Реакционные законы и немного фронды

Итоги первой сессии Думы 6-го созыва: законодательную деятельность депутатов по-прежнему направляют из Кремля

Госдума шестого созыва завершила свою работу и ушла на летние каникулы. Эта весенняя сессия стала первой для Думы в новом составе. «Газета.Ru» проанализировала, насколько изменился российский парламент, какие законы и какие депутаты определяют его лицо.

Новая Дума

Дума, избранная 4 декабря 2011 года, радикально отличается от двух предыдущих по составу: впервые за 8 лет у «Единой России» нет конституционного большинства. Более того, формально на выборах партия власти не набрала и 50% голосов, а получить больше половины мандатов ей удалось только благодаря системе распределения между победителями голосов, отданных за непрошедшие в парламент партии. В результате

единороссы занимают 238 думских кресел, что по-прежнему позволяет им проводить в жизнь любой закон, даже если против выступают все остальные парламентские партии.

Для принятия решения (за исключением т. н. конституционных законов и преодоления вето верхней палаты или президента на утвержденные Думой законы) необходимо, чтобы за голосовало не менее 226 депутатов, таким образом, у единороссов даже есть запас в 12 голосов.

В новой Думе заметно выросло представительство оппозиции: у КПРФ 92 места, у «Справедливой России» — 64, а у ЛДПР — 56. Этого, однако, недостаточно для проведения думской оппозицией не только своих законопроектов, но даже для коррекции единороссовских. В самом начале работы Думы шестого созыва новый спикер Сергей Нарышкин, сменивший на этом посту Бориса Грызлова, объявил, что отныне ЕР будет учитывать мнение других фракций и работать вместе с ними. Этого не произошло: законопроекты, которые вносят депутаты от других думских объединений, отклоняются, единороссовские же принимаются даже в случае активного противостоянии всех остальных фракций.

Новая борьба

Несмотря на то что все рычаги влияния остаются у «Единой России», оппозиция гораздо заметнее, чем в Думе прошлого созыва.

В частности, оппозиционным фракциям удалось устроить обструкцию главе ЦИКа Владимиру Чурову, пришедшему в феврале с отчетом по декабрьским выборам. Депутаты от КПРФ, «Справедливой России» и ЛДПР засыпали его ехидными однотипными вопросами о том, когда он начнет говорить по существу, почему плохо подготовился к докладу и т. п. Правда, практического эффекта это не дало: никаких громких дел по фальсификациям на выборах так и не было возбуждено.

Сорвала оппозиция и запланированное администрацией президента дружное голосование за кандидатуру Дмитрия Медведева на пост председателя правительства. Впервые за 12 лет кандидат в премьер-министры не получил конституционного большинства голосов.

КПРФ и «Справедливая Россия» Медведева не поддержали.

Чуть ранее, в апреле, во время последнего отчета Путина в качестве премьер-министра перед Госдумой справедливороссы и вовсе демонстративно покинули зал, так как Путин пренебрежительно отозвался об их коллеге Олеге Шеине, много дней голодавшем в знак протеста против фальсификации выборов мэра Астрахани.

Страсти накалились, когда после «Марша миллионов» на Болотной площади 6 мая единороссы решили принять пакет законов, направленных против оппозиции. Речь идет о повышении штрафов за проведение несанкционированных митингов или народных гуляний, ужесточении правил деятельности НКО, получающих иностранные гранты, создании реестра интернет-сайтов, публикующих вредную для детей информацию, и возвращении в Уголовный кодекс статьи «Клевета».

На рассмотрение поправок в закон «О митингах» фракция «Справедливая Россия» в полном составе явилась с белыми лентами — символом протестного движения, а ко второму чтению совместно с КПРФ организовала «итальянскую забастовку»: депутаты-оппозиционеры внесли свыше 500 поправок, рассмотрение которых тянулось более 10 часов и вызвало серьезное недовольство единороссов.

Зампред фракции «Справедливая Россия» Геннадий Гудков на заседании профильного комитета во время рассмотрения поправок в закон о митингах отмечал, что накал страстей уже заметно сказывается на отношениях депутатов из различных фракций друг с другом.

«Раньше политика оставалась за дверями зала заседаний, а теперь депутаты от разных партий даже в буфете друг с другом разговаривать перестали», — констатировал Гудков.

Новые законы

Первые два месяца после выборов парламентарии не вели активной законотворческой деятельности: думская база законопроектов пустовала. Однако к весне случилось оживление: единороссы начали активно рассматривать и принимать законопроекты, направленные на либерализацию политической жизни, анонсированные тогдашним президентом Дмитрием Медведевым в декабрьском послании Федеральному собранию. Речь шла о возвращении выборности губернаторов, облегчении условий регистрации политических партий и отмене процедуры сбора подписей партиями для регистрации на выборах регионального и федерального значения.

Либеральный пакет был принят весной. Теперь для регистрации партии достаточно иметь всего 500 членов вместо 40 тысяч, как требовала предыдущая редакция закона. Собирать подписи для регистрации кандидатов на выборах партиям больше не требуется, необходимое для участия в президентской кампании число подписей для кандидатов от непарламентских партий радикально снижается — с 2 млн до 100 тысяч.

Прямые выборы губернатора в прежнем варианте власть возвращать не рискнула. Право разрешить или запретить самовыдвижение отдали регионам (абсолютное большинство их запретило), и даже партийным кандидатам для регистрации придется сначала собирать подписи муниципальных депутатов (от 5% до 10%, в зависимости от региона). Кроме того, президент обладает правом провести с партиями консультации по поводу претендента на пост главы региона, что, как опасаются парламентарии, может стать инструментом психологического давления на партии во избежание выдвижения неугодных кандидатур.

После инаугурации Путина либерализация схлопнулась, инициативы Думы, совершив разворот на 180 градусов, стали носить карательный характер. А в самом конце сессии единороссы в рекордные сроки сумели внести, рассмотреть и принять целый блок откровенно реакционных законопроектов.

После митинга на Болотной площади 6 мая, закончившегося массовыми беспорядками, депутат от ЕР Александр Сидякин внес поправки в Административный кодекс, предложив увеличить штрафы за нарушение закона о митингах более чем в 100 раз. Законопроект был принят оперативно: между первым и третьим чтениями прошло менее месяца, изменения вступили в силу как раз к новому массовому митингу оппозиции 12 июня.

На этом наступление на инакомыслящих и недовольных не закончилось. Тот же Сидякин в соавторстве с председателем думского комитета по безопасности Ириной Яровой внес пакет поправок в закон об НКО, предложив тем организациям, которые получают зарубежное финансирование и чья деятельность ведет к формированию общественного мнения, встать на учет в особом реестре «иностранных агентов». За неповиновение предусмотрены многотысячные штрафы и даже тюремное заключение сроком до трех лет. Московская Хельсинкская группа и движение «За права человека» уже заявили, что вынуждены прекратить свою деятельность в России. Правозащитное сообщество активно протестовало против поправок в закон об НКО, но единороссов это не остановило.

Разобравшись с митингующими и «иностранными агентами», власть решила навести порядок в интернете, в связи с чем четыре парламентские фракции внесли в Думу проект об изменениях в ряд законов в целях «защиты детей от вредоносной информации», в частности, предусматривающий возможность досудебного закрытия сайтов за размещение пропаганды наркотиков, информации о способах суицида, педофильского видео и «другой вредоносной информации». Этот закон вызвал шквал протестов в интернет-сообществе, так как, по сути, предоставил власти возможность закрытия в досудебном порядке практически любого сайта. Российская Wikipedia даже приостановила свою работу на один день. Такая реакция возымела действие: ко второму чтению закон поправили, изъяв из него пункт о «вредной информации».

В процессе рассмотрения этих поправок депутат Александр Хинштейн внес в Госдуму еще один законопроект, предусматривающий возвращение в Уголовный кодекс статьи «Клевета». После творческой доработки проекта коллегами Хинштейна осужденным за клевету грозят миллионные штрафы.

Рассмотрение законов о клевете и НКО единороссы провели в рекордные сроки: клевету вернули в Уголовный кодекс за неделю, условия деятельности некоммерческих организаций ужесточили за две.

Такая спешка явно идет вразрез с установками нового председателя партии «Единая Россия» Дмитрия Медведева, который неоднократно заявлял, что обсуждение законов должно занимать не менее 60 дней, чтобы парламентарии могли услышать все стороны. Единороссы от упреков в саботаже распоряжений собственного лидера отмахиваются.

Новые лица

В новой Думе на первый план выдвинулись ранее не слишком известные депутаты.

Новыми лицами парламента от «Единой России» стали депутат от Камчатки Ирина Яровая и депутат из Татарстана Александр Сидякин, считающийся близким к Радию Хабирову, заместителю начальника управления по внутренней политике администрации президента.

Именно Сидякин и Яровая выступили соавторами законопроектов, вызвавших гнев правозащитников и оппозиционеров.

Сидякин на нападки реагирует спокойно и говорит, что не все правозащитники считают законы об увеличение штрафов и введении жестких правил для НКО носящими репрессивный характер. «Высказываемая критика не отражает весь спектр мнений правозащитных организаций обо мне и моей законотворческой работе. Многие считают, что эти законы нужны, и, кстати, если говорить о практике правоприменения нового закона о митингах, то мы видим, что он уже способствует воспитанию правовой культуры общества в отношении массовых акций, — сказал Сидякин. — Посмотрим, как будет работать новый закон об НКО. Думаю, через несколько месяцев мы сможем дать взвешенную оценку, нужен ли он был и был ли своевременен».

Главными звездами оппозиционного крыла Думы стали депутаты от «Справедливой России» Геннадий и Дмитрий Гудковы и Илья Пономарев.

Они инициировали «итальянскую забастовку», присутствовали практически на всех оппозиционных митингах и активно общаются с непарламентской оппозицией. Участие этих депутатов в акциях протеста уже стало предметом нареканий со стороны единороссов, обвиняющих коллег в нарушении этических стандартов российского парламента.

Есть и критика со стороны оппозиции: мол, деятельность этих парламентариев привлекает много внимания, хотя эффекта не дает.

Пономарев считает, что результат появится, когда в работу Госдумы включатся не только парламентарии, но и простые люди, и что на данном этапе решена важная задача — вернуть в парламент дискуссию и привлечь внимание людей к деятельности Госдумы, которая ранее интереса у большей части населения не вызывала. «С одной стороны, принципиально ничего не изменилось, наши действия, по большому счету, — это сотрясание воздуха. Но шум, который они производят, — это ответ на запрос общества. Деятельность Госдумы впервые за многие годы оказалась в центре внимания, трансляции заседаний смотрят десятки тысяч человек, — сказал Пономарев «Газете.Ru». — Да, пока это внимание интернет-сообщества, но это уже качественные изменения. Задача следующей сессии — перейти от интереса к практическим действиям. Пока на Думу смотрят, как на цирк, делают ставки. Надо, чтобы люди включались в нашу работу, предлагали свои поправки в законы, формировали свои правила игры».

Еще одним новым лицом Госдумы стал спикер Сергей Нарышкин, сменивший на этом посту Бориса Грызлова (так и не получившего пока нового назначения). До этого Нарышкин возглавлял администрацию президента. Придя в Госдуму, Нарышкин обещал сделать ее местом для дискуссий и дать возможность работать всем политическим партиям.

Пока что, впрочем, разница между партийным спикером Грызловым и беспартийным Нарышкиным неочевидна. Если Дума и стала чуть более живым и дискуссионным местом, то явно под влиянием улицы и в связи с большим представительством оппозиционных партий.

Директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко считает, что, с одной стороны, в Госдуму за последние полгода действительно вернулось понятие дискуссии, причем заслуга в этом принадлежит именно Нарышкину, с другой — она осталась безотказным инструментом в руках исполнительной власти.

«Ярким примером последнего тезиса является спешное возвращение в Уголовный кодекс статьи «Клевета». Полгода назад единороссы ее убрали оттуда по инициативе тогдашнего президента Дмитрия Медведева и говорили, какое это мудрое решение, а теперь вернули и снова говорят, какое это мудрое решение. Сама атмосфера эмоциональной накачки и готовности демонстрировать лояльность серьезно облегчает возможности для лоббистского воздействия на депутатов. Например, под предлогом заботы о детях спешно принимается в трех чтениях полный запрет на рекламу алкоголя в интернете. У людей за пару недель отбирают большие деньги и не дают им даже высказаться, в результате происходит передел рынка на десятки миллионов долларов, — пояснил Минченко. — Таким образом, пока Госдума — инструмент в руках исполнительной власти и лоббистов».

По мнению Минченко, развитие событий в парламенте будет зависеть, с одной стороны, от общеполитической ситуации в стране, с другой — скорее всего, сохранится действующая система: демократический процесс обсуждения и предсказуемое голосование. Еще один сценарий — выделение в «Единой России» групп депутатов с различными интересами и позицией, но он пока маловероятен.

Ситуация в Госдуме двойственная, согласился директор фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов. Вроде бы действия оппозиции более заметны, например, «итальянская забастовка» «Справедливой России», вызвавшая широкий резонанс. Но содержательная работа Думы полностью подконтрольна исполнительной власти, в ее же руках остается главный рычаг давления на оппозицию — угроза снятия неприкосновенности, которая, вероятно, будет активно использоваться.

«Думаю, в следующей сессии ситуация подконтрольности Думы сохранится, хотя существующие проблемы будут нарастать: это и условная легитимность, и низкая оценка гражданами роли парламента в политической жизни, и отсутствие у общества каких-либо ожиданий от парламентариев. При сохранении готовности парламентариев проявлять лояльность власти по любому поводу, ничего не изменится», — заключил Виноградов.