Сделать Газету.Ru своим источником в Яндекс.Новостях?
Нет, не хочу
Да, давайте

«Мы способны поженить натовскую систему ПРО с российской»

Интервью с замглавы Пентагона Александром Вершбоу

Замглавы Пентагона, бывший посол США в России Александр Вершбоу прилетел в Москву на встречу с представителями российского Минобороны — как и Вершбоу, бывшими дипломатами. Разговор пойдет об итогах «арабской весны», о перспективах согласования позиций двух стран по евро-ПРО и о сотрудничестве в Афганистане, рассказал «Газете.Ru» Вершбоу

— Господин Вершбоу, каковы цели вашего визита в Москву?

— Мы прибыли в четверг вечером, наши встречи начинаются в понедельник. Тогда у нас состоится встреча в Министерстве обороны. Как вы помните, бывший министр обороны США Роберт Гейтс и министр обороны России Анатолий Сердюков создали рабочую группу по взаимоотношениям в области обороны. У нас много подгрупп, и одна из них касается вопросов противоракетной обороны. Что привело меня в Москву на этот раз – это вопросы глобальной и региональной безопасности: мы будем говорить о Ближнем Востоке, Центральной Азии, отношениях России с НАТО.

— Вы будете встречаться с министром Сердюковым?

— Нет, это будет встреча подгруппы — мы будем встречаться с Сергеем Кошелевым, который возглавляет направление международного сотрудничества в Минобороны и работает с замминистра Анатолием Антоновым. Кошелев, как и Антонов, пришли недавно в Министерство обороны из Министерства иностранных дел. Мы будем сравнивать наши взгляды, в первую очередь на значение тех исторических преобразований, которые имеют место на Ближнем Востоке и получили название «арабское пробуждение», на то влияние, которые они оказывают на нашу политику, а также на то, как мы можем помочь реформистским силам и как иметь дело с той нестабильностью, которую принесли перемены.

Что касается Центральной Азии, то мы будем обсуждать возможности для сотрудничества в вопросах транснациональной безопасности, вызовов, с которым сталкивается этот регион, в вопросах безопасности границ, борьбы с контрабандой наркотиков. Конечно, мы еще не завершили работу, и там идут процессы, которые поддерживают нестабильность в этом регионе.

Я имел дело многие годы с вопросами взаимоотношений России и НАТО. Сейчас мы рассчитываем на сотрудничество сразу по нескольким направлениями, в том числе по вопросам ПРО, а также борьбы с терроризмом, пиратством, проведения миротворческих операций. Мы установили весьма хорошее сотрудничество в Афганистане. На саммите Россия — НАТО было решено начать подготовку афганских национальных сил безопасности для борьбы с контрабандой наркотиков. Россия также очень поспособствовала (стабилизации обстановки в Афганистане – «Газета.Ru»), когда позволила провозить оборудование для войск НАТО и по воздуху, и железнодорожным транспортом.

— Таким образом, вы являетесь посланником не только США, но и НАТО. В отношениях между Россией и НАТО существует некоторое разочарование в связи с разногласиями по вопросу о создании общеевропейской ПРО. Российские предложения, сделанные после Лиссабонского саммита Россия — НАТО, о более плотном сотрудничестве при создании ПРО, не были восприняты.

— Россия и НАТО уже более десяти лет поддерживают тесные отношения, в которых были и успехи, и разочарования. Наши взаимоотношения прерывались дважды, но ненадолго, в связи с Косово и в связи с войной с Грузией. Но они покоятся на стабильном прагматическом основании – совместной борьбе с терроризмом, пиратством, наркоторговлей, мы проводим совместные учения, которые позволяют нашим вооруженным силам испытывать свою совместимость. Но я думаю, что и страны НАТО, и Россия согласятся, что существует большой потенциал, который до сих пор не реализован. ПРО может быть очень важной областью сотрудничества, которая переведет все наши отношения на новый уровень. Мы работали напряженно в разных направлениях и в рамках НАТО, и на двустороннем уровне со времени Лиссабонского саммита, на котором президент Медведев высказал своею заинтересованность в сотрудничестве. Мы, конечно, изучили российские предложения, обсудили их с Россией. Были некоторые вопросы, которые нам тяжело принять, но мы пытаемся адаптировать их к нашим предложениям, что дает очень содержательную основу для сотрудничества.

Вы правы, наша задумка – это две отдельные системы ПРО, которые координируют свои усилия, а не одна единая система, но мы верим в это рамочное предложение, полагая, что исходя из него сотрудничество может быть очень глубоким и может принести большую пользу для национальной безопасности всех стран. Мы предполагаем, что мы вернемся к практическим вопросам, совместному анализу того, как совместно будут работать эти системы ПРО. Этот анализ поможет России лучше понять возможности нашей системы и понять, что она не является угрозой российским стратегическим силам сдерживания.

Мы также предлагаем создать две структуры кооперативной ПРО. Одна – это центр интеграции данных с российских и натовских радаров и сенсоров, в том числе наземных и космических. Второй центр будет вовлечен в планирование и координацию работы ПРО. Там и российские, и американские офицеры будут работать вместе бок о бок 24 часа в сутки, разрабатывая планы, как вести себя при разных сценариях нападения. У нас уже есть возможности и разработанные планы по координации перехвата ракет, которые будут направлены в сторону России или стран НАТО.

Наши предложения разные, но нам кажется необходимым содержательное сотрудничество по всей проблематике отражения угроз со стороны таких стран, как Иран. И мы думаем, что мы трансформируем отношения России и НАТО, если будем работать в этом направлении. Еще много препятствий придется преодолеть на этом пути, но мы привержены идее это сделать.

— Что конкретно не понравилось НАТО в российских предложениях?

— Два центра, о которых я говорю, были созданы по российским предложениям на совете Россия — НАТО в декабре 2010 года, во всяком случае, они очень похожи на изначальные российские предложения, хотя и адаптированы к нашему предложению о создании двух параллельных систем, а не единой системы. Касательно изначальных предложений президента Медведева, у нас были трудности с идеей того, что Россия будет принимать ответственность за защиту какой-то части НАТО. Мы исходим из мысли, что только страны НАТО могут нести такую ответственность, так же как и Россия должна нести ответственность за то, чтобы защищать свою территорию. Наша идея заключается в том, чтобы наложить друг на друга две эти миссии, помогая другой стороне в обеспечении возможностей противоракетной обороны, не замещая, а дополняя, – на этом предложении мы можем сойтись.

— Пока Европа только говорит о создании ПРО в рамках НАТО, что происходит с адаптивной ПРО США, которая беспокоит Россию из-за поспешности, с которой Румыния, Турция и другие страны готовятся к ней подключиться?

— Мы работаем над этой архитектурой в течение нескольких лет. Она задумана для того, чтобы предоставлять максимальную защиту европейской части НАТО от ракетных атак со стороны Ближнего Востока. Эта система будет введена в строй через 9 полных лет, так что есть много времени, чтобы обсудить с Россией, как мы можем координировать наши системы и создать единую архитектуру ПРО в Европе. Первая часть создания этой программы началась с размещения корабля, оснащенного системой Aegis, в Средиземноморье ранее в этом году. Мы только заключили соглашение с Турцией о размещении там радара, который будет ориентирован в ту сторону, откуда исходит угроза, т. е. на Ближний Восток. Эта система не угрожает России и находится только на ранних этапах разработки — у нас есть время для того, чтобы синхронизировать этот процесс с НАТО.

— Американская система ПРО строится независимо от европейской, и таким образом США не несет никаких обязательств перед Россией?

— Американская система будет нашим вкладом в общеевропейскую ПРО, и на Лиссабонском саммите в ноябре союзники по НАТО договорились сделать создание системы ПРО главной миссией НАТО в будущем, учитывая растущую угрозу распространения ракетных технологий и оружия массового уничтожения. ПРО США – это крупнейший вклад, но в будущем это будет ПРО НАТО. Так же как мы способны «поженить» американские технологии с командно-контрольной системой НАТО, мы способны «поженить» натовскую систему ПРО с российской и создать рамки сотрудничества на пользу обеим сторонам.

— Давайте вернемся к вопросу о региональной безопасности. В России заговорили о необходимости реформировать ОДКБ, его структуру и задачи с тем, чтобы организация была более мобильной и отвечающей на вызовы сегодняшнего дня. Как вы думаете, возможно ли как-то углубить сотрудничество между ОДКБ и НАТО?

— Мы с интересом смотрим на дискуссии о будущей роли ОДКБ. Это наш общий принцип — мы приветствуем координацию с нашими региональными партнерами при решении региональных проблем. Наш президент говорил об этом. Мы готовы сотрудничать и на двусторонней основе, и на многосторонней основе с ОДКБ и другими международными партнерами по специфическим проектам, в которых у нас есть общий интерес и от которых получить пользу могут все стороны. Я, как ветеран НАТО, считаю, что немного рано проводить параллели между НАТО и ОДКБ, которая как организация меньше и чья деятельность на нынешнем уровне своего развития сфокусирована на ограниченной географической территории. Но то, чего достигла НАТО в области интеграции командных структур, коллективного планирования, ответа на разные угрозы, — это то, чего ОДКБ стоит также попытаться достичь. Всегда более эффективно работать с партнерами, которые разделяют общие интересы.

— Вы сказали, что ОДКБ более ограниченная региональная организация, но главным вопросом для ОДКБ является безопасность в Афганистане и Средней Азии. 2014 год называется переломным для Афганистана и региона вообще. США завершат к тому времени вывод своих войск, а оставшийся в регионе контингент изменит формат своего присутствия, например прекратит работу база Манас в Киргизии. Какие есть гарантии безопасности для региона после вывода войск?

— Если говорить о переходном процессе, который имеет место в Афганистане, то мы достигли значительного прогресса в области безопасности, обеспечив афганскому правительству, армии и полиции возможность взять на себя руководство и ответственность в области безопасности и администрирования их собственной страны. «Талибан» (организация запрещена в России) сейчас занял оборонительную позицию. Я не хочу сказать, что он разбит, но многие из их целей прошлых лет не достигнуты, их силы на поле боя сократились. У них остаются возможности для совершения время от времени крупных атак, но мы считаем, что мы достигли прогресса. После 2014 года у нас будет долгосрочное стратегическое партнерство с Афганистаном, мы продолжим тренировать и помогать афганцам в деле поддержания мира.

Мы, конечно, не можем ничего гарантировать в будущем, но у нас правильная стратегия, которая может обеспечить долгосрочную стабильность в регионе. Наше присутствие в регионе будет сокращено. Вы упомянули транзитный центр в Манасе. Сейчас этот центр важен для безопасности не только Афганистана, но и России, и центральноазиатских стран, и США. Мы всегда говорили, что наше присутствие в Манасе является временным, и, по мере того как мы будем продвигаться вперед в переходном процессе, мы в меньшей степени будем использовать его для переброски персонала и материалов. Так что сейчас мы очень благодарны правительству Киргизии за предоставление этого транзитного центра, от работы которого оно получило не только материальную выгоду, но и помощь в вопросах безопасности.

— Это было решение США или Киргизии? Новые революционные власти, как говорят, приняли это решение, ориентируясь на Россию.

— Как мы и говорили, каждый получает выгоду от стабилизации в Афганистане. Нынешнее соглашение с правительством Киргизии давало нам право на использование Манаса до 2014 года. Никто не может сказать, каковы будут наши потребности в 2014-м или 2015 году, но наше присутствие будет существенно сокращено, так что наша потребность в Манасе также будет сокращена, если не отпадет полностью.

— В настоящее время идут переговоры между Москвой и Душанбе о возвращении российских пограничников в Таджикистан. Россия обеспокоена безопасностью этой страны. Есть ли у США планы по оказанию помощи Душанбе в области безопасности?

— Конечно, это не совсем мое дело — комментировать переговоры между Россией и Таджикистаном о сотрудничестве в области безопасности или присутствия российских войск там, но в наших общих интересах помочь таджикскому правительству, с тем чтобы оно было способно обеспечивать безопасность, эффективно контролировать границу и отвечать на угрозы из Афганистана. Так что это тот вопрос, который мы будем поднимать и на переговорах между нашими правительствами, и правительствами стран региона. Мы будем обсуждать, как мы можем помочь им обеспечивать безопасность. Мы будем обсуждать это и на двусторонней основе, и поддерживать инициативы ОДКБ и ШОСа. Но мы точно готовы открыто говорить о ситуации в Афганистане, о нашей стратегии, о наших долгосрочных планах и недопонимании вокруг них. У нас нет амбиций по созданию постоянных баз в этом регионе, но с точки зрения стабильности мы хотим помочь этим странам прочно встать на ноги.

— Помочь в прямом смысле, финансово или через программы тренинга?

— Честно говоря, не знаю, есть ли у нас программы тренировок в Таджикистане, но в принципе в пределах своих ресурсов (вы знаете, Пентагону урезали финансирование) обсуждать с правительствами этих стран мы готовы любые проекты, даже незначительные.

Поделиться:
Новости и материалы
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть