15 ноября 2018

 $66.55€75.15

18+

Куда идем мы с интернетом?

Онлайн-интервью с заместителем министра связи и массовых коммуникаций РФ Алексеем Волиным

Фотография: Кирилл Лебедев/«Газета.Ru»

В канун одного из ключевых событий года — недели российского интернета RIW 2013 — заместитель министра связи и массовых коммуникаций РФ Алексей Волин рассказал «Газете.Ru», в каком направлении развивается интернет, как быть с ненормативной лексикой в сетях и авторскими правами на фильмы и музыку и где грань между безопасностью и свободой.

Добрый день! У нас сегодня в гостях Алексей Волин, заместитель министра связи и массовых коммуникаций. К нему очень много разных вопросов, поскольку Алексей Константинович известен своими яркими высказываниями и действиями на протяжении многих лет. Но начнем с недавних событий, а именно с отклонения «открытым правительством» петиции интернет-сообщества, которая набрала более 100 подписантов. Ее сочли неуместной, неадекватной. Не странно ли начинать именно с такого отфутболивания граждан, которые считают, что интернет не требует госрегулирования? Разве государству нечем больше заняться? Почему этим занимается «открытое правительство» и почему работу с гражданами начали с отфутболивания? // Газета.Ru

Алексей Волин: Начнем по порядку. В принципе это нормальная ситуация для современной пафосной журналистики, когда вопрос начинается с утверждения, которое в принципе не предусматривает наличия ответа вопрошаемого, потому что он, собственно говоря, и не нужен. Ну попробуем все-таки ответить на то, что с таким пафосом задано.

Редакция: Оно лишь отражает гражданскую позицию журналистов, кои имеют на это право.

А.В.: Вне всякого сомнения. Я никогда не отрицал, что у журналиста может быть гражданская позиция. В рамках редакционной политики. Почему «открытое правительство». Есть проект, который называется «Общественная российская инициатива». Он был рожден в недрах и при активном участии «открытого правительства».

«Общественная российская инициатива» подразумевала, что граждане Российской Федерации имеют возможность проводить интернет-голосования, интернет-опросы по разного рода проблемам. И если то или иное предложение набрало сто и свыше ста тысяч голосов, оно должно быть рассмотрено. Поэтому это происходит на площадке «открытого правительства». При всем при этом никогда ни «открытое правительство», ни какие-либо другие структуры Российской Федерации не говорили, что, если предложение набрало свыше ста тысяч голосов, оно, вне всякого сомнения, должно быть принято. Подход заключается в следующем. Что если есть нечто, что имеет достаточно широкую общественную поддержку, это нечто, вне всякого сомнения, нужно изучить. Но никто никогда не говорил, что это нечто нужно сразу же принять. Потому что мы же с вами прекрасно понимаем, что если завтра провести голосование о том, что каждому гражданину Российской Федерации нужно выдать по автомобилю Mercedes, то эта инициатива наберет больше, чем сто тысяч голосов. Равно как если выдвинуть на общественное голосование в свое время достаточно популярную идею Владимира Вольфовича Жириновского о том, что каждому россиянину нужно выдать по бутылке водки, а каждой россиянке — по россиянину. Тоже, абсолютно уверен, сто тысяч наберем в течение суток.

Сейчас гражданские журналисты выразят свою позицию, напишут о том, что заместитель министра связи и массовых коммуникаций сравнил гражданские права пользователей интернета с Mercedes и бутылкой водки. // Газета.Ru

А.В.: Граждане Российской Федерации Mercedes и водку любят ничуть не меньше, чем заходить в интернет. Более того, не знаю, к чему бы привело даже интернет-голосование, где граждан спрашивали, например: вы что хотите, или Mercedes, или интернет? А если к Mercedes еще и водка будет прилагаться... Правда, долго не проездит. Ну так вот. Мы возвращаемся к тому, когда инициатива граждан об отмене закона, вводящего возможность судебным решением обеспечивать блокировку пиратских сайтов, набрала сто тысяч голосов, поступила на экспертное рассмотрение. И все экспертные рассмотрения сказали, что отменять этот закон не надо. Потому что и интернет-индустрия с ним совершенно спокойно живет, и правообладатели с ним совершенно спокойно живут. Закон не привел к коллапсу, чего ожидали многие его критики, которые говорили, что вот сейчас будет принят закон — и закончится в интернете все. Все умрет, и ничего нельзя нигде будет сделать, и начнется массовая блокировка. Начнем с того, что никаких массовых блокировок не произошло. С момента принятия закона в общей сложности заблокировано 50 ресурсов. Решение было принято по 70 ресурсам, из них заблокировано 27. Смерть не наступила. Второе: блокируются откровенно пиратские ресурсы. С нашей точки зрения, по нашему общению с правообладателями, этими решениями дело не закончится. Потому что на самом деле зловредных пиратских ресурсов мы вместе с правообладателями насчитали 160.

Редакция: По всей России?

А.В.: По всему миру. Это те ресурсы, которые беспокоят российских правообладателей. И из этих 160 по большому счету реально опасные 20, потому что остальные — как хвостик такой за ними идет. Более того, у этих 160 нет легализованных владельцев. Там даже не к кому обращаться. Потому что часто бывает, что на каком-нибудь приличном ресурсе есть некое ответвление и на этом ответвлении бывает выложен контент, о чем владелец сайта даже не знает. В большинстве случаев происходит следующая вещь. Человеку говорят: слышь, у тебя там лежит то, что тебе не принадлежит, ты к нему доступ закрой. И в подавляющем большинстве случаев владелец совершенно спокойно закрывает доступ, убирает пиратский контент — и все рады и счастливы.

Есть набор сайтов, которые живут за счет того, что используют сразу же пиратский контент, потому что живут за счет использования того, что им не принадлежит. Собирая с этого деньги или капитализируя трафик. В этом случае с ними, конечно, надо бороться, и правообладатели вчинят иски с требованием их блокировки, и мы будем эти иски поддерживать.

А где же людям качать фильмы и музыку? // Газета.Ru

А.В.: Там, где это лежит легально и где владелец контента дал на это права.

Редакция: И платить деньги? Вы хотите русских пользователей призвать к платному контенту?

А.В.: Именно. И абсолютно в интересах этих пользователей. Потому что практика показывает, что бесплатно хорошо не бывает. Поэтому если люди хотят, чтобы производился хороший контент, за этот хороший контент надо что-то заплатить. Более того, все разговоры о том, что русские люди не готовы ни за что платить и все привыкли делать на халяву, они совершенно не соответствуют действительности. Потому что русские люди ежедневно ходят в магазин и платят за колбасу, за крупу, за хлеб, покупают бензин за бабки. Более того, и даже научились платить в интернете. Потому что последнее наше совместное исследование, которое мы произвели с Российской ассоциацией электронных коммуникаций, с РАЭК, показало, что в настоящий момент восемь миллионов российских пользователей интернета платят деньги за легальный контент. Восемь миллионов, на минуточку, это 10% от тех людей, которые регулярно пользуются интернетом. Опросы общественного мнения показывают, что 24% готовы заплатить. Ну вы знаете, между готовностью и выкладыванием денег из кармана всегда есть достаточно большая дистанция. Причем мы видим, что эта дистанция — в 2,5 человека.

Вопрос от отдела культуры. Освещая антипиратский закон, мы много разговаривали с экспертами. И часть экспертов недоумевали -- пираты уже доставили контент пользователю в лучшем виде, в самом подробном и самом многообразном виде. И почему-то законодатели совершенно не подумали о схемах, по которым людям можно было бы перейти из тени в свет, располагая уже разработанной инфраструктурой доставки контента.

Могу пояснить на примере сериала Newsroom. Единственная возможность смотреть его легально — заплатить сайту «Амедиатека», скачать тяжелый плеер и наслаждаться периодически исчезающей картинкой с плохим переводом. Отключить этот перевод нельзя. Лично я, например, хорошо зная английский язык, хочу его совершенствовать. Благодаря пиратскому скачиванию и субтитрам я мог это делать. Но благодаря тому, что теперь нигде не могу найти этот сериал, я вынужден смотреть его на одном-единственном сайте в сомнительном качестве с сомнительным дубляжом. // Газета.Ru

А.В.: Во-первых, я беру на себя повышенные обязательства прямо сегодня передать ваши претензии. Зная компанию «Амедиа», абсолютно уверен, что будет «убит» ряд программистов и шаги к тому, чтобы пользователь получил удобно скачиваемую продукцию, скорее всего, будут сделаны. Если говорить про дубляж и субтитры, это требование правообладателей зарубежных, потому что права, распространяемые на российском рынке, не предусматривают возможности показать только в оригинальном варианте английскую версию. Вы это не хуже моего знаете, что для каждого локального рынка обязательно есть своего рода ограничения.

Редакция:. Вопрос все-таки про другое: пираты уже доставили контент пользователю, почему не помочь им легализоваться?

А.В.: Мы за то, чтобы помочь им легализоваться. Более того, и правообладатели за то, чтобы помочь им легализоваться. Только весь вопрос в том, что должен быть и правообладатель. И это не дело государства — искать бизнес-модель взаимодействия между интернет-индустрией и правообладателем. Вот они оценивают потенциальную возможность рынка от одного до двух миллиардов долларов в год. У меня есть святая вера, что и интернетчики, и правообладатели как-нибудь без нашего участия эти два миллиарда поделят. Если говорить про пиратов, то следует понимать, что сугубо пиратские ресурсы никак на легальную российскую интернет-индустрию не влияют. Многие из этих ресурсов находятся за рубежом, многие из них принадлежат даже не российским гражданам. И они точно не подлежат ни капитализации, ни легальному трафику. И даже не учитываются в объеме, в оценках интернет-индустрии.

Кстати, читатель Екатерина спрашивает: а вы лично когда-нибудь нарушили авторские права в интернете, бесплатно скачали фильм или музыку? // Газета.Ru

А.В.: Бесплатно не скачивал ни фильмы, ни музыку. Потому что невозможно ждать, пока все это будет качаться. На Горбушке иногда кое-чего покупал. Включая, между прочим, и те фильмы, где сам был правообладателем. Мне даже скидку дали, когда узнали, что я правообладатель.

Алексей Константинович, одной из причин необходимости закона, который мы обсуждаем, называлась защита интересов кино. Но любое кино финансируется не интернетом. Чего вы добились, перекрыв куче пользователей возможность что-то скачивать и смотреть? А наше кино, оно вряд ли от интернета заблестит всеми красками. // Газета.Ru

А.В.: Это не только направлено на кино, но и на сериалы тоже. И если говорить про сериальную продукцию, у нас уже есть обратная связь от целого ряда правообладателей, которые сказали, что за эти два месяца у них произошло серьезное увеличение денежного потока. Равно как и за эти два месяца произошло серьезное увеличение людей, которые начали легально платить за легальный контент. Потому что до принятия закона, по экспертным оценкам, количество пользователей легального контента, которые за него платят (здесь уже важно именно наличие живых денег, поскольку именно живые деньги поддерживают индустрию), оценивалось в шесть миллионов человек. То есть благодаря этому более двух миллионов прибавилось.

Если говорить про конкретные цифры, думаю, что через пару месяцев, уже ближе к концу года, мы с индустрией сделаем выборку, посмотрим, к каким экономическим результатам привели эти действия. Если говорить про кино в целом, то прекрасно понимаем, что принятие данной меры не является панацеей. Потому что главным залогом любого фильма будет его коммерческий успех. Насколько он талантливо и хорошо сделан. Поэтому мы, конечно, можем читать в социальных сетях, и не только там, самого разного рода отзывы про «Сталинград», но свои полмиллиарда в первый уикенд он собрал. Практика показывает, что, когда снимают то, что вызывает интерес у общественности, и бизнес-модель срабатывает.

Страшно и подумать, что все эти сериалы, которые прямо сейчас готовы пойти на «Оскар», их будет еще больше, конечно... Окончательная дебилизация населения через сериалы... // Газета.Ru

А.В.: Извините, пожалуйста, вы считаете, что «Война престолов», Newsroom, Homeland — это все тоже способствует дебилизации общества? А можем начать говорить и про российские популярные сериалы. Тоже, знаете ли, были хорошие вещи сняты.

Редакция: Исключения, подтверждающие правило.

А.В.: Соотношение между плохим кино и хорошим кино, пропорция, она всегда была одинаковой. Равно как и соотношение между людьми умными и не такими умными.

Мы много говорим о правообладателях, но, если взять основных лоббистов этого закона, а именно киноотрасль, которая, по крайней мере, заявляет, что несет самые большие убытки, в их случае автор и правообладатель — совершенно разные вещи. И мы говорим о том, что основная риторика в том, чтобы люди, создатели фильма, не нищенствовали на пенсии. Чтобы они получали отчисления за свой труд, чтобы они не трудились бесплатно. Как-нибудь, по-вашему, в этом законе защищены интересы авторов? Именно авторов, а не тех людей, которые зачастую за копейки выкупают у них права на использование их труда в сериалах, в кино? // Газета.Ru

А.В.: Если вы за копейки продали свой труд, значит, вы не самый талантливый автор в этой жизни. Как человек, покупавший права у авторов, могу сказать, что серьезный автор, который вам реально нужен, никогда за копейки свой труд не отдаст.

Редакция: Может быть, он скромен и не может себе позволить войти в меркантильные рыночные отношения.

А.В.: Я таких не видел.

Редакция: Вопрос скорее в том, защищает ли закон, звучит ли слово «автор» в этом законе?

А.В.: С индустриальной точки зрения позиция автора защищена законом об авторском праве. Автор должен быть упомянут в титрах. И автор определяет, за какие деньги и на каких условиях он продает свой продукт. Если говорить дальше про производство, вы никогда не будете успешным в производстве фильма или какого-либо другого продукта, если вы не консолидируете на себя, как на продюсера, все права на все, что касается этого фильма. На текст, на актеров, на музыку, на название и на прочее. Иначе вы никогда не продадите. Потому что в противном случае получится колхоз. Колхоз нежизнеспособен.

Редакция: Ну почему, был фильм, который назывался «Пока ночь не разлучит», где люди не получали гонорар, а получали долю от проката. Там были скромные доходы, но они были. То есть экономически эта модель показала, что имеет право на жизнь.

А.В.: Вы замучаетесь эту экономическую модель в жизнь претворять. Потому что, во-первых, вы всегда будете спорить с прокатчиком, который будет говорить, сколько вы собрали, — у нас до сих пор нет электронного билета. Во-вторых, как вы будете определять процент их трудового участия? Поверьте мне, единственный реальный способ ведения бизнеса в кино, если это не попытка продемонстрировать кому-то назло, что возможно собрать колхоз, этим колхозом снять фильм и потом честно поделить по количеству трудодней, — полная консолидация всех прав у продюсера. Ничего другого нет. Ну хорошо, вы собрали некую сумму, три копейки получил тот, три копейки получил этот... Что дальше делать будем, следующий фильм как снимать? Так, продюсер получил права, консолидировал, прокатал, собрал, получил доход или разорился. Разорился — туда ему и дорога, принял неправильное решение управленческое.

Редакция: Но бывают все-таки нон-профит-проекты, которые имеют нематериальную капитализацию.

А.В.: Любой бизнес бывает профит, бывает нон-профит. Сказать, что все 100% приносит доход, — ну это не так. Уже не говоря о том, что продюсер, любой начинающий продюсер, на старте всегда несет очень большие личные риски. Вот сегодня стали говорить про компанию «Амедиа», говорят, что она имеет большой пакет, борется за права и прочее. Недавно как раз с основателем компании Александром Завеновичем Акоповым вспоминали, с чего все начиналось. А начиналось с того, что он заложил свой дом, свою квартиру, квартиру своей сестры и автомобиль и получил еще кредит. И на эти деньги сделал первый проект. Если бы этот проект не увенчался успехом, он бы сейчас с семьей должен был собирать бутылки у Киевского вокзала.

Хотелось бы завершить эту тему обсуждения, у нас еще много вопросов. Но на этой неделе проходит форум РИФ-2013, где будут обсуждать депутатские поправки. Чего нам ждать от депутатов и какими они, поправки, будут? // Газета.Ru

А.В.: Это вы Государственную думу спрашивайте. Мы исполнительная власть. Что примут, то мы и исполняем.

Редакция. А вы сами не выходите с законодательной инициативой?

А.В.: Иногда выходим. Но здесь такое количество вышедших с законодательными инициативами, что там со своим пятачком бегать...

Возьмем еще один аспект государственного участия в регулировании интернета, который нас, как представителей СМИ, живо волнует. И наших читателей тоже: "Матом не ругаться. Даже цитаты классиков мы не можем приводить. Мы не можем подавать Пушкина, мы не можем давать Алешковского". Это за дискриминация средств массовой информации. В том числе и их образовательного аспекта. // Газета.Ru

А.В.: Конечно, российское образование несет невосполнимую утрату, если нельзя будет процитировать в средствах массовой информации матерные стихи Пушкина. Знаете, как-то не одно поколение советских людей выросло на полном собрании сочинений Пушкина без мата...

Редакция: Где теперь советские люди?

А.В.: Если бы можно было матом ругаться на страницах книг, то, конечно, проще бы было. Знаете, есть разные места и разные условия. Есть места, где в принципе матом ругаться не принято. Вот на овощебазе матом ругаться можно, по этому поводу никто не переживает. А в Большом театре обычно матом все-таки не ругаются. СМИ, оно отнесено к зоне приличной семьи и культурной среды. Вот там матом не надо ругаться.

Редакция: Дело в том, что тем самым вы ставите СМИ в заведомо неконкурентные условия. Потому что прочие интернет-ресурсы, не подлежащие подобному регулированию и надзору со стороны ваших министерств и агентств, в принципе все это могут и делают. В результате мы имеем огромный поток низкокачественного трэша, который еще к тому же никем не управляется и никем не регулируется. Мы не можем качественно и на качественном уровне разъяснить населению и читателям в том числе и эти аспекты культуры.

А.В.: Еще раз скажу про сферы. Низкокачественный трэш и его поток — это овощебаза. И когда при разгрузке тары на овощебазе один рабочий сообщает другому, что он не соблюдает правила техники безопасности, навряд ли туда прибегает милиционер и выписывает ему штраф за мат. Но в Большом театре этого делать нельзя. И в музее этого делать нельзя. И в этой ситуации милиционер все-таки появляется. Более того, я совершенно не такого низкого мнения о ваших читателях, что без четырех корней на ваших страницах они просто не могут обойтись.

Извините, я продолжу образный ряд с овощебазой. Бывают дни, как мы знаем, когда репортаж с овощебазы становится главной темой дня... // Газета.Ru

А.В.: Вне всякого сомнения. И он обходится тоже без ненормативной лексики.

Редакция: А вам не кажется, что это немножко элитистский подход? Что, воспринимая прессу как Большой театр, вы лишаете ее, так сказать, возможности передать всю гамму мнений, прозвучавших на этой овощебазе при ее штурме, например?

А.В.: Дело в том, что богатство русского языка позволяет передать всю гамму мнений и отношений к тому или иному событию, не используя четыре корня, на которые введено ограничение. У вас реальное ограничение — на четыре корня. Более того, когда вы придумаете правильные эвфемизмы, смею вас заверить, в ряде случаев они будут звучать куда более забористей и доходчивей для аудитории. Для просвещенной аудитории, которая вас читает.

Читатели напоминают о цитате из Джорджа Вашингтона: «Народ, поступившийся своей свободой ради безопасности, не достоин ни свободы, ни безопасности». И добавляют, что власть ограничивает свободу интернета, но в реальной жизни мы все это видим. Мы видим голых женщин на полках магазинов, пьяных и наркоманов на улицах, коррупцию и произвол в жизни. А государство ограничивает контент: то детям смотреть, то детям не смотреть, то читать пользователям интернета, то не читать... Но на самом деле государство, прикрываясь заботой об обществе, вмешивается в саморегулирующийся механизм: родители отвечают за детей, СМИ отвечают за контент. А государство почему-то решило, что оно может здесь навести порядок. // Газета.Ru

А.В.: Ну во-первых, голые женщины на полках магазинов не лежат...

Редакция: В печатном виде.

А.В.: В печатном виде...

Редакция: В печатном виде они лежат под стеклом автомобилей, как правило, в центре Москвы.

А.В.: Да, вы совершенно правы. Мы сами себе начинаем противоречить. Да, эти явления есть. Об этих явлениях не разрешают говорить. Так, пожалуйста, об этих явлениях разрешают говорить. Никто не запрещает писать про коррупцию, про порнографию или про борьбу с ней. Более того, по большому счету в интернете даже порно не блокируется.

Редакция: Так вот о том и речь, что ваши усилия, государственные, направлены совершенно не на те сегменты жизни.

А.В.: Подождите, так вы предлагаете это все запретить? Мы оставляем в интернете чистую зону и оставляем в интернете, как говорится, для любителей в этом отношении. Дальше, возникает вопрос, что есть ряд вещей, от которых надо оградить детей. Есть ряд вещей опасных. Вот те, которые опасны, — наркотики, самоубийства, детская порнография — эти вещи блокируются. А особой угрозы свободе слова до сих пор ни наркотики, ни детская порнография, ни самоубийства не представляли. Свободу слова они никак не ограничивают.

Известны случаи, как закрывались ресурсы, на которых обсуждались суицидальные тенденции подростков, которые свойственны многим из них и являются нормальным явлением. Эти сайты по новым правилам становятся недоступными? // Газета.Ru

А.В.: Если вы в суде докажете, что это нормально, никаких проблем нет. Более того, как раз в отношении суицидальных проявлений было самое большое количество споров. А вот ни одного обращения по поводу того, что девочке на фотографии 21, а не 14, я как-то еще не видел. И более того, это те вещи, по которым в обществе существует достаточно большой, широкий консенсус. Дальше. То, что называется «маркировка продукции по 6, +12, +18» и так далее. Это не запрет. Вы правильно говорите, что за воспитание отвечает семья. И это по большому счету не более чем подсказка для родителей. А дальше каждый родитель уже сам принимает решение, смотрят его дети этот контент или нет.

Возвращаясь к теме суицидальных наклонностей у подростков. Почему мы, например, организовав дискуссию детских психологов или специалистов по проявлению таких эмоций у подростков, должны доказывать, что, извините, мы не козлы? Может быть, сначала надзорные инстанции должны будут доказать, что создатели данного ресурса не хотят помочь избежать трагедии, а наоборот? И суд это должен зафиксировать. То есть доказывать, что ты не дурак, в процессуальной практике достаточно новый подход. // Газета.Ru

А.В.: Ну опять, вы же не должны все время доказывать, что вы не дурак. Вы должны доказывать, что вы не дурак всего-навсего по трем позициям. При этом, как я понимаю, ни детская порнография, ни наркотики у вас этих вопросов не вызывают. Вопрос про суицидальность. И здесь решение о том, что является пропагандой суицида, а что не является, оно оставлено за Роспотребнадзором. И соответственно, мы знаем Онищенко как достаточно человека энергичного и любящего свою профессию, иногда с перебором.

Редакция: Еще жесткого.

А.В.: Жесткого, да. Но тем не менее вот точно не вредителя.

Потрясающе! Какой широчайший спектр ответственности у человека: от литовского творога до суицидальных наклонностей у подростков. // Газета.Ru

А.В.: И то, и другое направлено на сохранение здоровья наших граждан!

Оно крепнет день ото дня, это здоровье... // Газета.Ru

А.В.: Потом, за литовский творог вам точно ничего не предписывают.

Редакция Это предписывают другим. Слава богу, это не зона ответственности СМИ.

А.В.: Между прочим, если литовский творог вреден для здоровья, обращение внимания на литовский творог могло бы быть классифицировано как, по сути дела, призыв к суициду.

Редакция: Еще это может быть рекламой наркотиков.

А.В.: Не знаю, пока что я не считал, что он такой забористый.

Редакция: Ну есть поле для творческой деятельности. Мы видим, оно совершенно бесконечно.

А.В.: Есть над чем поработать.

Мы ждем. Мы не сомневаемся в ваших талантах. И тем более в талантах господина Онищенко. Есть еще аспект интернета, который вызывает не меньшие споры и трения, — это безопасность. Очень многие пользователи исходят из того, что под фразами «обеспечить безопасность» предпринимаются попытки ввести цензуру. А в свою очередь попытки введения цензуры часто оправдываются риторикой о необходимости обеспечения безопасности. Как вы видите вообще безопасность интернета, цензуру... // Газета.Ru

А.В.: Это просто очень размытое понятие.

Редакция: То есть безопасность сайта, не знаю, крупнейшего банка понятна. Безопасность каких-то баз данных ФСБ — тоже. Но за вычетом этих специфических сегментов — что есть безопасность?

А.В.: Не совсем понимаю, о чем вы говорите. Хотя бы один конкретный пример, когда мы говорим про введение безопасности. Что касается цензуры, то хотел бы напомнить, что цензура в Российской Федерации запрещена Конституцией. И поэтому никакой цензуры у нас быть не может. По определению.

Ну вот, в частности, читатель спрашивает, насколько нормально в цивилизованной стране, претендующей на демократию, иметь СОРМ-2? Есть такой аспект безопасности, связанный с необходимостью согласования ряда вещей с представителями одного известного ведомства. // Газета.Ru

А.В.: Слушайте, ни одну из вещей в своей работе не согласовывал с представителями ни одного, ни другого известного ведомства. В отношении СОРМ-2 деталей не знаю, потому что проблемами связи не занимаюсь. Но в принципе спокойно исхожу из того, что, скорее всего, определенный мониторинг за эфиром во всем мире ведется. Но не думаю, что для гражданина, который обсуждает по телефону, какого размера лифчик любимой девушки...

Редакция: А мы можем публиковать слово «лифчик»? Или заменить его?

А.В.: Еще раз говорю: четыре корня нельзя. Лифчик точно туда не относится. Так вот насчет лифчика, он навряд ли представляет интерес для правоохранительных органов и его безопасности точно ничего не угрожает. Равно как размеру любимой девушки.

По поводу безопасности, вспомнился такой пример. Если я ничего не путаю, некоторое время назад "Ростелеком", насколько я понимаю -- один из крупнейших в стране интернет-операторов, находящийся в государственной собственности, блокировал наше издание в ряде областей. В связи с тем, что у нас была опубликована шутливая статья, можно назвать ее тестовой экспертизой, про то "как давать взятки". "Ростелеком" подавал сигналы и в надзорные органы, и в прокуратуру , чтобы нас блокировали. И нас на некоторое время заблокировали. Вся Ульяновская область не могла читать наше издание...

В общем, нарушалось конституционное право граждан на свободу распространения информации, в надзорном порядке, скажем так. Такой аспект обеспечения безопасности как бы вы истолковали, именно как чиновник? // Газета.Ru

А.В.: На основании чего вас «Ростелеком» блокировал?

Редакция: На основании обращения «Ростелекома» в прокуратуру, если не ошибаюсь.

А.В.: «Ростелеком» обращался в прокуратуру или прокуратура обращалась в «Ростелеком»?

Редакция: Я знаю, что «Ростелеком» исполнял распоряжение прокуратуры, скажем так. Как бы прокуратура могла и сама это сделать. В надзорном порядке.

А.В.: Оспаривали решение?

Редакция: Ну конечно.

А.В.: Оспорили? Ульяновская область видит?

Редакция: Насколько я понимаю, решение было отменено не в результате оспаривания. Оно было отменено в результате того, что некоторый период, в течение которого они держали нас заблокированными, просто закончился.

А.В.: Могли бы оспорить и потребовать наказания и возмещения ущерба.

Редакция: Правильно ли мы понимаем, что заметки фельетонного характера, рассказывающие о технологии дачи взяток, в России впредь не будут блокированы?

А.В.: За Ульяновскую и какую-либо другую прокуратуру я вам поручиться не могу. Но мы, в принципе, настаиваем на том, чтобы был достаточно прозрачный механизм процесса принятия решений. И более того, наша идея заключается в том, чтобы все-таки решения были универсальные, а не для каждой отдельной области. Потому что не может быть в Ульяновской области подход другой, чем в Курской или Калининградской.

Интересно спросить у вас, как у чиновника, политика, связиста и человека, который занимается конкретной этой проблемой, как вы лично оцениваете данный прецедент? Не знаю, знали ли вы о нем или нет. // Газета.Ru

А.В.: Не знал, но считаю, что если ваши права нарушены, необходимо воспитать окружающих таким образом, чтобы впредь это было делать неповадно.

Редакция: Как вы думаете, у нас есть инструменты в таком воспитании, такой дрессуры?

А.В.: Вне всякого сомнения.

Я хотела бы еще коснуться другого аспекта, а именно открытости. Высшая школа экономики недавно разработала стандарт открытости, который ничего не приводит к общему знаменателю и вообще не выглядит как стандарт. Но при этом изобилует формулами, расчетами, интегральными уравнениями, граничащими с высшей математикой. Скажите, вы и ваше ведомство будете иметь отношение к его реализации? И как вы собираетесь его выполнять на основе интегральных уравнений? Насколько вообще людям интересно знать о деятельности органов исполнительной власти и их открытости? // Газета.Ru

А.В.: Опять все в одну кучу. Поехали, будем кучу разбирать, по порядку.

Редакция: Демонстрируя ту самую открытость, о которой вас спрашивают.

А.В.: Вне всякого сомнения, куда уж открытее. Значит, по стандарту открытости, который разработала Высшая школа экономики. Это были рабочие материалы, которые не приняты и не одобрены в том числе, по-моему, самой Высшей школой экономики до конца. По крайней мере, для руководителя Высшей школы экономики Кузьминова эти многошаговые математические формулы тоже были своего рода открытием. Поэтому точно ни одно ведомство не будет упражняться в высшей математике, пытаясь оценить стандарт открытости по этой формуле. Наше ведомство предлагает всегда решения простые, понятные и, главное, короткие. Особенно, когда речь идет о вещах, связанных с общественным мнением и с общественным пониманием. Потому что люди не будут использовать не только логарифмическую линейку, но даже калькулятор. Человеку все должно быть просто и понятно.

Вот просто, понятно и лаконично. Как, в представлении вашего ведомства, звучит этот слоган, а как на уровне практики? // Газета.Ru

А.В.: На уровне практики, если мы говорим про стандарт открытости, это очень просто. Вопрос первый – мы ведем достаточно большие сейчас дискуссии с разного рода коллегами, в том числе из других государственных органов, на предмет того, что должно публиковаться на сайтах министерств и ведомств. Наш подход заключается в следующем: что не надо делать ни открытого, ни закрытого списка.

Редакция: Критериев, вы имеете в виду.

А.В.: Да. Потому что многие пытаются: давайте напишем на 75 страницах то, что должно публиковаться. Но 75 страниц ни один человек не прочтет. А если прочтет, то не запомнит. И точно что-нибудь перепутает. Во-вторых, давайте не решать за общество, что ему нужно. Поэтому надо принять решение о том, что публиковаться должно все. А дальше общество уже само залезет к вам на сайт и скажет: о, блин, а я чего-то не вижу у вас такой-то и такой-то информации. И начнет вас прессовать. Что, собственно говоря, и было на первой стадии, в ходе первых шагов в информационной открытости в начале 2000-х, когда министерства и ведомства стали обзаводиться сайтами. Ведь как было – всем было велено обзавестись сайтами. Часть обзавелось, часть нет. После этого активисты гражданского общества провели мониторинг и подали обращение в суд на тех, кто не обзавелся. Пришлось всем обзаводиться. То же самое будет, смею вас заверить, в этом случае с информацией. То есть общество само определит, какая информация ему интересна, и будет от нас эту информацию требовать.

Неужели найдутся смельчаки, которые, в случае чего, на силовые ведомства подадут? // Газета.Ru

А.В.: Хотел бы вам напомнить, что первым судебным решением, обязывающим ведомство обзавестись собственным сайтом, было судебное решение против ФСО (Федеральная служба охраны. — Газета.Ru.). И они после этого обзавелись сайтом. Мы живем в правовом обществе.

Алексей Константинович, очень много идет вопросов о вашем ярком выступлении на факультете журналистики. Причем мнения диаметрально противоположны. "Я хочу выразить вам свою признательность", – говорит читатель. Если ничего не путаю, вы тогда сказали: "Журналисты, вы будете писать то, что вам скажут, за это вы получаете деньги". Правильное и смелое высказывание. Просто могу дополнить: иногда бывают случаи, когда мнение журналиста совпадает с мнением работодателя, а это уже гармония. // Газета.Ru

А.В.: Ну, вы знаете, я могу сразу же на это сказать, что мнение журналиста, как правило, всегда совпадает с мнением работодателя. Потому что если оно не совпадает, то они, как правило, расстаются.

А как по-вашему, стало больше гармонии в наших центральных СМИ в последнее время? Вот так называемая, может быть, помните, простите за этот эвфемизм, "грёбаная цепь" – это не я придумал. В результате прошла эта так называемая "грёбаная цепь" увольнений, как по-вашему, стало ли больше гармонии в российских СМИ? // Газета.Ru

А.В.: Вы знаете, я вообще исхожу из того, что, когда людям где-то не нравится работать и они уходят, и потом уходы прекращаются, наступает гармония. Как долго эта гармония продлится – процесс живой, люди женятся, разводятся, приходят, уходят... Работа есть работа. Но, честно говоря, внутренняя гармония внутри трудового коллектива меня не сильно интересует. Потому что никого же не интересует, насколько слесарь Вася Иванов, вытачивающий гайку на «Красном Сормово», находится во внутренней гармонии с директором или владельцем этого завода. Ну, точит Вася гайку – и точит. Работа у него такая. А у других людей работа писать. У кого-то – снимать, у кого-то – редактировать.

Вы путаете, как я понимаю, внутренний климат в коллективе и взаимоотношения с хозяином. Это не всегда понятия тождественные. // Газета.Ru

А.В.: Слушайте, отношения с хозяином – здесь все очень просто. Если хозяину что-то не нравится, то... То есть если вы не нравитесь хозяину, у него должна быть возможность с вами расстаться. Если хозяин не нравится вам – у вас тоже должна быть возможность расстаться с хозяином.

А такой компонент, как общественная миссия? А общественный долг? То есть, в данном случае, не владеем колбасой. Не владеем колбасой, где задача, в общем, только удовлетворить потребителя и поддерживать качество. То есть завод по производству колбасы. А здесь идет некая общественная нагрузка, общественная немножко миссия... // Газета.Ru

А.В.: Какая?

Редакция:. Информирования и формирования общественного мнения, приглашения к дискуссии и так далее.

А.В.: Формирование общественного мнения – точно не ваша миссия. Общественное мнение формируется само по себе.

Редакция: Формирование повестки, скажем так.

А.В.: Ребятушки, вот давайте не будем себе приписывать то, что вам точно не принадлежит. Если вы информируете общество – хорошо, у вас растут тиражи и рейтинги. И хозяин зарабатывает на этом больше денег и платит вам зарплату. Если вы не попадаете в общественное мнение, то СМИ в конечно итоге разоряется, потому что им никто не пользуется.

Здесь я вам напомню ваши же слова, с которых мы начали: если провести опросы, все завтра будут за "Мерседес" и за водку. Так вот, в СМИ человеческие реакции будут те же: как только будешь публиковать материалы о водке, голых женщинах и прочее, это, несомненно, привлечет дополнительный читательский интерес. // Газета.Ru

А.В.: Не привлечет. Потому что количество СМИ, которые публикуют материалы о водке, голых женщинах и прочее, и так достаточно высоко. Там высокая конкурентная среда. Вам в этой высокой конкурентной среде делать нечего, место уже занято другими. Поэтому все-таки вам придется топтаться на той площадке, которую вы выбрали для себя. Площадка не такая массовая. Но зато публика более состоятельная. И рекламодатели интересней.

На самом деле, вы этим ярким высказыванием открыли очень важную дискуссию, внесли ее в повестку как бы. А именно: должно ли быть соблюдение интересов хозяина СМИ, акционера СМИ, и так далее. Или у журналиста должны быть в приоритете те принципы профессии, о которых мы говорили. Скажите, пожалуйста, со времени того вашего высказывания произошли ли какие-то метаморфозы с тем, что вы думаете на эту тему? Или ваша позиция осталась прежней? // Газета.Ru

А.В.: Моя позиция какая была, такая и осталась. Я, слава богу, понимаю, о чем я говорю и что я говорю. Более того, я всегда исхожу и буду исходить из того, что наемный работник, коим является журналист, и не только журналист, но и любой другой наемный работник, должен делать то, что ему говорит наниматель. И работает в интересах нанимателя. Другое дело, если журналист не согласен со своим нанимателем, у него всегда есть возможность найти себе другого нанимателя. Если журналист не хочет быть наемным работником, у него всегда есть возможность открыть собственный бизнес. Откройте информационное агентство имени себя – и работайте. И будьте сами себе хозяином. И никаких проблем. Профессия это все сделать позволяет.

Скажите, а ведь дух закона о СМИ немножко другой... // Газета.Ru

А.В.: Я законы «на дух» не оцениваю. Михаил Александрович Федотов, автор закона о СМИ, сказал, что все, что я высказал на журфаке, находится в полном соответствии с законом о СМИ. Потому что такая модель взаимоотношений законом также предусмотрена. А нюхать законы я не собираюсь, на предмет духа.

Да, дух -- это хорошо. Хотя "дух и букву закона" никто не отменял. Вот еще такой вопрос задают в связи с обсужденной нами темой безопасности. Насколько просто технически в России закрыть интернет? Потому что, с одной стороны, все убеждены, что это сделать невозможно. Это уже настолько широчайший охват и уже есть некая данность. А с другой стороны, кажется, что на уровне технологических вещей сделать это можно в течение недели. // Газета.Ru

А.В.: Вся история человеческой цивилизации сопровождается параллельным развитием щитов и мечей. Поэтому, как только вы придумываете что-то, что может что-то разрушить, уничтожить, закрыть, одновременно с этим придумывается то, что позволяет это обойти, защитить и так далее. То же самое касается и интернета. Технологии закрывания и раскрывания – они развиваются одномоментно и параллельно. У каждого свой бизнес.

Редакция: Да, но одно дело – может быть бизнес легальный, а другое – из-под полы.

А.В.: Вы меня спрашиваете о том, возможно ли закрыть. Говорю – невозможно.

Из ваших слов должно следовать, что принимать, например, антипиратское законодательство или реестр запрещенных сайтов абсолютно бесполезно. Потому что мы все знаем, что можно включить американский VPN и зайти на любой сайт через Америку. // Газета.Ru

А.В. Нет, не бесполезно. Потому что мы говорим про количество геморроя, который будет у пользователя, для того чтобы достичь пиратского сайта. Это уже бизнес. А самой большой ценностью сегодня является время. И если вы понимаете, что вам нужно будет потратить куда большее количество времени на то, чтобы установить себе дополнительную программу, чтобы сделать обходные пути, вы еще должны понять, попали вы туда или не туда. Хорошо он у вас загрузится или не хорошо, попадете ли вы под какую-нибудь атаку или нет. То вам проще и дешевле заплатить небольшое количество денег за качественный контент и со спокойной совестью скачать у легального правообладателя. Заплатили же вы в итоге за Newsroom.

Редакция: К сожалению.

А.В.: И теперь имеете полное право требовать с компании предоставления вам качественного сервиса. Вот обещаю, закончится у нас интервью – позвоню, выступлю вашим защитником и адвокатом.

Редакция: Спасибо.

Как пользователь, я, наверное, по этой теме последний вопрос бы подняла. А вы уверены, что обычный интернет-пользователь сможет отличить... Допустим... То есть ты должен ввести номер кредитной карты. Мы знаем, насколько эта информация уязвима. Как я узнаю о том, что тот сайт, которому я даю свои 200–300 рублей, – настоящий, качественный сайт правообладателя, что карточка моя не уйдет бог знает куда? // Газета.Ru

А.В.: Да, это репутация. Если вы заходите, условно говоря, на сайт компании Universal или «Мосфильм», то, скорее всего, можете быть уверены в том, что вы находитесь в правильном месте среди правильных людей. Второе. Сами владельцы сайтов являются людьми, в этой ситуации, максимально заинтересованными, чтобы их продукция была верифицированной и пользовалась доверием. Поэтому я не исключаю, что они будут придумывать «белые списки» и прочие-прочие вещи, которые позволили бы им определить топ сайтов, наиболее посещаемых, где пользователь мог бы чувствовать себя спокойным и уверенным.

Редакция: Но министерство не будет создавать какие-то списки четких, проверенных компаний...

А.В.: Министерство точно не будет делать списки четких проверенных компаний, потому что это дело бизнеса. Бизнес сам должен заботиться о своей репутации. Мы можем им подсказать, что можно сделать в этой ситуации. Но они сами ребята талантливые и креативные.

Вот еще два вопроса, последних, наверное, я задам. Может быть, это не к вам, тогда скажите. Очень много вопросов от читателей по поводу стоимости трафика. Трафик в регионах, особенно, например, на Дальнем Востоке и на Камчатке, в разы выше, чем в Ярославле и в той же Москве. Высокую стоимость трафика зачастую сопровождает его низкое качество. Можете ли вы что-то здесь сказать? // Газета.Ru

А.В.: Не совсем ко мне, но к министерству. Я могу сказать, что делает министерство. Потому что там разработана большая программа, направленная на максимальное проникновение широкополосного интернета. Что должно, во-первых, увеличить объемы трафика; во-вторых, поднять его качество; в-третьих, создать конкуренцию в этой сфере.

Если говорить, например, про Дальний Восток, то в конце августа министр приезжал в Магадан, где презентовал и обсуждал очень крупный проект вместе с компанией «Ростелеком» по прокладке оптоволоконного кабеля от Сахалина к Магадану. И с другим потом ответвлением на Камчатку. Для того чтобы в эти регионы как раз провести магистральный интернет. Также сейчас есть программа, разрабатываемая министерством, по доставке оптоволокна в те регионы, где оно еще не проложено. Одновременно с этим идет развитие LTE, которая также предусматривает возможности мобильного интернета по повышению качества трафика. Есть разработки, которые касаются предложений внесения даже в Градостроительный кодекс. Во-первых, чтобы не принимались новые дома без заведенных туда оптоволоконных кабелей, чтобы одновременно с этим была возможность выбора оператора. Потому что очень часто вводится новый дом с монополистом. То есть запускают только одного оператора, и от этого уже никуда не денешься. Он не сильно следит за качеством своих услуг. Поэтому два пути, два процесса, которые должны идти параллельно. Максимальное техническое проникновение: чтобы была возможность интернета. И второе – развитие конкуренции.

Много вопросов про вот это "телефонное рабство". Когда мы уже, наконец, перейдем с номерами из одного телефонного оператора к другому? // Газета.Ru

А.В.: Есть планы сделать это, как и предписано...

Редакция: Там обсуждалось сначала раньше, потом позже...

А.В.: Министерство по-прежнему пытается сделать это как можно раньше.

Редакция: А сроки?

А.В.: Вопрос не мой, не по моей сфере, как курирующего заместителя министра. Но я знаю, что пытаются сделать в те сроки, которые есть. Для чего, конечно, надо будет создавать «веселую жизнь» мобильным операторам.

Последний практически вопрос. Он личного характера. Читатели спрашивают, что вы сейчас читаете, кто ваш любимый автор, на каких гаджетах вы читаете книги, какие ваши самые любимые сериалы и фильмы? И, опять же, на каких устройствах вы их смотрите? // Газета.Ru

А.В.: Фильмы я смотрю только на большом телевизионном экране или в кино. Потому что к хорошему привыкаешь быстро, и смотреть кино на маленьком устройстве «не втыкает». Если говорить про книги, больше всего люблю бумажную версию. Но в поездке, особенно если едешь в командировку на несколько дней с большими перелетами, чтобы фолианты не тащить, закачиваешь себе в планшетник.

Редакция: Так что читаете, смотрите сейчас? Что «зажигает»?

А.В.: Дожидается Кантор, последний. Сейчас читал Водолазкина «Лавр». Очень жалею, что не получил книжную премию. Я все-таки считаю, что «Лавр» – это событие. Из зарубежных из последнего читал Фоллета The Fall of Giants – «Гибель гигантов». Люблю африканскую серию Уилбура Смита. Про кино... Вот из последнего смотрел «Сталинград».

Редакция: И как?

А.В.: Понравился. Хорошее качественное кино. Но оценивать его с точки зрения военной науки, детальной исторической правды, даже будучи профессиональным историком, дипломированным, совершенно не собираюсь. Потому что мы же Льва Толстого не оцениваем. Я не хочу сказать, что Роднянский с Бондарчуком – это новые львы толстые. Но фильм – абсолютно явление в киноиндустрии, и, как я уже сказал, заслуженно собрал в первый уикенд свои полмиллиарда – народ не фраер, его не обманешь.

Извините, а сериалы все-таки смотрите? Вот вы называли Homeland, Newsroom... // Газета.Ru

А.В.: Это вы назвали.

Редакция: Вы назвали три сериала. Среди них не было ни одного отечественного.

А.В.: Не было ни одного отечественного... Слишком долго занимался отечественными сериалами, хотя это не значит, что они не нравятся. Я люблю сериалы на историческую тематику. Может быть, в силу того, что сам потом кое-что снял на эту же тему. Сейчас просто не очень много времени остается смотреть телевизор. Но вот собираюсь приобрести приставку, как раз которая позволяет смотреть всю продукцию HBO.

Редакция: По-русски будете смотреть или по-английски?

А.В.: Под настроение. Скорее всего, по-русски буду смотреть.

Редакция: Просто, если бы вы смотрели по-английски, я бы вас спросил, где вы будете его брать легально.

А.В.: Вот видите, не получилось.

Редакция: Жаль.

На этом мы заканчиваем онлайн-конференцию с заместителем министра связи и массовых коммуникаций Алексеем Волиным. Всем спасибо. // Газета.Ru


21

Благодаря интернету мы узнаем о коррупции, о нарушениях со стороны власти, о детях и взрослых, которым нужна помощь. С этой точки зрения сеть, конечно, делает мир лучше. Скажите, а были ли такие случаи, когда вы помогли кому-то через интернет или помогли, наоборот, вам? // Владимир


20

Алексей, вы выступали против введения религиозных дисциплин в школе? Изменили ли вы свое мнение? И верите ли в Бога? // Сергей


19

Алексей, скажите, пожалуйста, когда в России появится реестр доменом ».ru.», в котором будут указаны владельцы доменов ».ru» в РФ с указанием их реквизитов? Сейчас этот реестр ведет «Координационный центр сети интернет», но не выкладывает его в открытом доступе. // Алексей С.


18

Расскажите, пожалуйста, о вашей семье? Чем занимаются дети, жена? Как вы любите проводить свободное время? // Анжела


17

Как-то вы сказали, что журналистики должна развлекать людей, а не стараться делать мир лучше? Можно ли вас назвать профессиональным «шоуменом»? // Константин


16

А вы лично когда-нибудь нарушили авторские права в интернете — бесплатно скачивали фильм, например, или музыку? // Екатерина


15

Когда закроют интернет в России? // Варфоломей


14

Алексей, скажите, а сколько вы проводите времени в сети? Спасибо. // Ольга


13

Алексей, скажите пожалуйста, какие шаги принимаются вашим министерством для уменьшения стоимости трафика в регионах? (интересует Камчатский край) Почему на окраине России стоимость 1 гигабайта интернета в разы выше, чем, скажем в Ярославле или той же Москве? Кроме того, вместе с неадекватным ценником качество связи не выдерживает никакой критики... // Антон


12

Недавно южный филиал «Мегафона» поднял стоимость входящих в роуминге по России, уже в соседней области до 9 рублей за минуту. При том, что входящие в Европе стоят 6. Отчего сложилась такая ситуация, что выехать в дальний роуминг дешевле, чем в так называемый «внутрисетевой»? // Андрей


11

Алексей, я хочу выразить вам свою признательность. Если я ничего не путаю, это вы сказали (не ручаюсь за точность цитирования): «Вы журналисты будете писать то, что вам скажут. Вы за это получаете деньги». После чего они немного похамили в ваш адрес и успокоились. Я с вами полностью согласен. Правильное и смелое высказывание. Одобряю. Просто могу дополнить иногда бывают случаи, что мнение журналиста совпадает с мнением работодателя. А это уже гармония. Ну а все эти высказывания касательно интернета СОРМа и прочего — это отвод внимания. На самом деле сеть не возможно вбить в рамки. Расскажите мне, пожалуйста, что вы сейчас читаете, кто ваш любимый автор, кто вам более симпатичен Толстой или Достоевский? Кого из фантастов читали и кто вам больше всего нравится? Удачи вам в работе. // Алексей


10

Когда скорость достигнет максима, а цена минимума. Спасибо // Алексей


9

Закон об авторских правах приняли, мотивируя якобы интересами кино. Кино наше и не наше, ясное дело, финансируется не интернетом. И чего вы добились? Это один вопрос. А второй — где баланс между пользователями и правообладателями. Обидно и тем, и тем. И что делать? // Ekaterina Nefedova


8

Вы напринимали законы – то нельзя качать, это нельзя. Где людям брать фильмы и музыку? Да еще и русским людям, которые удавятся, но не заплатят. // Юрий Бекутов


7

Скажите, пожалуйста, а смотрите ли вы сериалы? Какие ваши самые любимые? Где, как и на каких устройствах вы смотрите? Спасибо. // Алла Амедова


6

Остальные блоги, твиттеры и прочие могут делать что хотят. И как быть? Приличные сайты не могут, а неприличные, получается, могут все, что угодно. Министерство это ситуация не напрягает? // Наталья


5

Матом не ругаться, даже цитаты классиков не приводить! И как СМИ теперь должны подавать того же Пушкина или Алешковского?? // Игорь


4

Четыре вопроса к Алексею Волину.
1. Насколько, по вашему мнению, нормально в цивилизованной стране, претендующей на демократию, иметь СОРМ-2? Про АНБ, Сноудена и гугл неинтересно, тем более, что даже их уровень проникновения меньше, чем позволяет эта система.

2. ВШЭ недавно разработала чудовищный стандарт открытости, который, мало того, что ничего не приводит к общему знаменателю и вообще не очень, так еще и изобилует какими-то формами, расчетами и интегральными уравнениями. Скажите, вы и ваше ведомство будут иметь отношение к его реализации (по идее, должны), и, если будете, то как вы собираетесь его выполнять? Насколько вообще, на ваш взгляд, людям интересно знать о деятельности органов исполнительной власти?

3. Не так давно вы говорили о том, что журналистике надо учиться у таких столпов как Габрелянов, Кулистиков и Сунгоркин. Надо ли это понимать так, что вся пресса в России должна стать исключительно желтой, крикливой, туповатой и бесконечно лояльной? Или это был филигранный троллинг?

4. Какой смысл ограничивать интернет, если вне зависимости от усилий властей, в сети неизбежно останутся и блэкджек, и шлюхи. Или вы считаете, что государство сможет с ними справиться техническими средствами? // Константин


3

Мой вопрос касается наших интернет-компаний... Мне кажется,что в погоне за сверхдоходами управления, они безобразно относятся к функционированию ремонтной службы. Я был в МТС — ушёл по этой причине, теперь в «Ростелекоме» такая-же история. Плохой контакт или что-то в этом роде и я ждал у неработающего интернета ВОСЕМЬ! дней. Монтёр сделал за полчаса. Я понёс серьёзные потери, звонил каждый день. Какая-то хамская работа зарвавшихся руководителей, которые при этом тратят миллионы на рекламу. Я попытался расспрашивать пользователей, и оказалось, что я не одинок в своих претензиях. Сколько же ждать,чтобы рынок всё поставил на свои места? // Александр Россинский


2

Власть ограничивает свободу интернета, при этом в реальной жизни мы видим на полках магазинов голых женщин, на улице пьяных и наркоманов, в жизни коррупцию и произвол милиции. Вы прикрываетесь безопасностью, позвольте привести одно изречение: «Народ, поступившийся своей свободой ради безопасности, не достоин ни свободы ни безопасности.» Ограничение контента, родительский контроль, все это давно уже есть и реализовано. Родители должны отвечать за своих детей, а не общество. До каких пор, прикрываясь заботой об обществе, государство будет вмешиваться в прекрасно работающий, саморегулирующийся механизм? Почему государство считает, что сможет что-то изменить? // Александр


1

Зачем вы загоняете интернет в «скрытое облако»? Когда люди начнут пользоваться tor'ом и другими распределенными защищенными средствами связи, то ни полиция, ни даже ФСБ не способны будет идентифицировать пользователей. Дома за детьми должны следить родители. Лучше бы на улицах следили за былом и пьянью. // Лев

  • Livejournal
[an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]

Все интервью

Главное сегодня