Законсервированные выборы

На парламентских выборах в Иране соревнуются между собой фракции консерваторов

Александр Артемьев 14.03.2008, 15:25

Иран избирает сегодня меджлис, однопалатный парламент. Большинство кандидатов с самого начала не прошли жесткий отбор совета стражей, призванного блюсти моральный облик и политическую лояльность выдвиженцев. За бортом гонки остались не только явные оппозиционеры, но и большинство умеренных реформистов. В результате между собой соревнуются ультраконсерваторы и просто консерваторы.

Иранским избирателям предстоит сегодня в восьмой раз после Исламской революции 1979 года прийти к избирательным участкам и определить состав меджлиса — однопалатного парламента, чья деятельность остается под жестким контролем духовного руководства страны. Голоса иранцев приобретают особенную значимость в свете грядущих в следующем году выборов президента страны.

Духовный руководитель Ирана аятолла Сейед Али Хаменеи, пришедший на участок сразу же после открытия, опуская бюллетень, объявил, что нынешние выборы «критические для страны и для нации», передает госинформагентство ИРНА. Однако ограничения, с которыми пришлось столкнуться кандидатам в депутаты, и сам их прореженный состав не позволяют говорить, что итоги голосования могут принести сенсацию.

На 290 мест претендуют порядка 3000 кандидатов. Это неточная цифра — около 1100 человек из 4470, которые были зарегистрированы как кандидаты, вышли из гонки в последний момент.

Кандидатам, прежде чем быть официально занесенными в избирательные бюллетени, приходится проходить жесткий отсев, которым занимается наблюдательный совет или совет стражей, состоящий из исламских правоведов. Членов совета назначает единолично духовный руководитель Ирана аятолла Сейед Али Хаменеи, и они должны определять, есть ли у того или иного соискателя депутатского кресла «вера в основы Исламской Республики» и насколько «достойна» его репутация.

Перед нынешними выборами нравственный отбор не прошли две пятых из 7,2 тыс. потенциальных кандидатов, причем в их число попал и внук основателя современного иранского государства аятоллы Хомейни Али Эшраги.

Большинство агитационных материалов также не преодолели экспертизу властей, а сама кампания официально длилась лишь неделю, причем один из ее дней выпал на праздник.

Главный научный сотрудник ИМЭМО РАН Георгий Мирский уверен, что отсев кандидатов имеет мало общего с заботой об их моральном облике и является инструментом в борьбе за власть между фракциями иранского руководства. Успех в этой борьбе пока на стороне консерваторов, и до выборов допущены лишь близкие им по духу кандидаты, те, кто «твердо действуют в русле религиозной идеологии».

Реформисты, бывшие в фаворе в 1997–2005 годах при правлении предыдущего президента Мохаммада Хаттами, в этом составе парламента имели около 40 мест. Сейчас они рискуют оказаться в еще большем меньшинстве.

Мирский делит борющихся между собой фракции «муллократии» на две категории. Во-первых, это очень похожие по своему складу мышления на президента страны Махмуда Ахмадинеджада «крайние догматики», для которых противостояние с Западом и разоблачение Соединенных Штатов — более ответственная задача, чем приведение в порядок собственной экономики. Большинство из них, как и сам «политический хулиган» Ахмадинеджад, — выходцы из «Корпуса стражей Исламской революции» (КСИР), главной опоры иранского режима.

Им противостоят традиционные консерваторы из среды шиитского духовенства, которые также скептически смотрят на Запад, но избегают громких и провокационных высказываний. Сторонники сравнительно умеренной линии могут рассчитывать также на поддержку некоторых ключевых фигур иранского руководства — бывшего секретаря Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани, тегеранского градоначальника Багера Галибафа и даже бывшего главы КСИР Мохсена Резая. Все они известны как сторонники жесткой линии, но по сравнению с Ахмадинеджадом выглядят миролюбиво.

По мнению Мирского, аятолла Хоменеи, допустив такую «вольность», «хочет показать Ахмадинеджаду, что тот у него на коротком поводке и в случае чего он может быстро подыскать ему замену».

И все же «эти выборы в меджлис станут самыми ограниченными» за последнее время, приводит мнение американского эксперта по Ближнему Востоку Энтони Кордсмана телерадиокомпания Voice of America. Мирский согласен: «Если использовать выражение Уинстона Черчилля, иранская политика все больше становится похожа на «схватку бульдогов под ковром».

Для избирателей, которые вынуждены будут выбирать между слишком похожими друг на друга кандидатами, такое положение вещей не осталось незамеченным. Многие иностранные корреспонденты в Иране отмечают, что жители страны наблюдают за предвыборной гонкой с апатией. Предварительные оценки дают не более 50% явки, а в столице страны Тегеране она вообще может составить смехотворные цифры. Не случайно аятолла Хоменеи за день до голосования объявил выборы «национальным и религиозным долгом» каждого иранца.

В то же время меджлис, как бы ни была усложнена процедура избрания в него, остается одним из самых важных органов Исламской Республики и фактически единственным, работающим на принципах, сравнимых с теми, на которых основаны западные демократии. Парламентские выборы могут стать настоящим референдумом о доверии запустившему экономику страны Ахмадинеджаду, которому в следующем году предстоит переизбираться на новый срок.