Пенсионный советник

Табак от рака

Вакцину от лимфомы вырастили в табаке

Пётр Смирнов 22.07.2008, 16:43

К борьбе с раком был привлечен один из самых страшных убийц в истории человечества – табак. С помощью вируса ученые заставили его листья производить белки, натравливающие на опухоль иммунную систему больного неходжкинской лимфомой. Почти 70% пациентов эти белки помогли.

Иммунная система, чья основная задача отличать своё от чужого, становится бессильной, когда речь заходит о клетках злокачественных опухолей. По ряду причин, большая часть из которых пока не установлена, новообразованные клетки умудряются не только быстро делиться, но ещё и «уходить» от иммунного ответа. И это несмотря на то, что на их поверхности находятся многочисленные «маркерные» молекулы, отличающие их от всех остальных клеток организма.

Эти молекулы и стали главной мишенью для целого поколения учёных-онкоиммунологов, с переменными успехами пытающихся натравить нашу иммунную систему на опухолевые клетки.

Роберт Леви и его коллеги из нескольких американских институтов и биотехнологических компаний решили пойти не самым «высокотехнологичным» путём. В отличие от многочисленных исследований «клеточных вакцин» разных видов, подаривших надежду сотням тысяч больных,

Леви предложил создать противораковые вакцины в привычном смысле этого слова.

Идее вакцинации уже два с лишним века, но по результатам исследований, опубликованным в Proceedings of the National Academy of Sciences, в эффективности она ничуть не уступает введению настроенных особым образом клеток.

Суть вакцинации в том, что иммунной системе представляют чужеродную молекулу – антиген в удобном для контакта виде, а иногда даже усиливая ответ с помощью адьювантов, в число которых входят фосфаты алюминия и кальция, полиоксидоний и прочие органические и неорганические молекулы.

Проблемы в случае злокачественной опухоли начинаются уже на стадии выбора антигена: нужно подобрать молекулу, отличающую опухолевые клетки от всех остальных и при этом легко доступную для дальнейшего «опознания» в организме. В этом Леви помогли многочисленные работы, посвященные поиску диагностических маркеров для рака, а кроме того, сложные вычислительные системы, моделирующие межмолекулярные взаимодействия в самых разных условиях.

Исторически вакцинация начиналась с введения целых микроорганизмов: выделять какой-то определенный белок-антиген просто не было необходимости. В некоторых случаях сейчас биотехнологи предварительно очищают раствор интересующей их молекулы от примесей и только потом вводят в организм.

С опухолями ещё труднее: в отличие от микроорганизмов, полностью идентичные штаммы которых используются для вакцинации сотен тысяч людей, белки с одним названием, выделенные у разных людей, могут немного отличаться друг от друга.

Возникает необходимость не просто выделить, а ещё и «нарастить» нужное количество антигенного материала для вакцинации. Это и стало технологической новинкой работы Леви.

Традиционные «суррогатные родители» для выращивания человеческих белков: дрожжи и бактерии уступили место табаку.

Впрочем, на этом новизна закончилась – носителем информации был выбран вирус табачной мозаики: РНК-содержащий вирус, обнаруженный в 1892 году Дмитрием Иосифовичем Ивановским и ставший первым известным человечеству представителем своего биологического царства.

Леви и его коллеги присоединили к 16 экземплярам вируса нуклеотидные последовательности, кодирующие белок scFv 16 разных пациентов, больных неходжкинской лимфомой, после чего ввели вирус в растения через царапины на листьях.

Авторы не уточняют, сохранил ли табак свои органолептические свойства, зато в его клетках оказалось достаточно маркерного белка, специфичного для каждого отдельного больного. Следующий этап – выделение и введение вакцины ничем не отличались от миллионов процедур, ежегодно выполняемых в мире.

Эффект от подобной терапии хотя и обнадеживает, но не сулит ежесекундного выздоровления.

У 69% пациентов учёные зарегистрировали иммунный ответ в той или иной форме, хотя только у 44% это были высокоспецифичные антитела к белку scFv. Клинический эффект контролировать трудно, ведь вакцинацию пациенты получали вместе с химиотерапией. Тем не менее через 78 месяцев наблюдения выживаемость оставалась существенно больше, чем в экспериментах подобного рода.