16 декабря 2019

 $62.71€69.85

18+

БлогиЕвгений Гришковец

У всех в этих широтах трудная жизнь

Евгений Гришковец

И снова здравствуйте!

Утро 21-ого июля встретило нас дождем. Дождем не сильным и, наверное, по местным меркам вполне летним. Уже давно идем вдоль Новой Земли, но северная ее часть гораздо более живописна, да и мы движемся к ней ближе. По правому борту с утра и сейчас видны довольно суровые и тем притягательные горы и скалы. Вершины их покрыты снегом, да и склоны тоже. Горы не маленькие, во время обеда прошли мимо вершины, название которой я не запомнил, потому что это аббревиатура из трех букв, и мне эту аббревиатуру никто не расшифровал, а гора – красивая, полторы тысячи метров.

Она такая красивая, что наверняка вызвала или вызывает азарт у любого альпиниста. Но на мой вопрос, побывали ли альпинисты на ней, я получил ответ, что вряд ли. Потому что добраться до самой горы гораздо труднее, чем до ее вершины.

Сегодня никаких особенных событий не происходило, идем себе и идем. Правда, около полудня и еще во время дождя по левому борту на расстоянии метров ста пятидесяти был замечен небольшой кит. С мостика об этом объявили, и все бросились на верхнюю палубу так быстро, что, я думаю, к спасательным шлюпкам бежали бы не так стремительно… Все выбежали с фотоаппаратами и биноклями, но кит всего пару раз мелькнул спинным плавником, да так коротенько, что не все успели его разглядеть. Да и кит был небольшой. Специалисты по форме плавника определили, что это кит Минке или малый полосатик. Но спасибо ему, он всех взбудоражил и напомнил о том, что мы идем по тем водам, в которых можно встретить и гораздо больших обитателей.

Вчера вечером Виктор Боярский, заместитель начальника нашей экспедиции, и в то же время директор музея Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге, провел что-то вроде творческого вечера… А он человек очень примечательный. Этакий шестидесятилетний рыжебородый мужчина с фигурой и телом тридцатилетнего легкоатлета. Он по утрам приглашает всех членов экспедиции к завтраку, делает по громкой связи разные объявления, желает приятного аппетита перед обедом, и его слова даже во время шторма и повальной морской болезни не звучали издевкой, а были словами сочувствия и поддержки. Он готов отвечать и рад любым вопросам, он все время сохраняет благодушное и бодрое настроение, которым с исключительной щедростью делится со всеми и каждым, при этом проделывает неизвестную лично мне работу, но проделывает он ее, не показывая ни утомления, ни озабоченности.

Он самый опытный полярник на борту. Да я думаю, и в мире найдется не много полярников с его послужным списком. Остроумный, сильный и очень опытный в смысле специфических человеческих отношений человек. Он, конечно, знает, если не все, то почти все, о том, как надо вести себя в человеческом коллективе на борту корабля или в далеких и оторванных суровых пространствах.

Вчера он рассказывал о каких-то эпизодах своей рабочей биографии, о своем первом в жизни посещении Антарктики. Это с ним случилось аж в 1974 году. Рассказывал много о людях, с которыми работал. А это все, конечно, полярники, т.е. полярные летчики, капитаны, ученые, исследователи.

О людях Боярский рассказывал охотнее, чем о каких-то своих приключениях. Например, о своем лыжном переходе через всю Гренландию (это ни много, ни мало две с половиной тысячи километров), он рассказал двумя предложениями. Мол, прошли, две с половиной тысячи километров на лыжах и нечего об этом говорить.

Он бессчетное количество раз бывал на северном и южном полюсах и исходил на кораблях и облетел все возможные северные и южные земли и острова. Он знает даже маленькие островки архипелагов поименно и в профиль. Но говорит о своих путешествиях не то, чтобы неохотно, а как человек, который не желает хвастаться. По нему видно, что он отчетливо понимает, что прожил такую интересную и насыщенную жизнь, что подробные рассказы о ней будут подобны хвастливым рассказам об отдыхе на роскошных курортах. Он понимает, что прожил и проживает жизнь, недоступную большинству людей, точнее почти никому. По нему видно, что он осознает, что ему очень повезло в жизни. А везением приличный человек хвастаться не станет.

И еще он вчера читал свои стихи. Как он сам сказал, стихами он их не считает, просто в многочисленных морских переходах у него было масса времени. Многие его стихи посвящены конкретным людям. Я не стал бы оценивать его поэтическое творчество как поэзию, но в его рифмованных текстах много наблюдательности, внимания и любви к жизни и к тем людям, кому эти тексты посвящены.

Мы в данный момент, а сейчас 19.25 московского времени, идем по относительно спокойному морю, поднимаясь все выше к северной оконечности Новой Земли.

По сегодняшнему плану у нас наконец-то будет первая остановка и высадка. Это будет первое значительное событие нашей экспедиции. К часу ночи мы должны войти и бросить якорь в бухте под названием «Русская гавань». Мы идем к брошенной в 1994 году научной станции, которая тоже называется как бухта.

Конечно же, мы забросали вопросами ученых, которые работают в здешних широтах. Нас, разумеется, интересует то, что мы увидим. Но конкретного ответа нам никто пока дать не смог и не сможет. Почему? Попросту потому что в этой бухте и на этой станции никто из присутствующих на борту не был. Станция брошена почти 20 лет назад. И с тех пор, если там кто-то и бывал, то не ученые и не исследователи. В российском научном мире никто не знает, что мы увидим через каких-то шесть часов.

Научная цель высадки в этом месте – это посмотреть, в каком состоянии и что осталось от станции, собрать разнообразный биоматериал с берега, посмотреть на состояние местного ледника, ну и еще какие-то другие неведомые мне и непонятные, сугубо специфические научные задачи.

Мне же воображение рисует… А что мне рисует воображение? А рисует оно мне типичные картинки из фильмов про полярников, таежников и про какие-то другие суровые места, в которых изможденные герои находят давно оставленное прежними исследователями жилье или научную станцию. Я прямо-таки вижу холодное заиндевевшее и при этом пыльное помещение с полками, на которых стоят какие-то склянки, железные банки, в которых ко всеобщей радости сохранились сухие и еще действующие спички, обнаруживаются чай, соль… Где-то в углу находится канистра или жестянка с керосином, зажигается примус, все спасены! А также, в таком домике, на такой станции обязательно из какого-то потайного места извлекается запыленная бутылка виски или бренди. И тогда спасенные и обогретые поминают добрым словом тех, кто когда-то зимовал и жил в забытых стенах этого далекого и брошенного жилища.

Это мне рисует мое воображение. Уж больного много подобного я видел в кино. А ученые говорят, что, скорее всего, мы увидим печальное зрелище, каковым всегда является осиротевшее жилье и всякие руины.

Когда-то эта станция проработала до своего закрытия более пятидесяти лет. Много славных и мужественных людей зимовали и трудились на ней. Теперь там тишина, которую мы очень скоро и совсем ненадолго нарушим…

Кстати там вполне вероятна встреча с белыми медведями. Поэтому все мы будем разбиты на небольшие группы, и с каждой группой будет опытный человек с ружьем.

Только что тот самый Виктор Боярский по громкой связи пригласил всех на ужин. С удовольствием пойду ужинать, аппетит здесь меня не покидает…

Много времени провел сегодня на верхней палубе и на ветру, от этого аппетит только, что называется, нагулялся. Все время наблюдал очень симпатичных птиц. Их сегодня вокруг судна снует много. Это короткоклювые кайры. Птицы небольшие, как мне сказали, около килограмма. Больше всего они похожи на маленьких пингвинов, но только летающих. Крылья у кайры такие же, как у пингвинов. Но только большие, чем у пингвинов относительно размеров тела. Кайры летают очень быстро и низко над водой. Крылья, как я уже сказал, у них маленькие и поэтому им приходится беспрестанно ими работать. Парить и планировать, как чайки, они не могут. Кайры, очевидно, ужасно трудолюбивы. Они постоянно стремительно рыщут над самой водой и часто ныряют. Как мне сказали специалисты, под водой они плавают, как пингвины, т.е. гребут крыльями, как летят. При этом нырнуть на пятьдесят метров для них – это нормальное дело. Эти маленькие птицы могут нырять глубже ста метров. Причем делают они это, чтобы изловить одну единственную рыбку, потому что несколько за одно погружение они изловить не могут. Не позволяет форма клюва.

И вот изловив одну рыбку, кайры летят с ней к птенцам, а потом обратно. Вот такая сложная у них жизнь. А здесь вообще у всех жизнь не простая. У всех в этих широтах трудная жизнь.

Уверен, что завтра у меня будут такие впечатления, которыми будет поделиться не просто приятно, но и азартно. Нынешней ночью, как я уже сказал, нас ждет первая высадка, потом мы должны дойти до самой северной точки Новой Земли – мыса Желания, где будет еще одна высадка. Так что, надеюсь, будет о чем рассказать.

От северо-западных берегов Новой Земли

Ваш Гришковец

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: