Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Гигантомания в кризисе

Урбанисты разрабатывают концепции комфортного развития городов

Кристина Панченко 25.06.2014, 09:37
Flickr.com

Специалисты во всем мире продолжают поиски разрешения ключевого парадокса современной урбанистики – уютные города для людей или распределенные в пространстве города для машин. Российские мегаполисы, познавшие все плюсы массовой автомобилизации, активно обсуждают, как можно избежать дальнейшего увязания в негативных последствиях массового роста благосостояния.

Концепция компактных городов и концепция нового урбанизма — два популярных направления развития современной мировой градостроительной политики. Первая предполагает высокую плотность застройки, смешанные виды землепользования и основывается на эффективной системе общественного транспорта. В основе второй - отказ от пригородного стиля жизни, возрождение небольшого пешеходного города или района как противоположности автомобильным пригородам. И в том, и в другом случае идеология предполагает снижение потребления электроэнергии, уменьшение загрязнения окружающей среды и поездки… на велосипедах.

Яркий пример компактного города – Копенгаген. Один из его характерных признаков – наличие пешеходных зон и велодорожек.

Инженеры Копенгагена в течение 40 лет постепенно сокращали количество парковочных мест в городе, и в итоге 37 % трафика Копенгагена - это велосипеды,

вместо двух месяцев в год на улице жители проводят девять, а вместо асфальта растут деревья. Другой эксперимент такого рода провели в Нью-Йорке, сделав часть Таймс-сквер пешеходной зоной, и идея оказалась невероятно успешной.

Концепция нового урбанизма получила свое воплощение в виде отдельных районов и небольших городов. В США, на родине концепции, счет таких районов и городов идет на десятки. Первым в мире городом, где были реализованы принципы нового урбанизма, многие исследователи считают Сисайд во Флориде. Приморский городок, который называют «городом безупречных пропорций» родился как эксперимент группы архитекторов, и впоследствии стал образцом для многих подобных ему поселений и районов. Такие примеры есть и в Канаде, и в Австралии, и в Германии, и в Великобритании. Проектировщики британского экспериментального города Паундбери уверяют, что их цель – создать город, ориентированный на человека, а не на автомобиль. В России в качестве примеров такого рода можно назвать комплекс «Загородный квартал» в Химках, комплекс «Садовые кварталы» в центре Москвы, инновационный центр «Сколково», реконструкцию промзоны «Коровино» и многие другие проекты.

Обе концепции появились как следствие борьбы с негативными последствиями разрастания крупных городов. Количество автомагистралей увеличивалось, пригородная инфраструктура развивалась, а плотность застройки уменьшалась. Разведение в городском пространстве мест работы, досуга и жилых домов привело к внутрирайонной деградации. Классический пример – всем знакомые «спальные районы», в которых при наличии минимальной инфраструктуры в виде школ, детских садов и поликлиник отсутствует все остальное, и жители вынуждены ежедневно выезжать в центр города, чтобы поработать или провести досуг. При этом центр постепенно превращается в монофункциональные районы офисов, нагрузка на транспортные магистрали увеличивается, количество «зеленых зон» вокруг города уменьшается, а жители ощущают разорванность структуры города и нехватку социальных контактов.

Проблема разрастания городов является вызовом сегодняшнего дня и в России. Она является одной из магистральных тем дискуссий среди урбанистов, архитекторов и девелоперов.

Особенно остро обсуждалась она на прошедшей недавно в северной столице летней сессии ежегодного форума «Будущий Петербург». Очевидно, что задача создания удобного городского пространства упирается в проблемы проектировки уже существующих дорог и районов. И бережного обращения в этом вопросе требуют города с историческими центрами. Особый случай в этом отношении - Петербург. В городе, имеющем всемирно признанное культурное значение, новые подходы к градостроению могут существенно касаться только периферийных районов. Очевидно, что без концепций нового урбанизма и компактных городов здесь не обойтись.

«Исторический Питер и Москву может спасти только некое центробежное направление. Если там будут места приложения сил, и там сформируется новый центр активности, точка роста, то это будет на пользу городу. Центр разгрузится, не будет перегрузок, которые есть сейчас»,- рассуждает архитектор и академик Международной академии архитектуры Михаил Хазанов.

По мнению директора Центра градостроительных компетенций РАНХиГС при Президенте РФ Ирины Ирбитской,

спальные районы Петербурга нуждаются в серьезной трансформации, и основную роль в этом должны играть общественные пространства и объекты сферы услуг, которые должны находиться в каждом квартале в шаговой доступности.

Эту позицию разделяет и директор ОДЦ «Охта» Александр Бобков, по словам которого «неизбежный сценарий развития Петербурга – это несколько новых многофункциональных районов, расположенных вокруг исторического центра».

В Петербурге эксперты возлагают большие надежды на «Лахта центр», воспринимая его строительство и как адекватный способ развития Приморского района Петербурга, и как качественную «историю» с точки зрения превращения Петербурга в многофункциональный и полицентричный современный город.

По словам генерального директора института «Урбаника» Антона Финогенова, этот проект, безусловно, даст определённый импульс Приморскому району и гарантирует, что окружающие панельные микрорайоны не превратятся в классические спальники. «Это создание нового качества там, где его нет. Никакой частный девелопер не стал бы строить небоскрёб, 60% структуры которого занимают некоммерческие общественные пространства», — считает эксперт. По оценкам директора проектов компании «Реновация» Владимира Ефремова, этот проект станет точкой будущего развития района.

Современная градостроительная политика в России в основном представляет собой нечто среднее между подходом «великого строителя» Нью-Йорка Роберта Мозеса и советсткими планировочными решениями с их огромными площадями и широкими улицами. Склонность к гигантомании сохраняется даже в генпланах городов, население которых сокращается, например, Пензы, Тамбова, Ульяновска.

Площадь городов увеличивается за счет присоединения окрестных территорий, и самым ярким примером этого является Москва, увеличившая таким образом свою площадь в 2, 5 раза.

Градостроительный кризис в России связан не с перенаселением, как в Азии, а с тем, что градостроители здесь до сих пор используют профессиональный инструментарий времен Афинской хартии Ле Корбюзье, составленной в 1933. Она предполагает четкое разделение территории города на функциональные зоны, типовые многоквартирные дома как основной тип жилища и унификацию норм и правил для разных городов. Кроме того, основной проблемой крупных строительных проектов сегодня является почти полное отсутствие транспортной и социальной инфраструктуры.

«Сейчас все хотят построить быстрее и передать все проблемы объекта собственнику. Однако когда мы перейдём на долгосрочное планирование, девелопер, зная, что он будет получать прибыль от построенного ещё 10-15 лет, начнёт создавать среду, а не объекты», - уверен Александр Бобков.

Эксперты убеждены, что именно многофункциональность позволит не допустить превращения районов в спальные «гетто».

Смешанная застройка сможет решить и проблему маятниковой миграции населения по маршруту «жилье – работа», и проблему парковок, и проблему доступности в пределах района всех необходимых для его жителей услуг. Когда один объект совмещает в себе несколько функций, это выгодно и девелоперам, и горожанам. Первый получает возможность диверсифицировать риски, продлить срок жизни объекта и увеличить собственную прибыль, а второй получает комфортную для жизни городскую среду, экономит часы, которые мог бы потратить в пробках по пути из дома на работу и имеет шанс поменять утомительные авто колеса на велосипед.