Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

На меня открыта охота из-за моей квартиры

Галина Александрова 02.06.2009, 14:19

В московских квартирах на законных основаниях идет война – люди теряют здоровье и, не редко, жизнь. Меня «сособственники» моей квартиры выживают из нее уже три года. И сил сопротивляться остается все меньше.

Мы публикуем отклик на заметку «Квартирная доля выдавливает жильцов». — ред.

Я проживала с мужем в двухкомнатной квартире на Коломенской набережной. После смерти мужа его часть квартиры я унаследовала пополам с его дочерью от первого брака. В итоге, у нее в собственности оказалась четвертая доля – это меньше маленькой комнаты. Мы вели переговоры о выкупе, но, к сожалению, не договорились. И в 2004 году она продал эту долю Алексею Прокофьеву, который за 5 лет до этого приехал с родителями из другого города и начал покупать доли. (Кстати, у самих у них есть 4-комнатная квартира). Об этой продаже я долго не знала.

А потом Прокофьев прописался в квартире, и это стало его козырем в милиции – считалось, что все законно.

В феврале 2006 года Прокофьев со своим отцом и братом взломали дверь. Я была в шоке. Пыталась говорить о выкупе, но они тянули время, а за это время подали заявление в милицию. В заявлении написали, что я недееспособная, невменяемая и то, что я нападала на них с режущим предметом. По этому заявлению приехал наряд милиции, и мне предложили «проехать». Слава богу, что в этот момент я была не одна — они бы отвезли меня на освидетельствование. Но, как оказалось в последствии, они эту идею не оставили.

Я обратилась в суд о незаконности регистрации Прокофьева в моей квартире. Накануне суда вечером ко мне стал усиленно звонить в квартиру чужой мужчина, который назвался участковым. Но раньше у нас был другой участковый, и я его знала. Он требовал, чтобы я ему открыла. Я ответила: пришлите повестку, и я приду в ОВД. Тогда он громко, чтобы я слышала, вызвал наряд милиции к дверям квартиры. Я позвонила в «02». Дежурная связалась с милицией, и участковый не мог им объяснить, зачем приходил. Когда на следующий день я пришла в суд, мне там дали заявление от Прокофьева, что я недееспособная. Наверное, накануне они хотели меня выманить из квартиры.

Я поняла, что на меня началась охота.

Прокофьеву надо было меня выжить, он выбрасывал мои вещи, меня пытался выбросить в окно, избил. Побои были зафиксированы в травмпункте. Но когда пришла милиция, они ничего «не заметили». Не зафиксировали, что открыто окно, не составили протокол, и отказали в возбуждении уголовного дела. Мы с Прокофьевым были один на один, и ничего доказать я не смогла.

Я обратилась в прокуратуру, которая дала правовую оценку действиям Прокофьева, нарушившего несколько статей Уголовного Кодекса. Мое заявление направили в ОВД, там оно и пылится, даже свидетелей не опрашивали. Дело замяли.

Мои знакомые вывезли меня из квартиры. И я боюсь туда приходить без сопровождающих.

Я неоднократно обращалась в суды. Узнав, что прописка Прокофьева произведена по решению УВД Москвы, я подала в суд с оспариванием действий государственных органов. Но во всех инстанциях мне было отказано.

Еще один иск я подавала о недействительности сделки купли-продажи. Дело в том, что четвертая часть квартиры не выделена, не определен порядок пользования. И в договоре купли-продажи не был определен предмет продажи. Тоже отказали. И в обосновании отказа совсем не то, с чем я обращалась, а ч.1 ст. 250 ГК. То есть, я могла выкупить эту долю, но не выкупила, и теперь – все.

Но это право выкупа фиктивное. Продекларировать можно любую сумму сделки, но ее никак не проверишь. Я пробовала через суд выяснить, за какую сумму была продана доля – снова отказали. Зато когда Прокофьев подал в мировой суд заявление о пользовании квартирой, мне предписали не чинить ему препятствий и выделить половину большой комнаты. Сейчас это решение в состоянии апелляции. Но противостоять им физически и даже морально мне трудно.