Алексей Андреев

«Собаки-терапевты могут сделать чью-то жизнь счастливее»

Собаки-терапевты - явление новое для нашей страны. Откуда они берутся, для чего нужны, кому помогают и насколько это востребовано в обществе, рассказала проекту PETS руководитель фонда «Не просто собаки» Наталья Быстрова.

— Расскажите про ваш фонд — с чего все начиналось, кому пришла в голову такая идея?

— Идея пришла в голову два с половиной года назад девушке, которая взяла двух собак из российского приюта. Она живет в Голландии и всегда мечтала завести дворняжку. А в Голландии с этим напряженно, в приютах очень много собак со сломанной психикой, которых сложно адаптировать в семье. Она хотела именно собаку для себя, для семьи и поэтому решила взять ее из России. А в России, как известно, дворняжек очень много, можно выбрать на любой вкус, цвет и размер. И она нашла двух собак, которых забрала к себе в Голландию. И поняла, что в России эти собаки очень непопулярны, здесь никто за ними так не охотится, как голландцы, которые думают, что это настоящее сокровище.

И она решила придумать что-то, чтобы доказать россиянам, что дворняжки — это такие собаки, которые лучше всего подходят для жизни в семье, и что в приютах очень много добрых, адекватных, здоровых собак, которых очень легко можно взять, и они будут прекрасными компаньонами. И стала думать, как можно это доказать на практике.

В Голландии такие фонды, как наш, очень распространены, буквально в каждом маленьком городе, в каждой деревне есть такие организации, которые приезжают с животными к бабушкам. В основном к пожилым людям, потому что там нет сирот в таких количествах, как у нас. И животные помогают людям, которые находятся в сложной ситуации - либо в домах престарелых, либо в хосписе, либо в больницах.

И она сама приходила с собаками к своей бабушке, которая болела, и увидела, что, действительно, это работает, что бабушка становится веселее, улыбается, смеется. И подумала, что хорошо бы в России сделать то же самое. Продемонстрировать, что собаки, которых взяли из приюта, потом могут сделать чью-то жизнь счастливее, и таким образом доказать, что они способны очень на многое.

И так родился этот проект. Она предложила это тем, кого знала по приюту. У меня тоже собаки из этого же приюта. И есть еще несколько волонтеров, которые вместе с нами работают. И такой вот интернациональной компанией мы начали два года назад этот проект.

— Насколько трудно было воплощать эту идею в российских реалиях?

— Мы думали, что будет гораздо сложнее, если честно. Потому что мы ожидали, что нас вообще никуда не пустят. Во-первых, когда мы скажем, что мы приезжаем с собаками, и во-вторых, когда мы скажем, что это собаки беспородные. Потому что люди ожидают хотя бы лабрадоров, колли, спаниелей, или хоть кого-нибудь, кого они считают хорошими собаками для людей. А мы говорим, что нет, это беспородные собаки. И, конечно, поначалу люди не то, чтобы напрягались, но удивлялись. Потом уже помогал тот образ, который удалось создать за время работы в приюте. У нас были уже какие-то связи с другими благотворительными организациями. Например, мы знали сотрудников первого московского хосписа, и они нас. Вообще, некоммерческое сообщество в России пока очень узкое. И поэтому все, кто работают активно и кто вовлечен во все социальные проекты, друг друга знают. Поэтому нас тоже многие знали.

Мы всегда говорили — давайте мы приедем один раз, вы посмотрите, если вам не понравится, то мы просто не будем дальше приезжать. И не было ни одной организации, которая бы после первого раза сказала, что больше, наверное, не надо. Все говорили, что да, приезжайте, так часто, как вы сможете. И сейчас у нас возникает уже противоположная проблема. Мы знаем, что очень многим это нужно. Стариков просто тысячи по Московской области и дальше, куда мы просто не можем доехать. Они все нас ждут каждый день с распростертыми объятиями. Можно к ним ездить и оставаться там, неделями сидеть, для них это огромное счастье. Поэтому сейчас уже проблема в том, что мы просто не можем удовлетворить спрос.

— В вашем фонде работают более 30 команд. Как у вас проходят отбор люди и собаки?

— Сначала мы пригласили тех хозяев собак, которых знали по приюту. Мы знали, что эти собаки потенциально могут подойти как собаки-терапевты. Специалист провел тестирование на различные виды агрессии: зооагрессию, агрессию к другим собакам, к людям, к боли. И отбор прошли собаки, которые не проявили никакой реакции, то есть были терпеливыми, спокойными, никак не реагировали на болевые ощущения, радостно встречали незнакомых людей. Это достаточно редкие качества, потому что собаки, как и люди, все очень разные, и далеко не все с распростертыми объятиями бросаются к незнакомым людям.

Есть собаки, для которых общение с любыми людьми - огромное удовольствие, и мы стараемся искать именно таких. И сейчас у нас появилось уже больше 40 таких команд. В основном это люди, которые взяли собаку либо из приюта, либо с улицы, либо каким-то еще образом спасли и воспитали из нее домашнего компаньона, который потенциально может помогать и другим людям.

Отбор проходят не все собаки, многие оказываются довольно скромными и пугливыми. В домашней атмосфере им проще, они раскрываются, ведут себя очень раскрепощенно. А когда попадают в ситуацию тестирования, когда много незнакомых людей, все страшно, тебя щипают за ноги, конечно, многие зажимаются, и таким собакам просто будет некомфортно дальше в таких же ситуациях работать. Мы стараемся находить тех собак, для которых это будет взаимоприятное общение с людьми.

— Как происходит процесс обучения собаки? Какие этапы обучения она должна пройти?

— Хозяин забирает свою собаку из приюта и обучает ее базовым навыкам. Эта собака должна не бояться города, спокойно заходить в лифт, ходить по лестницам, не бояться подъезда, не бояться встречающихся ей на пути незнакомых людей, других животных, не бросаться на других собак, уметь с ними знакомиться. Для собак из приютов это достаточно, как оказалось, простой навык, потому что они живут в ситуации большого количества животных, и они очень хорошо понимают этот язык, они очень хорошо общаются с другими собаками. Они знают все технологии, по которым надо знакомиться с встречающимися им незнакомыми животными. В этом смысле у нас много таких талантливых сотрудников.

Помимо этого, собака обучается базовым командам. Мы не требуем какой-то цирковой дрессировки, хотя это очень приветствуется, потому что бабушки очень любят собак, которые умеют прыгать через барьеры или делать зайку, или еще что-нибудь. Но в целом, собака должна обязательно уметь сидеть, лежать, ходить рядом, ходить на провисшем поводке, чтобы не тянула, чтобы спокойно слушалась хозяина.

И очень важно, чтобы у собаки и ее хозяина было взаимопонимание, и они друг друга хорошо чувствовали. Когда они приезжают в какое-то учреждение, это всегда команда. Собака не сама по себе ходит, она всегда с хозяином, и хозяин общается с людьми - с пожилыми, с детьми, с взрослыми, с персоналом. Они должны всегда ходить вместе и всегда чувствовать какую-то связь и поддержку. Собакам, которые ездят с временными опекунами, которые еще ищут дом, им ощутимо сложнее, и мы это видим всегда. Они больше волнуются, не понимают, как реагировать в каких-то стрессовых ситуациях, начинают озираться. А те, у кого есть хорошая взаимосвязь с человеком, по ним видно, что они друг друга слышат и понимают. Достаточно просто сказать: пойдем со мной или посиди рядом с бабушкой, или смотри, какая вкусная печенька, иди покушай — и она идет. Это такое налаженное взаимопонимание. Обычно оно приходит с годами, поэтому самые лучшие наши терапевты — это те, кому уже около 5—7 лет, кто давно живет в семье, несколько лет хотя бы. И они уже такие спокойные, домашние, они понимают хозяев буквально с движения бровей, достаточно махнуть рукой – и она уже все поняла. Вот это наши самые образцово-показательные команды.

— Какая реакция на собак была у детей, взрослых из домов престарелых при первой встрече.

— Первые встречи, конечно, всегда самые эмоциональные. Старики, как правило, особенно дедушки, реагируют немножко скептически, потому что они не любят жалость и не любят, когда к ним относятся как к каким-то пациентам больницы. А мы приходим вроде как с какими-то лечебными собаками, и поэтому они так немножко… мол, ну, что я собак не видел никогда, что вы мне тут. А потом они сами уже подходят: а что за собака, а откуда, а у меня тоже были. Начинают их дрессировать и вовлекаются в процесс.

А с детьми, даже с домашними детьми, эффект удивительный. Казалось бы, домашние дети, что им мешает видеть собак на улицах, во дворе, у друзей, даже если дома нет. А оказывается, что для них это всегда огромное потрясение, особенно когда можно взаимодействовать, а не просто увидеть и пройти мимо. Потому что многих детей, к сожалению, родители, когда видят животное, сразу прижимают к себе, чуть ли не на руки хватают, и пойдем-пойдем скорее мимо чудовища. Поэтому детям, конечно, очень не хватает этого взаимодействия с живыми существами. Они буквально до визга и до сваливания в кучу на собаку, в полном восторге к ним несутся. И мы стараемся перед тем, как заходит собака первый раз в комнату или в класс, сначала поговорить с детьми, сказать, что придет собака, не надо ее месить, не надо на нее падать, не надо всем сразу на нее скучиваться. Потому что ей будет неприятно, что на ней так нависли, что для животного это неестественно. Вы к ней постепенно подходите, познакомьтесь. Стараемся как-то их подготовить, но не всегда это работает. Каждый раз это для них огромное эмоциональное переживание.

Когда просто входит собака в комнату, то возникает какой-то взрыв эмоций. Особенно, конечно, малыши, они просто не понимают, как собой овладеть, и бегут, обнимают, бросаются на шею. Те, кто боятся, наоборот, начинают плакать, бегать от собаки, отходить. Потом понимают, что все же бегут, обнимают, нужно как-то тоже поучаствовать. Самые большие наши достижения – это когда мы видим, что дети, которые плакали при виде собаки, когда мы приезжаем уже второй, третий раз, они сначала перестают плакать, потом начинают бросать еду. Потом поближе, поближе. Потом уже начинают гладить. И потом их не оторвать, они уже вешаются на собаку, не отпускают. Тогда это, конечно, огромная победа, и видно, что ребенок раскрывается.

— Какие у вас планах на будущее, есть ли новые проекты? Как в дальнейшем вы будете развиваться?

— Планов у нас очень много. За эти два года мы очень сильно выросли. И не ожидали такого быстрого роста. Сложно было что-то прогнозировать, поскольку нет таких проектов в России. И, учитывая сложную ситуацию с бездомными животными и с отношением к животным в целом, как в учреждениях, так и просто людей на улицах, не было очевидно, что это может быстро и активно расти.

Было понятно, что будет множество преград и сложностей, которые надо будет все время преодолевать. Тем не менее, мы очень выросли, появилось много учреждений, в которые мы ездим, очень много команд, много волонтеров. И в будущем, конечно, мы, хотим растим дальше. Очень большой спрос, как я говорила. Очень много и домов ребенка, и детских домов, и домов престарелых, и школ, которые постоянно говорят: пожалуйста, приезжайте к нам хотя бы на один урок, расскажите. А мы не можем, потому что у нас все расписано, уже 15-20 выездов в месяц. То есть через день, через два дня, каждый день мы едем. Просто не хватает ресурсов трудовых.

И, конечно, главное наше развитие в том, чтобы находить спонсоров, находить пожертвования и находить какие-то гранты на то, чтобы привлекать рабочую силу. Потому что нам нужны координаторы, нам нужны люди, которые могут ездить с командами, быть супервайзером, нам нужны фандрайзеры. То есть все-все сотрудники, которые в любом фонде отвечают за оперативную работу. Сейчас у нас три сотрудника в фонде, и только два из них последние два месяца получают минимальную зарплату. В этом смысле мы только на базовой ступеньке, мы только-только начали стабильно работать, искать стабильное финансирование. В нашем фонде это главная расходная статья, поскольку все остальное мы делаем сами.

У нас очень много волонтеров, которые работают бесплатно, и, в общем-то, на них все и держится. И они не просят денег за бензин, например, не просят денег за еду, которые они потратят при поездке в Тульскую область. Мы минимизировали полностью все свои расходы, и остались только расходы на специалистов и на трудовые ресурсы. А на это всегда сложнее всего находить деньги, любому фонду. Все хотят отдавать на операцию или на корм собачкам, а на зарплату человеку, который будет учить собаку, уже никто не хочет. Главная наша задача в том, чтобы людям объяснить, на что нужны деньги, что специалисты обязательно должны работать с животными, должны быть психологи, которые работают с детьми. И все эти люди не могут работать за еду или за воздух, за общение с собачками, и необходимо им что-то платить. Поэтому фонду и нужны деньги на оплату сотрудников.

Ищут дом