Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Не нужно повторять ошибки США

С какими проблемами сталкивается система образования в США

Мурат Чошанов 15.01.2013, 11:35
iStockPhoto

Результаты математических достижений российских школьников, особенно восьмиклассников, по итогам международного исследования TIMSS-2011 приятно удивили... И одновременно насторожили. Постараюсь объяснить, почему.

От редакции. Обращаем ваше внимание, что тексты, опубликованные в рубрике «Личный опыт», написаны читателями «Газеты.Ru». Редакция не всегда разделяет их точку зрения.

Во-первых, настораживает нестабильность результатов российских школьников. К примеру, те же восьмиклассники в исследованиях TIMSS-1995 и 1999 годов показывали результаты в районе 524-526 пунктов. Затем результаты резко упали в 2003 и 2007 годах до 508-512. В 2011 показатель вырос до 539 пунктов. Трудно прогнозировать, что будет дальше... Хотелось бы, как минимум, удержаться на достигнутом.

Во-вторых, настораживает расклад результатов российских восьмиклассников по типам задач. В исследовании использовались задачи трех типов: 1) задачи на знания (knowing), 2) задачи на применение (applying), и 3) задачи на рассуждение (reasoning). Причем когнитивный уровень задач первого типа ниже, чем второго и третьего. Как показали исследования, лучше всего россияне умеют решать именно задачи низкого когнитивного уровня — на знание и хуже всего задачи высокого уровня - на рассуждение. Для сравнения, японские восьмиклассники наоборот лучше всего решают более сложные задачи на рассуждение. А, к примеру, австралийские школьники примерно на одинаковом уровне решают все три типа задач.

О чем это может говорить? Наверное, прежде всего, о приоритетах в обучении математике. Одно дело натаскивать на знания, другое — развивать мышление. Здесь есть над чем подумать. Тем более, что в добрые советские времена, когда математическое образование действительно было сильным, акцент всегда делался на развитии мыслительных способностей учащихся. Не хотелось бы, чтобы в погоне за международными рейтингами, задача развития мышления в российской школьной математике отошла на задний план.

В-третьих, настораживает то, что мы не охотно учимся на ошибках. Как на собственных, так и на чужих.

На этом мне бы хотелось остановиться подробнее. Особенно в свете указа президента РФ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» (май 2012), и, в частности, постановления о разработке концепции развития математического образования в Российской Федерации. В течение последних 10-15 лет в силу не только прямых профессиональных, но и родительских обязанностей мне пришлось достаточно подробно изучить школьное математическое образование в США. Мои профессиональные обязанности заключаются в том, что уже более 12 лет я веду курсы математики и методики математики для начинающих и работающих учителей в Техасском университете. Более того, будучи родителем подростка, я на своей шкуре ощутил особенности школьной математике США, еженедельно на протяжении шести лет (с 6 по 12 класс) по старой и доброй российской привычке посещая школу и проверяя домашнюю работу дочери.

В связи с этим мне хотелось бы поделиться своими наблюдениями о состоянии школьного математического образования в США и обратить внимание российского читателя на те ошибки, которые не следовало бы повторять при разработке российской концепции развития математического образования. Кстати, по результатам TIMSS-2011 американские восьмиклассники уступают южно-азиатским и российским сверстникам и находятся на 9 позиции.

Системная ошибка №1

Школьное образование в США становится предметом усиленной критики, начиная со второй половины ХХ века. Частично эта критика была связана с успехами других стран в обучении школьников, в частности — по естественно-математическим дисциплинам. Именно в этом американцы видели корень успехов Советского Союза в освоении космоса. Это предположение нашло дальнейшее развитие в опубликованном в 1983 г. докладе «Нация на грани риска» (A Nation at Risk, National Commission on Excellence in Education, 1983). «Что происходит?» — спрашивали не только педагоги, ученые, методисты — работники сферы образования, но и политики, бизнесмены, общественность. Тревога связана с тем, что американцы справедливо считают: если школа выпускает людей, уровень образования которых не соответствует мировым стандартам, это угрожает, ни много ни мало, национальной безопасности страны.

Не случайно в США в 2000 г. была создана специальная комиссия по проблемам школьного образования. В нее вошли сенаторы, ученые, бизнесмены и учителя, а возглавил комиссию астронавт Джон Глен. Комиссия составила доклад президенту Соединенных Штатов под названием «Пока не поздно» (Before It Is Too Late, John Glenn's National Commission on Mathematics and Science Teaching for the 21st Century). В докладе в частности говорится: «Комиссия убеждена, что на заре нового столетия и тысячелетия будущее благосостояние нашего государства зависит не только от того, насколько мы хорошо обучаем детей в целом, но и от того, насколько мы хорошо обучаем естественным, фундаментальным наукам и математике. Эти науки дают нам продукты, уровень жизни, экономическую и военную безопасность, которые будут поддерживать нас как дома, так и во всем мире». При этом комиссия подчеркнула исключительную важность подготовки учителей для решения проблемы качества обучения в школе.

Последний громкий доклад о пробуксовке образовательных реформ в США был опубликован совсем недавно — в 2012.

Доклад под названием «Образовательная реформа в США и национальная безопасность» составлен Советом по международным отношениям Государственного департамента и адресован конгрессу США (U.S. Education Reform and National Security, Council on Foreign Relations, the U.S. Department of State). Лейтмотивом доклада является положение «Почему образование является вопросом национальной безопасности?». Составители доклада утверждают, что неудачи США в области образования представляют следующие пять угроз национальной безопасности страны:
(1) угроза для экономического роста и конкурентоспособности;
(2) угроза военной безопасности;
(3) угроза интеллектуальной собственности;
(4) угроза глобальным интересам США;
(5) угроза единству и сплоченности нации.

Более того, в докладе подчеркивается, что «военная мощь уже не является достаточным условием, чтобы гарантировать безопасность страны. Национальная безопасность сегодня тесно связана с человеческим капиталом. Человеческий капитал нации настолько же силен, насколько сильно образование. Поскольку экономическое благосостояние страны и ее безопасность зависят от успеваемости школьника, решили прагматичные американцы, значит, надо давать больше денег на научные исследования и разработки, в том числе — в педагогике и образовании. Статистические данные говорят о том, что в 2003 году государственное финансирование только научных исследований (не учитывая расходы на оборудование, инфраструктуру и прочее) в США составило 40,1 миллиарда долларов, почти в два раза больше, чем в 1993 году. В 2009 году финансирование исследований составило уже 55 миллиардов долларов. Львиную долю средств получают медицина и биология — 54% всего финансирования. Но и социальным наукам кое-что перепало — 2,4 миллиарда, в том числе финансирование научно-педагогических исследований — 921 миллион долларов.

В целом, согласно данным Всемирного банка расходы США на науку составляют 2,8% ВВП страны, в то время как расходы России — только 1,3%. Теплится надежда, что согласно государственной программе по развитию науки и технологий доля средств, выделяемых в России на науку, должна достичь к 2020 г. 3% ВВП. Поживем — увидим! В то же время следует заметить, что значительный вклад в поддержку науки в США вносят негосударственные фонды, которые, в свою очередь, стимулируются соответствующими налоговыми льготами.

Скептики непременно возразят: нашли, что сравнивать — США с ВВП в 15 трл. долларов и Россию с ВВП почти в 6 раз меньше (2,4 трл.). Возражение принимается. Приведу пример из той же весовой категории: страна-партнер России по БРИК — Бразилия. ВВП Бразилии (2,3 трл.) чуть меньше, чем у России, но при большем населении: 199 млн. — у Бразилии против 142 млн. — у России. Что ставит Россию значительно выше Бразилии по показателю ВВП на душу населения: у России этот показатель равен $16.700, а у Бразилии — $11.800. Но! Бразилия умудряется направлять на образование около 17% всех своих государственных расходов, в то время как Россия — только около 12%. У США этот показатель колеблется в районе 14%.

Так вот, Бразилия поставила перед собой достаточно амбициозную цель – к 2014 году осуществить подготовку более 100 тыс. своих студентов, аспирантов и исследователей в ведущих университетах мира в области приоритетных направлений — естественных наук, технологии, инженерии и математики (Science, Technology, Engineering, and Mathematics = STEM). Запущенная и профинансированная в 2011 году министерством образования в сотрудничестве с министерством науки и технологии Бразилии, программа «Наука без границ» обеспечивает стипендиальную поддержку и направлена на укрепление и расширение человеческого капитала в ключевых отраслях науки и технологии, а также развитие инициативы, инновации и конкурентоспособности посредством международной мобильности бразильских ученых.

Что меня больше всего поразило в этой бразильской программе: стратегически продуманная инвестиция в человеческий капитал и, соответственно, упреждение возможной утечки мозгов.

Еще один серьезный аргумент в пользу инвестиций в человеческий капитал. В настоящее время, многие российские университеты (прежде всего, федеральные) озабочены поднятием своего рейтинга. Одним из механизмов достижения высокого рейтинга является повышение качества научно-исследовательской деятельности и, соответственно, качества публикуемых работ. Причем работы должны публиковаться в престижных научных журналах с высоким уровнем цитирования и импакт-фактором. Благое пожелание! Вопрос: где рядовому российскому преподавателю найти время на научные исследования и престижные публикации, если его учебная нагрузка – просто зашкаливает!?

В некоторых российских федеральных университетах учебная нагрузка профессорско-преподавательского состава — в пределах 800-950 часов в год. Плюс к тому, ни для кого не секрет, многие профессора и доценты российских вузов дополнительно вынуждены подрабатывать в двух-трех местах, чтобы обеспечить своей семье хотя бы какой-то уровень достойного существования. Признаюсь, до отъезда в США, в 90-е мне тоже приходилось разрываться на нескольких работах, чтобы как-то свести концы с концами. Похоже, с тех пор ситуация не очень-то и изменилась.

Для сравнения, максимальная, подчеркиваю — максимальная, учебная нагрузка профессора (включая самый низший ранг — Assistant Professor, аналог российского старшего преподавателя со степенью) американского университета в 3 (!) раза ниже нагрузки российского профессора и составляет порядка 270 часов в год. Во многих случаях нагрузка еще ниже, поскольку у американских профессоров есть возможность выкупать часть своей учебной наргузки через всевозможные гранты. Более того, учитывая уровень зарплаты американского профессора (от $65-70 тыс. в год у Assistant Professor и выше), нет никакой необходимости работать в нескольких местах.

К сожалению, единичные финансовые инъекции (в виде мега-грантов и прочее) — лишь частичное решение проблемы. Нужно подтягивать общий уровень оплаты труда российских профессоров до среднего мирового уровня. Тогда будет решена не только проблема утечки мозгов, но и будут созданы условия для их притока в Россию, как это было во времена Петра Великого, создавшего первую в России Петербургскую Академию Наук с привлечением ведущих европейских ученых.
Одним словом, недостаточное, а скорее остаточное, инвестирование в человеческий капитал — системная ошибка, которая будет негативно сказываться на состоянии российской науки и образования на долгие годы вперед.

Читать продолжение