Земле и острове Хейса, эти строения показались даже красивыми.

Как много зависит от человека и от уровня его личности! Станция в бухте Тихая – это практически арктический Парфенон. Видно, что ее строили люди, не только любящие Арктику, но и ее чувствующие и обладающие определенным вкусом. Строения ничего особенного, конечно, из себя не представляют. Это деревянные одноэтажные домики, обшитые досками, которые от времени и всего комплекса местных условий, т.е. стуж и ветров, снегов и дождей, стали ровного темно-серого цвета. Но эти домики построены как-то… Так, как надо, построены! Вот ровно так, как мы себе и представляем жилье человека в Заполярье. А еще они очень правильно размещены и расставлены. Самолетный ангар, который стоит посреди станции и в самой середине полукруглого мыса, кажется просто архитектурным шедевром и чем-то из романов Жуля Верна. Остатки ветряка, т.е. ветряной электростанции, который был похож на огромный флюгер с гигантским пропеллером, тоже кажется иллюстрацией к тем же романам.

Я не буду рассказывать историю этой станции. Всякий желающий может найти эту историю в интернете или библиотеке. Здесь когда-то работал Папанин, эта станция связана с именами Седова и Шмидта. Я только хочу сказать о своем впечатлении…

Эта станция является убедительнейшим примером того, как человек может по-другому существовать в Арктике. Этот лагерь напоминает, что человек может быть благороден и оставить после себя такие же благородные следы. Станция же работала с начала 30-х годов и до середины 90-х. А впервые люди здесь остановились почти век тому назад. Но вот на ней же нет этих руин, она не представляет из себя месива из ржавого металла, техники и строительного материала. На станции Тихой нет израненной земли и обезображенного ландшафта. А ведь здесь когда-то садились самолеты, была маленькая узкокалейка, и корабли сюда приходили много чаще, чем теперь.

Надо отдать должное совсем молодым людям из национального парка «Русская Арктика», которые много потрудились и сделали большую уборку на территории станции. Они стараются законсервировать этот небольшой арктический архитектурный памятник. Этот памятник простой и, кажется, единственно возможной арктической архитектуры.

На станции Тихой есть три могилы. Одной почти сто лет. Стоят кресты. Здесь похоронены люди, которые не смогли в свое время дожить до спасительной весны и, можно сказать, не дождались рассвета в полярной ночи. Но на этой же станции в свое время родились трое детей. Это были единственные люди, местом рождения которых была указана Земля Франца-Иосифа.

У меня нет никакого объяснения, почему постройки 30-х годов как были построены, так и стоят. Да, они покосились, да, крыши повело, внутри домиков рухнули и рассыпались печи. Но домики стоят, крыши их не провалились, крылечки хоть и шатки, но по ним можно зайти в эти дома, полы не прогнили. На крылечках видны следы от того, как когда-то лет семьдесят назад, а то и больше люди отдалбливали с этих ступеней лед. А дома, котельные, гаражи, которые были построены много позже с использованием кирпича и металла, на Новой Земле, которая все-таки ощутимо южнее, потрескались, крыши их провалились, и стены многих уже просто рухнули…

 Станция в бухте Тихая - не руины, не безобразный след человеческой деятельности на берегу прекрасной бухты. Совсем нет! В том, как она построена и устроена, есть даже что-то благородное по отношению к Арктике, которой целиком и полностью посвятили жизни те, кто эту станцию когда-то основал и построил. Ее, конечно же, нужно сохранить и сберечь. К тому же на ней сохранился автограф Папанина. На бетонном основании одного из строений он собственноручно аккуратно вывел видимо палочкой на еще не застывшем растворе: «Установлено на З.Ф.И., И.Д. Папаниным 4.08.1932». Бетон весь потрескался, но уже ровно 80 лет он хранит эту надпись. Бетон не раскрошился, не превратился в пыль, и даже деревянная опалубка не сгнила. Как это объяснить?! Видимо только уровнем человека, который это писал.

В бухте Тихой мы встретили две яхты. Одну российскую «Петр I» и другую немецкую Luna. Они стояли борт о борт и были совершенно игрушечными рядом с большими айсбергами. Эти яхты вышли из Архангельска на день раньше нас, тоже попали в тот же шторм, что и мы. Даже страшно представить, как эти крохотные посудинки, а главное, люди перенесли семибалльное море. Эти одномачтовые яхты казались чем-то очень неподходящим к местному пейзажу. Странно смотрится маленькая яхта на фоне ледника. Ей гораздо больше подошел бы фон греческих островов или склоны итальянского побережья… Видно, что шторм потрепал яхты и яхтсменов. Но все на обеих лодках были живы и здоровы. Надо отдать должное этим людям. Они – настоящие моряки…

 Все-таки в Арктике есть что-то такое притягательное, что она год за годом находит своих людей, людей, которые в нее влюбляются и которые готовы на любом плавсредстве, а то и просто на лыжах по льду забираться как можно выше, к максимально высоким широтам.

Эх! Сейчас 16.30 московского времени 28-ого июля. Даже не верится, что где-то кто-то может изнывать от жары, что где-то есть теплый, уже по-настоящему прогретый июльским солнцем прибой. Не верится, что послезавтра мы увидим дома, машины, включим мобильные телефоны. Как там у Высоцкого: «В суету городов и в потоки машин возвращаемся мы, просто некуда деться».

 Понял сегодня, что очень хочу попить квасу. Холодного, сладковатого кваса, обязательно из бочки на двух колесах. Интересно, чего хотят другие члены экспедиции. Кто-то, наверное, хочет посмотреть новости, кто-то принять ванну. Именно ванну. Про то, что все хотят поскорее обнять своих родных, даже говорить излишне.

 Сегодня утром проснулся в 6 утра, послонялся по кораблю, поднялся на капитанский мостик, поболтал со стоящим на вахте старпомом. Очень многое вспоминается из юности. Завтра День военно-морского флота. Я понимаю, что привык к «Профессору Молчанову» и к своей каюте. Будет грустно расставаться. Уже заранее грустно. Хотя впереди еще полтора суток похода. Завтра напишу крайнее письмо с борта нашего корабля. Написать есть о чем. Знаю, что хочу еще сказать. А потом уже из дома постараюсь как-то подвести итог этого путешествия. Итог мой собственный. Личный. За научные итоги я не могу отвечать. Я их не понимаю.

Все еще из Баренцева моря, которое сейчас на удивление спокойное, блестит на солнце, и если глядеть в иллюминатор кажется теплым и южным…

Идем быстро, идем, можно сказать, домой.

Ваш Гришковец

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: