Отец захапал 5 комнат, а мы снимаем угол у алкаша

Фото: ИТАР-ТАСС
Жилья в Москве - полно. Его могло бы за глаза хватить всем москвичам, включая даже тех, кто 20 лет стоит в муниципальной очереди. Да вот беда - распределено оно уж очень неравномерно.

Не пугайтесь, я говорю не про владельцев дорогих апартаментов размером с футбольное поле, и даже не про профессиональных рантье, скупающих и сдающих квартиры. Как это ни странно, но на их долю приходится довольно незначительная доля московского жилья.

Речь пойдет о «простых» москвичах, добровольно «уплотняющихся» до безобразия ради сдачи освободившихся метров.

Страшно подумать, что делают цены на аренду и модные нынче слова «упущенная выгода» с людьми, совсем не пухнущими с голоду.

Далеко за примерами не пойду. Мой собственный папаша сдает двухкомнатную квартиру, а я с мужем и трехлетним ребенком снимаю комнату в однокомнатной квартире у старика-алкаша, который живет тут же - на кухне.

Двухкомнатная квартира досталась моему отцу в наследство от его родителей после их смерти. Уж лучше бы она ушла какому-нибудь очереднику! Папаша заявляет, что деньги от аренды нужны ему на дачу, которую он строит «для внуков». При этом, в каких условиях проживает его внук сейчас, его совершенно не волнует.

Сам отец и мама (но о ней говорить бесполезно, она его боится и никогда ничего не решала) живут в трехкомнатной квартире. Приватизирована эта квартира, кроме них, на меня и двоих моих братьев. Сначала, правда, отец вообще отказывался от приватизации. («Я эту квартиру получал, сто лет здесь прописан, и я здесь хозяин»).

Но когда стало ясно, что деду с бабушкой осталось недолго, и он скоро станет собственником их квартиры, он поспешил воспользоваться своим правом приватизации.

А хозяином он себя чувствует и ведет соответственно всю жизнь. Поэтому, женившись, мои братья сразу ушли из «отчего дома». Не лучше было отношение и ко мне.

Когда у меня появился муж (а он приезжий), папаша сразу дал ему понять, кто есть кто. Замок в дверь нашей комнаты вставить - не смей, «ты не у себя дома», даже мебель с места на место переставляли с его разрешения. Антенну протянуть к нашему телевизору и то не позволил - вырвал провода. Долго такого отношения, конечно, выдержать было невозможно. И мы тоже ушли (с грудничком, зимой).

Я тогда же хотела разделить лицевые счета, приватизировать свою комнату и продать. Но суд проиграла. Быстренько все просчитав, папаша прописал в нашу квартиру внучку - дочку моего брата (хотя до этого ни за что не соглашался). В итоге на то, чтобы выделить нам комнату, не хватило площади.

Ничего не получилось у меня и после приватизации — целиком ни одна из комнат мне не принадлежит, только абстрактные квадратные метры.

Вот и посчитайте. Сейчас у родителей, вернее у папаши (про нашу несчастную маму я уже говорила) пять комнат в двух квартирах. В трех они живут, две сдают. Один сын живет у тещи с тестем, другой, как и я - на съемной квартире.

Если бы папаша переехал в двухкомнатную квартиру, на деньги от сдачи которой, он строит дачу «для внуков», и уступил бы своим детям трешку, они могли бы хоть начать решать свои жилищные проблемы.

Меня, для начала, устроил бы и вариант «коммуналки», у одного из братьев есть немного сбережений, и, продав свою комнату, он купил бы однушку. Другой согласен на Подмосковье (он там сейчас и живет у тещи), где полуторка стоит как комната в нашей квартире. Только все это — если бы, да кабы. А так

нам остается только убить нашего драгоценного родителя и поделить «его» собственность.

Правда, никто из нас троих, несмотря на такую замечательную наследственность, на это не способен. Но, я думаю, в закрытых милицейских сводках число «бытовых» преступлений из-за жилья не уступает числу преступлений, совершенных «черными» реэлторами. И уж точно напрямую зависит от цен и спроса на аренду.