Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
СПРАВКА

«Список Гуантанамо»

Существование специальной тюрьмы на территории базы ВМС США в кубинском Гуантанамо, в которой содержатся подозреваемые в террористической деятельности, давно использовалось Россией в качестве главного доказательства того, что США сами нарушают права человека, которые так ревностно защищают за рубежом. В конце декабря 2011 года МИД России особенно жестко раскритиковал внутреннюю политику США, опубликовав доклад «О ситуации с правами человека в ряде государств мира», в котором отмечалось, что главная нерешенная проблема – тюрьма в Гуантанамо, где по-прежнему содержалось на тот момент более 170 подозреваемых в связях с террористами, в том числе один россиянин.

По сообщениям американской прессы, руководитель аппарата вице-президента США Ричарда Чейни в 2005–2008 годах Дэвид Эддингтон, до этого главный юрисконсульт вице-президента, был главным защитником идеи использования жестких методов допроса подозреваемых в терроризме, а в сентябре 2002 года лично прибыл в Гуантанамо, чтобы проконтролировать деятельность базы. Правда позднее, давая под присягой показания конгрессу, Эддингтон не смог припомнить, чтобы отправлялся на Кубу наблюдать за допросами.

Другой фигурант списка, сотрудник министерства юстиции Джон Ю является автором нескольких секретных докладных для президента Джорджа Буша, в которых он дал юридические обоснования для обхода положений Женевских конвенций о военнопленных. Захваченные в Афганистане, а позднее в Ираке и в иных странах подозреваемые в терроризме получили статус не военнопленных, а «сражающихся противников», что позволило не распространять на них ни международные гуманитарные гарантии, ни нормы американского права. Это позволило властям США применять к заключенным жесткие методы допроса, включая «пытку утоплением», которые в последующем официально были приравнены Бараком Обамой к пыточным. Использование таких техник позволило США добыть множество информации о деятельности «Аль-Каиды», а от Халида Шейха Мухаммеда – добиться признательных показаний о подготовке к терактам 11 сентября 2001 года.

Двое командующих базой в Гуантанамо, Джеффри Миллер и Джеффри Харбесон, могли попасть в список за использование специальных техник допроса. Миллер, первый командующий базы, когда на ее территории была открыта спецтюрьма, отвечал за реализацию «Первого специального плана допросов», который, по согласованию с главой Пентагона Дональдом Рамсфельдом, использовался для получения информации от пленников. Контр-адмирал Харбесон в конце 2011 года, когда в США уже вовсю шла подготовка к принятию «списка Магнитского», уже оказывался невъездным в Россию, как утверждали источники, по причине обоснованных подозрений в нарушении им прав человека – замглавы МИДа Андрей Денисов подтвердил тогда эту информацию.

Ко всем попавшим в российский санкционный список есть большие претензии у международных неправительственных организаций, включая Human Rights Watch и Amnesty International. Именно на их данные ссылался российский МИД при подготовке доклада о положении с правами человека в США. В 2009 году в Испании скандально известным судьей Балтасаром Гарсоном даже возбуждалось уголовное дело по факту нарушений прав человека в Гуантанамо, однако вскоре разбирательство заглохло.

В российском списке не оказалось других причастных к тому разбирательству, Уильяма Хейнса II, бывшего главного юрисконсульта минобороны США, Дугласа Фейта, бывшего заместителя министра обороны США по политическим вопросам, а также бывшего руководителя Ю в управлении юрисконсультов минюста США Джея Байби.


ВЕРНУТЬСЯ К СТАТЬЕ