22 февраля 2018

 $56.50€69.67

18+

БлогиАлександра Борисова

И люди к вам потянутся

Александра Борисова

Дело было в Сколково, в «Гиперкубе», первом здании иннограда. Научный консультативный совет фонда, состоящий главным образом из очень заслуженных российских и зарубежных ученых («фронтмены» — нобелевские лауреаты Жорес Алферов и Роджер Корнберг), подводил итоги года своей работы, критиковал и обучал фонд. Соответственно, после заседания предполагалось поделиться впечатлениями с прессой.

Но человек предполагает, а Жорес Иванович располагает. Мероприятие затянулось, к моменту выхода к журналистам академик выглядел явно не настроенным на общение. Призвав на помощь свою многолетнюю сноровку, я умудрилась получить комментарий на абзац, но после него Ж. И. решительно ушел из зала. Внизу его ждали на своем стенде коллеги-тележурналисты, кажется, из «Вестей-24», но на просьбу сказать «пару слов о работе совета» он ответил: «Пару слов? Без комментариев!» И уехал. Не пожелав выказать элементарное уважение к тому, что люди (кстати, по предварительной договоренности, не по своей инициативе) проделали некороткий путь по московским пробкам, установили аппаратуру и т. д. И это произошло не впервые.

Это только один пример. На самом деле проблема не в Жоресе Ивановиче и прессе — такой тон вполне принят у нынешних больших людей в науке, причем не только и не столько по отношению к журналистам, сколько по отношению к своей собственной научной молодежи — студентам, аспирантам, молодым ученым. Нечасто академики балуют своим присутствием молодежные секции конференций, еще реже можно надеяться на внимательное отношение к работе и заданные вопросы, а на стендовых сессиях (в этом случае каждый участник готовит плакат, где излагает свои результаты, и рассказывает о нем всем подходящим к нему желающим) студенты часто вынуждены рассказывать о работе лишь друг другу.

Дистанцироваться от «младших», «подчиненных», а также от прессы (по идее, представляющей конечного адресата науки — общество) считается, кажется, хорошим тоном.

Но подчиненный профессора — это не подчиненный чиновника, который никуда не денется. Между ними существует двусторонняя связь: молодой человек — это будущее института, университета, рабочие руки сейчас для руководства, а состоявшийся ученый, в свою очередь, является для молодого человека некой материализацией его будущего (в случае избрания соответствующего жизненного пути). «Кем я стану через 20—30 лет, если выберу профессию бизнесмена/ученого/чиновника?» — спрашивает себя студент. Например, лауреат стипендии Владимира Потанина пару раз в год имеет возможность контактировать с самим Потаниным и сделать вывод, что при избрании бизнес-пути можно стать невероятно успешным, образованным, интересным, открытым и не боящимся идти на диалог с аудиторией в нестандартной ситуации, умным и уверенным в себе человеком («И тут наверняка я буду нравиться девушкам!»). Потанин делает неплохую рекламу своему жизненному пути.

А вот тот же умный любознательный студент-стипендиат пришел на лекцию академика N и вполне может предположить, что научное будущее сулит ему стать высокомерным, зажатым, выпрашивающим деньги (вообще академики не так бедны, это вопрос подхода к жизни), скучным и занудным. А, да, кстати, и выбраться в эти самые академики можно только к пенсии — поневоле станешь грустным заранее

(«Н-да, и никаких прекрасных глаз».) И какой выбор сделает наш умный-разумный студент (он ведь любознательный и мыслит логически)?

Иностранцы в этом смысле контактнее: после того самого совета и профессор Корнберг, и профессор Арден Бемент (бывший глава Национального грантового фонда США и даже советник Буша по науке) вполне охотно комментировали происходящие. И на конференциях столпы науки не боятся «снисходить» до молодежи, обсуждать работу, интересоваться, давать советы. Мне кажется, они знают, как бесконечно воодушевляет даже идея, подхваченная от того, чьих статей ты прочитал уже два десятка и кого считаешь примером и образцом научной работы! Ничто не может заменить эту живую связь поколений, это не я придумала, это факт из фактов.

Может, это национальное? Отнюдь. Плеяды легендарных советских ученых потому и стали легендами, что они были публичными фигурами. Говорили и со студентами, и с рабочими, их слушали с открытым ртом, и сотни молодых людей рвались в науку, потому что хотели стать такими. Увлеченными, влюбленными в свое дело, открывающими новые горизонты, вдохновенными.

Знаете, тогда балерины Большого театра выходили замуж не за торговцев, а за ученых. Деньги? Лишь отчасти, ведь профессура не обладала олигархическими богатствами. Интересен и привлекателен Человек, властелин своей судьбы и нового знания. Ландау, Шкловский, Колмогоров, Рэм Хохлов, Петр Капица остались в памяти людей не только учеными, но и яркими, сильными личностями.

Почему сегодня ученые, даже достойные, увлеченные и сделавшие в науке многое, так склонны скрываться, замыкаться в своих четырех стенах и сетовать на потерю уважения к науке? Для уважения в среде ученых достаточно статей, но даже перед студентами его нужно завоевывать. Быть энергичным, интересным, блестящим, увлеченным и увлекающим (это ведь почти одно и то же) наукой — и люди к вам потянутся!

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru
РАНЕЕ: