Пенсионный советник

«За сутки до покупки новой квартиры продавцы подняли цену на миллион рублей»

Читатель «Газеты.Ru» о своих попытках купить квартиру в Москве

Митя Самойлов 18.10.2014, 15:50
ТАСС/ Сергей Фадеичев

«Сейчас, вспоминая себя в момент решения купить квартиру, я испытываю смесь жалости, стыда и желания громко смеяться», — наш читатель о своем опыте покупки квартиры в Москве.

Вначале было Крылатское, и Крылатское было прекрасно. У нас была малогабаритная квартира, замечательная во всех отношениях: вид на заповедник, метро в сорока секундах ходьбы от подъезда, большой магазин на первом этаже. Трудно было найти объект районной инфраструктуры, расположенный дальше семи минут пешком.

С появлением ребенка мы решили купить новую квартиру. Сомнений не было — только Крылатское. Любимый район, где под окнами не то что жасмин, трюфели не отцветают.

Сейчас, вспоминая себя в момент решения купить квартиру, я испытываю смесь жалости, стыда и желания громко смеяться. Изначально мы с женой, имея в запасе кое-какие общие полученные в институте знания по экономике, были уверены, что рынок устроен как... как рынок, что ли: есть квартиры, есть люди, которые их продают, есть деньги, которыми владеют люди и хотят потратить их на квартиры.

Выбрали квартир пять в непосредственной близости от нашей и пошли смотреть. Я уже начал немного переживать как же так все быстро получится? Вот буквально только что решили покупать квартиру, уже ходим, смотрим, так, видимо, недели через две переезжать. Нужно бы найти грузчиков.

Риелтор, встретившая нас у подъезда первой квартиры, долго с важным видом звонила в домофон. Когда ей ответили, она визгнула: «Теть Валь, открывай давай!»

В квартире пахло капустой, кашей, окурками — бедностью. Мазью лыжной не пахло, врать не стану. По квартире ходила милая, но очень печальная старушка. В том, что можно было бы назвать спальней, у батареи в крошечной детской ванночке на газете валялась голая детская кукла. Обои местами со стен свисали, паркет стоял волной, сантехника отливала из бурого в медный.

Подумали: не получилось на первый раз, на второй должно повезти. В соседнем доме на 15-м этаже нам открыл дверь усталый усатый человек в прокуренном свитере. Квартира выглядела прилично лет двадцать пять назад, на полках стояли узкоспециальные немецкие словари, кое-где попадались вазы и ковры. Время застыло и покрылось пылью, болью, бедой. Видимо, человек не вписался в рынок и остался навсегда сидеть в кресле, в свитере, в дыму дешевых сигарет.

Третья квартира, как и почти все квартиры в Крылатском, находилась в ведомственном доме для каких-то силовиков. Жила в квартире шумная семья, мечтавшая сама себя уменьшить посредством разъезда.

И вот оно. Эту квартиру мы решили купить. Отдали залог и стали продавать свою.

Тут как раз все было просто и неинтересно. Пришла хорошая бабушка с хамоватым риелтором и назначила дату сделки, дав нам на выезд два месяца до сделки и два месяца после.

Отдельно стоит сказать о риелторах. Девять из десяти риелторов, которых встречал я, — это люди, не умеющие вообще ничего. Даже не в профессиональном, а и в бытовом смысле. Они часто не понимают, как работают домофоны, не могут найти продаваемую ими квартиру по карте и навигатору, опаздывают, не берут трубки, не перезванивают, не владеют элементарными компьютерными программами, не умеют линейно выражать свои мысли.

Видимо, в России построили настоящее социальное государство: любой, даже самый не приспособленный к трудовой, да и жизненной деятельности человек может прокормить себя продажей квартир.

За сутки до покупки новой квартиры продавцы подняли цену на миллион рублей. Я знал, это обычное дело, когда внезапно перед сделкой просят на две-три тысячи долларов больше. Но не на тридцать же. И когда злость, закрывавшая мне красной пеленой глаза, отпустила, я понял этих людей. Они больные, бедные, невоспитанные. Не махинаторы и не каталы. Просто нелепые русские раздолбаи.

Это был первый урок. В чем он заключается? Как его сформулировать? Не знаю. Люди — плохие? Да. Но это и так понятно. Люди не плохие? Опять же.

Так мы остались без квартиры.

Оставалось ровно два месяца до того момента, как довольная, полненькая и очень приветливая старушка въедет в нашу любимую квартиру, которую мы так неосторожно продали.

И мы стали искать. Все еще в Крылатском — а где же еще? Бесконечные ведомственные дома, построенные для подводников, полковников, гвардейцев кардинала и отставной козы барабанщиков. На деле — унылые серые башни, выходящие прямо на асфальт Рублевского шоссе. Мне даже показалось, что при выходе из одного подъезда по моим ногам проехал кортеж какого-то замминистра.

Чуть глубже, там, ближе к Молодежной, — более скромное социальное жилье.

Семья чеченских беженцев двадцать лет ютилась в пятиэтажке и вот доютилась, досиделась до того, что получила огромную квартиру в новом доме.

Здесь нужно кое-что пояснить: у нас не было каких-то особенных условий и требований. Мы искали обычную трехкомнатную квартиру недалеко от метро в знакомом районе по рыночной стоимости.

В день мы смотрели по четыре-пять квартир. И через неделю выяснилось, что Крылатское закончилось. Стало ясно, что выметаться нам предстоит не только из своей квартиры, но и из Крылатского вообще.

Относительно знакомым казался нам район севера серой ветки. Спасибо моим родителям, приютили нас у себя на время поиска новых вариантов: настолько доброжелательно они к нам настроены, что, как говорил один герой Довлатова: «Все прилично. Только белое, красное и пиво. Никакого одеколона».

Многие продавцы называли дома 1913 года постройки сталинскими, другие сталинские дома называли почему-то особняками. И все были уверены в своей неотразимости.

Однажды мы наткнулись на дом, который обойти в наших поисках было невозможно. Огромный сталинский дом прямо у метро «Дмитровская». Да, он стоит почти на шоссе. Но за ним большая территория, зеленый двор, закрытая парковка, высокие потолки. Первую квартиру там продавала пожилая женщина со следами пластической хирургии на лице, осиной талией и огромной грудью. Она утверждала, что мечтает продать квартиру как можно скорее и готова выехать хоть завтра.

Мы внесли залог. Через три дня она подняла цену на миллион. В следующей квартире хозяйка, похожая на ведьму, накинула лишний миллион еще до внесения залога.

Мне начало казаться, что люди выставляют свои квартиры на продажу просто потому, что к ним никто не ходит в гости.

В этом же доме двухкомнатную квартиру нам показывали как трехкомнатную. Когда я спросил, где же третья комната, риелтор умело изобразил изумление: «Вы что, не видите? Здесь же вот так вот можно стенку поставить». Спасибо, хоть не камин!

На очередной, казалось бы, судьбоносный раз риелтор по телефону объяснила, что сама она не приедет (это стиль, это кураж, это профессионализм). Нужно подняться на этаж и позвонить в квартиру напротив той, что нам нужна.

Из квартиры напротив вышла 60-летняя корпулентная крашеная дама в китайском пеньюаре на голое тело. С сигаретой в зубах. Она властно постучала в требуемую квартиру, затянулась и уверенно сказала: «Сейчас откроет, подожди». Перед нами в дверях появился благообразного вида седой мужчина в махровом халате с кухонным ножом в руках.

«Проходите, пожалуйста, я вот только сел перекусить», — сказал он, указав на голубое блюдечко с брауншвейгской колбасой.

Квартира была до потолка завалена картинами, стульями, комодами и прочим декором. В целом она нам подходила.

Женщина в пеньюаре, прикуривая от сигареты сигарету на лестничной площадке, рассказывала нам:

— У нас дом отличный, ведомственный. Квартиру эту хотят продать побыстрее. Этот дед, он тут не прописан, ничего. Он просто сожительствовал с Ниной. Она померла. У нее трое наследников — два сына и дочь. Один сын — заместитель главы управы, попался на взятке в пять тысяч долларов. Теперь сидит дома под домашним арестом с браслетом на руке. Вот они эту квартиру продают. А дед-то этот уже вещи собирает.

И вот мы назначили встречу с наследниками и фактическими владельцами этой квартиры, они готовы были на все условия. Но тут наш риелтор выяснила, что к завещанию несчастной покойной матери взяточника имелось приложение, в котором оговаривалось право пожизненного проживания в квартире того самого седовласого любителя брауншвейгской колбасы. Без права собственности, но все же. Право это устроено интересным образом. От него нельзя отказаться.

Фактически мы получали возможность купить неплохую квартиру на очень выгодных условиях, но с секретом. В виде деда в халате и с колбасой.

Помню, как пришел домой, сел за стол, выпил немного, обхватил голову руками и стал думать: что же не так с этим домом?

Дальше все было неинтересно, как неинтересна любая тривиальная развязка. Мы нашли квартиру и любопытного в ней после всего виденного только то, что находится она ровно посередине между улицами Гончарова и Фонвизина. Вот здесь я со всеми невыученными уроками и буду воспитывать своих Обломовых и недорослей.

А еще где-то здесь был расквартирован полк, которым при Петре командовал англичанин Патрик Гордон. Тоже своего рода силовик. Нужно бы открыть бар в его честь.