22 сентября 2019

 $63.99€70.57

18+

БлогиЕвгений Гришковец

На мысе Желания одна рука зависает над Баренцевым морем, другая — над Карским

Евгений Гришковец

Здравствуйте!

Сегодня 24 июля. Мы идём малым ходом где-то внутри архипелага Земля Франца-Иосифа. Внутри архипелага — это значит, что мы идём между многочисленными островами этого удивительного географического явления. Мои записи стали отставать на сутки от событий, которые с нами происходят. Просто последние сутки были очень насыщены разными впечатлениями. Мы беспрерывно куда-то заходили, что-то осматривали, и всё это мы делали, уже не понимая времени суток. И только объявление по громкой связи, которое, например, приглашало нас на завтрак, а не на обед, напоминало нам о том, что теперь утро, а вовсе не день и не вечер… Но я стараюсь всё запомнить, чтобы не упустить в этом дневнике ничего существенного и важного.

Вчера прервал свою запись в тот момент, когда мы только подходили к ЗФИ и пообещал рассказать о посещении мыса Желания. Мыс Желания давно позади, и, разумеется, позади Новая Земля. Когда я здесь и сейчас говорю «позади», на самом деле я ощущаю, что они где-то внизу, т. е. ниже, если смотреть на карту.

К мысу Желания мы прошли мимо группы так называемых Больших Оранских островов, возле одного из которых ненадолго бросали якорь и совершили высадку для того, чтобы осмотреть лёжку моржей. Оранские острова на самом деле довольно маленькие. Они очень живописные и совершенно голые. Оранские острова названы в честь герцога Оранского. Открыты были, если я не ошибаюсь, голландцами, ну и, что называется, на здоровье.

Как бы их лучше описать? Это небольшие, на вид песчаного цвета острова. Но они не песчаные. Они скалистые, но усечённые, т. е. они похожи на группу торчащих из воды скал, которые срезаны все на одном уровне одним мощным движением. Они кажутся осколками некогда единого плато с обрывистыми и даже отвесными краями.

У одного из островов склоны все же были пологими и даже переходили в закругленный пляж. На этом пляже отчетливо выделялось бурое пятно, которое издалека можно было принять за выход на поверхность какой-то более темной, чем остальной пляж, породы. Это как раз и была лёжка моржей.

Когда мы подплывали к этому острову, от лёжки в нашу сторону направилась небольшая группа этих животных. Моржей семь или восемь будто отправились на разведку. А может быть, именно на разведку они и выплыли… Мы огибали место основного скопления этих животных, а передовой отряд выныривал в метрах тридцати от нас. Крупные моржи фыркали и демонстрировали свои клыки и усы довольно близко, очень недоверчиво глядя на нас.

Приближаясь к острову, мы почувствовали впервые за все путешествие сильный запах длительной и активной жизнедеятельности. Стало ясно: на острове давно живет много живых существ. Этот остров — настоящее хозяйство, не брошенное, не оставленное, а наоборот.

А всякое хозяйство и всякая жизнедеятельность имеют сильные запахи. Запахи эти, должен вам сказать, ничего общего с благоуханием или с приятным запахом прибоя не имеют. Моржи и птицы пахнут неприятно и довольно далеко пахнут. Но почему-то эта, назовём вещи своими именами, вонь радовала. Жизнь — настоящая, нетронутая, не изуродованная человеческой волей и человеческими делами — прекрасна. И если моржи пахнут неприятно, то и пусть пахнут, если им нравится. Надо только им не мешать. А моржи, уж поверьте мне, прекрасны. Я впервые их видел в естественных условиях… От них невозможно оторвать взгляда. К ним очень хочется приблизиться вплотную… чего, к сожалению, делать нельзя.

На острове, где мы погостили у моржей, следы человеческого присутствия есть, но они незначительны и даже забавны. В одном месте пляжа рядом валялись круглые буйки и поплавки, видимо, от сетей или других снастей. Среди этих буйков лежал хороший футбольный мяч, только чуть-чуть спущенный. Явно откуда-то этот хлам и разные предметы от сетей и кораблей несет течением именно на этот пляж. Футбольный мяч смотрелся на острове, который если кто-то и посещает, то не чаще чем раз-два в год, абсолютно инопланетным предметом. Откуда, с какого корабля и каким ветром его сдуло…

Следы человека там ещё остались в виде деревянных кольев, вбитых в каменистую поверхность острова. Когда их вбили — непонятно. Колья уже обработаны ветром и побелели от времени. Нечасто здесь ночуют люди. А вот следы белых медведей на пляжах и склонах были свежими, и их было несколько. А самих медведей, как говорится, и след простыл. Уплыли куда-то. Перебрались на другие острова.

За моржами наблюдать очень приятно, несмотря на запах. К вони моржей можно быстро, что называется, принюхаться и не обращать внимание. А вот сами они классные!!! Сколько их там было, сказать трудно, может быть, сотни полторы-две. Они очень плотно лежат друг к другу и беспрерывно шевелятся. Они постоянно что-то делают. И все время хрюкают.

Если закрыть глаза, то может показаться, что ты стоишь рядом со свинофермой. Вот только вонь другая. Благородная какая-то, что ли.

В лёжке моржи беспрестанно выясняют друг с другом отношения или какие-то отношения пытаются завести. Как они не увечат друг друга своими мощными клыками — неясно… На самом деле они наносят друг другу увечья этими клыками в том случае, если их спугнуть и создать в их толпе панику. Поэтому мы старались не тревожить этих во всех смыслах диковинных животных. А вот белые медведи, как нам рассказали, именно таким способом и добиваются иногда успехов в охоте на моржей. Хотя крупные моржи намного больше самых больших белых медведей. Но раненный и покалеченный в давке морж и уж тем более детёныш может стать добычей белого медведя… А моржи… прекрасны! Огромные, весом многие около тонны, а то и больше тонны… А как они плавают!!!

Арктика показала нам ещё одних своих обитателей. Думаю, что у моржей жизнь совсем непростая, не намного проще, чем у крачки или кайры, о которых я рассказывал. Но когда они лежат на пляже, хрюкают или плавают и ныряют в чистейших зеленоватых водах вдоль пляжа, то их жизнь кажется вальяжной, безмятежной и очень комфортной.

Очевидно, моржи умеют шикарно провести время. Вот только часто ли здесь бывает такая солнечная и приятная погода? Я не знаю. Но моржи мне показались настоящими сибаритами.

От моржей мы направились наконец к обещанному мною мысу Желания. Мыс Желания — место впечатляющее. Подошли мы к нему в то время, когда погода активно портилась. Задул сильный низовой ветер, который поднимал неприятную для высаживающихся на надувных моторных лодках высокую рябь и даже срывал холодную пену с невысоких, но очень частых волн. Высадка прошла довольно быстро и гладко. Ветер во время этой операции дул нам в спину и подгонял.

На берегу нас ждали уже привычные глазу в нашей родной Арктике руины и следы давней человеческой деятельности. На мысе Желания научная станция работает давно, поэтому и руин, а также нагромождения брошенного железа и прочего намного больше, чем в Русской Гавани.

И, конечно же, везде бочки, бочки, бочки. Но на мысе Желания работают люди. В стороне от брошенных построек и вышедшего из употребления научного оборудования и всевозможной техники стоит небольшой новый домик, вокруг которого все более-менее чисто, прибрано и имеет жилой, упорядоченный вид.

Когда мы подходили к берегу, нам навстречу выехали два диковинных самодвижущихся колесных аппарата. Ни на какой известный мне автомобиль они не похожи. Один совсем маленький, но очень шустрый восьмиколесный, другой большой и с шестью огромными колесами. Они ехали к месту нашей высадки между руин, нагромождений искореженного металла, и казалось, что мы попали внутрь фантастического фильма про мир после глобальной катастрофы или что мы участвуем в какой-то антиутопии. На кабине большого самодвижущегося аппарата было написано «Петрович». Оказывается, это наша отечественная разработка и специально для северных широт и для перемещения по тундре.

Какие-то наши кулибины делают таких вот «петровичей» с итальянскими двигателями и многими другими зарубежными деталями. Но нам сказали, что «Петрович» намного лучше канадских или американских аналогов.

На мысе Желания мы пробыли недолго. Ученые поехали на «Петровиче» к какому-то озеру, чтобы взять какие-то пробы. Я тоже хотел поехать, но почему-то понял, что сам мыс Желания, самую конечную точку этого мыса мне посетить важнее и интереснее. Точнее, я понял, что мне просто необходимо её посетить. А если этого не случится, то я потом буду всю жизнь жалеть. Мне говорили, что вполне можно съездить к озеру, а потом вернуться к мысу… Но я пошел сразу на мыс.

На мысе есть военные укрепления. Старые. Это выкопанные в грунте маленькие блиндажи и что-то вроде небольших окопов, в которых когда-то, в 1942—1943 году, были установлены крупнокалиберные пулемёты и даже семидесятипятимиллиметровая пушка. Эти укрепления были сделаны после нападения на метеостанцию в августе 1942 года немецкой подводной лодки. Тогда одна из немецких субмарин, сопровождавшая линкор «Шеер», который дошёл до Диксона и даже вступил в бой с его защитниками, но захватить Диксон не смог… Так вот, одна из лодок подошла к метеостанции на мысе Желания в надводном положении и обстреляла станцию из пушки и пулемётов. Немецкие моряки разрушили здание станции и все жилые постройки. Высаживаться немцы не стали, полагая, что, если они кого-то и не убили, то люди без жилья здесь и так не выживут. Лодка ушла… а метеорологи не пропали. Главное, что немцы уничтожили не всё оборудование и наблюдения за погодой можно было продолжить. Что наши метеорологи и сделали.

Они не только выжили, но и смогли сделать так, чтобы работа станции не прервалась. А это совершенно необходимо в работе метеостанции. Наблюдения за погодой должны идти непрерывно, и если наблюдения будут прерваны, то весь смысл и содержание многолетнего труда могут быть уничтожены, а ценность данных за многие-многие годы может быть обесценена.

Я не совсем понял, почему это так. Метеорологи мне объясняли, но я так и не понял. А они посчитали меня, наверное, туповатым, раз я не понимаю таких очевидных вещей… Короче, там есть и военные следы… Есть и могилы тех, кто погиб в августе 1942-го.

А на мысе Желания я постоял. Мыс Желания прекрасен тем, что он самый настоящий мыс. Он длинный, острый и скалистый. И у него есть такая точка, на которой стоишь и понимаешь, что вот это та самая-самая северная точка Новой Земли… Не вот тот краешек пляжа, не какая-то отмель… А вот он тебе мыс и всё!

На мысе Желания можно постоять, раскинуть руки, и одна зависает над Баренцевым морем, а другая над Карским… впереди же видна гряда небольших скал, которая штрих-пунктиром как бы прочерчивает границу между этими двумя морями.

Постоял я на мысе Желания совсем коротко. Стал вспоминать какое-нибудь самое заветное желание, чтобы его загадать, но сосредоточиться не мог, так как ветер задувал настолько сильно, что я попросту боялся упасть с этого мыса в одно из морей.

А потом этот ветер принес с нашего корабля громкий и протяжный гудок. Гудок грустный, хрипловатый, чуть-чуть срывающийся. Таков голос нашего «Профессора Молчанова». У всех кораблей неповторимые гудки. У нашего гудок с хриплой трещинкой и какой-то грустный-грустный. Как голос немножко простуженного старого слона.

Длинный гудок с корабля означает приказ немедленного возвращения всех на борт. «Молчанов» все трубил и трубил. Никого сомнения не было в том, что нужно спешить. Высадку прервали, очевидно, по причине резко ухудшающейся погоды. Вот мы и поспешили к берегу.

Возвращение наше на корабль было довольно экстремальным. Ветер бушевал сильный, бритвенно холодный, и он забрасывал верхушки волн в лодки. Когда мы подошли к борту, наша лодка нахлебалась воды довольно основательно и мои сапоги тоже. Это было очень внятным напоминанием о том, где мы находимся. Вспомнились вальяжные, греющиеся на солнышке моржи, и пришло понимание, что и у них тут жизнь совсем не простая.

На борт все возвращались притихшие, немножко оглушенные… Во время возвращения одна лодка, благо прямо у самого берега и только с одним человеком, перевернулась. Всё обошлось, но те, кто это видел, попритихли. Ужин после этого проходил как-то без особых разговоров.

Вот я и закончил описание наших новоземельских приключений.

Со времени описанных мною событий мы достигли архипелага ЗФИ. Ранним утром сегодня посетили большую станцию на острове Хейса, там же осмотрели озеро Космическое, побывали на острове Чампа и сейчас подходим к бухте Тихая на острове Гукера, где также будет высадка. Ночью нас тоже ждет ещё высадка в каком-то месте, но об этом завтра.

Сейчас 20 часов 25 минут московского времени. Море спокойное, туман. Идем малым ходом.

Ваш Гришковец.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: