Школы надо разделить по умственным способностям детей

ИТАР-ТАСС
Автор верно указал проблемы, но оставил без внимания их источник. Причина, которая привела к деградации советскую школу, и сегодня продолжает оставаться актуальной. Лежит она не в научно-преподавательской плоскости, а в области социальной.

Мы публикуем отклик на «личный опыт» нашего читателя «Мне смешно, когда хвалят советскую программу» — ред.

Советская школьная система была задумана как система классовая, и ей на поздних этапах существования остро не хватало классовой сегрегации. Не хватает и теперь. Когда я был маленьким мальчиком и ходил в класс где-то пятый-шестой (кстати, мы тоже «прыгали» через класс), меня убивало наповал, что мои бабушки и дедушки знали школьную программу назубок.

Бабушка могла запросто прочесть отрывок из «Белеет парус одинокий», а дед помогал решать квадратные уравнения.

Также они на приличном уровне знали и прочие школьные дисциплины. Могли рассказать и про реформы Столыпина, и про африканские страны, не говоря уже про историю октябрьской революции и прочее такое. Притом оба прародителя не были ведущими интеллектуалами страны, обычные советские труженики, при всем моем к ним уважении.

Так вот, много позже я сформулировал для себя следующее.

До войны дети в школе были равны в социальном плане. Как призывники в учебке.

Конечно, у одних папа был местным партийным начальником, у других — слесарем машинно-тракторной станции, однако уровень жизни и особенно быта у них был сопоставимый. А в провинции — одинаковый. Почитайте воспоминания известных людей, росших в ту пору, в мемуарах этот пункт подробно раскрывается.

Успешная учеба в школе тогда была билетом в будущее, а профессия учителя — уважаемой и хорошо оплачиваемой. Дети были в курсе, что
отличная учеба в школе и в институте сразу обеспечит им выгодные карьерные позиции. К примеру, выпускник инженерного института в 50-е
годы сразу считался подготовленным специалистом и мог самостоятельно выполнять отдельные проекты, имея в своем подчинении несколько десятков человек.

Неудивительно, что даже отпетая шпана зубрила школьные предметы, чтобы пробиться в люди: кто-то поступал в военные училища, кто-то хотел отправиться покорять столицу.

Школьная программа это позволяла, никто не задавал вопрос «надо — не надо». К семидесятым годам обстановке в корне изменилась. Об этом я сужу по рассказам родителей. В школе отца, расположенной на окраине областного центра, сошлись три стихии: дети из соседней «вороньей слободки», дети пролетариев из квартала хрущевок и дети военных из военного городка. Меж ними затесались отпрыски инженеров и научных работников, живущих в недавно построенной девятиэтажке. Разный менталитет. Разное благосостояние. Разные цели в жизни. Драки, иногда поножовщина.

Приличные учителя эту школу обходили стороной, что логично.

В таких условиях крепко выучить школьную программу было крайне сложно, потому что низкий средний уровень всего класса тянет вниз самых способных и талантливых учеников. Как говорится, загаженность подъезда определяется культурным уровнем наименее культурного жильца. Именно поэтому в семидесятые годы буйным цветом расцвели всевозможные спецшколы. Цель их была не столько предоставить детям какие-то особо глубокие знания, сколько устранить нежелательный контингент. Возможно, собранные вместе детишки коммунистической и хозяйственной элиты на уроках курили «Мальборо» и жевали «бубль-гум», но дети советского среднего класса, огражденные от откровенного быдла и правильно мотивированные, успешно усваивали большую часть школьной программы.

Прошло уже сорок лет, но люди почему-то стесняются открыто признать, что для школьников разных интеллектуальных способностей и достатка нужны разные школы.

Пусть они будут бесплатные. Но с программами разной степени сложности. Неверно думать, что из тридцати школьников трое усвоят сложный курс стереометрии и станут выдающимися чертежниками. Где-нибудь в средней школе района Бирюлево-Товарное им это не позволит сделать окружение.

А быть ботаником-«белой вороной» в классе будущих мелких уголовников, я вам скажу, не самая лучшая доля.

И полученная психическая травма будет определять дальнейшую жизнь ребенка куда в большей степени, чем заученный учебник. Не зря же многие люди вспоминают: «Наш класс был дружным — и все поступили куда хотели». Определяющий здесь фактор — не содержание учебников, а равенство намерений учеников.