Родители не справятся с этим в одиночку

Brand X Pictures/East News
У меня двое детей, в первом и четвертом классе, живем в небольшом городке в штате Нью-Мексико, который в Америке известен как проблемный по образованию. Школы в нашем городишке считаются довольно слабыми, многие из тех, кто здесь работает, живут в соседнем большом городе, Альбукерке, и тратят по полтора часа на дорогу в один конец только ради того, чтобы дети учились в школе в Альбукерке, а не здесь. Все это я пишу для того, чтобы не уподобляться тем читателям, которые заявляют, что, дескать, «по-моему личному опыту, 95 процентов американских школ такие-то и такие-то». Я не видела ни 95, ни даже одного процента американских школ, буду писать про то, что существует конкретно в нашем городке.

Хочу сразу сказать, что письмо это ни «за» и ни «против» американской школьной системы.

Думая на школьную тему, я всегда вспоминаю гоголевскую Агафью Тихоновну. Если бы к носу Ивана Кузьмича приставить губы еще кого-то там, да еще прибавить хоть сколько-нибудь развязности, какая есть у Балтазара Балтазарыча, то получился бы идеальный жених. Так вот и я думаю, что если бы соединить российскую систематичность и глубину образования с американским порядком, дисциплиной и уважением к детям и их родителям, то получилась бы идеальная школа.

Черта американской школы, которая мне нравится больше всего – это то, что в ней отсутствует кошмар, известный у нас под названием «перемена».

Дети не носятся по коридорам хаотичной разновозрастной толпой, отшвыривая с дороги младших и слабых и не орут как резаные. Бегать и кричать в школьном здании абсолютно и категорически запрещается, а передвигаются все строем вместе с учительницей или так называемой «наблюдательницей», которая выполняет примерно ту же роль, что надзиратели в дореволюционных гимназиях (где тоже никто не бегал и не орал).

Вы спросите, а как же дети отдыхают? Двумя способами.

Во-первых, в середине дня есть большая перемена на просторном дворе с хорошо оборудованной площадкой – горки там всякие, качели, желающие могут получить скакалки и мячи. На улице, на этой площадке, носись и ори, сколько хочешь. А не хочешь, отойди в сторонку и играй в какую-нибудь тихую игру – места много. Перемена не для всей школы одновременно, а по очереди, по возрастам, на площадке дежурные учителя и те же «наблюдатели» следят, чтобы никто никого не обижал. В дождь все это происходит в спортзале. Кроме того, есть еще физкультура три раза в неделю. Во вторых, моменты отдыха включены в сам учебный процесс.

Нет общих уроков со звонками, а учитель планирует весь день, кроме обеда в столовой, большой перемены и таких уроков как физкультура и рисование.

В каждом классе занятия чередуются со «свободным временем», когда дети могут походить (не побегать!) по классу, поиграть в настольные игры, тихо поговорить между собой, порисовать, из конструктора там чего-нибудь собрать и т. п. Расслабились немного таким образом – потом опять за занятия. То есть нет того, чтобы сначала сорок минут сидеть неподвижно за партами, а потом носиться, как бешеные, а потом опять скрючиваться за партой. В итоге, нет бесконтрольной толпы, в которой господствует право сильного.

Мне вспоминается довольно давнее письмо в Газету, дочь читателя избили в школе, он обвиняет «училку», которая натравила на нее других детей. Я, конечно, не знаю, что произошло в том конкретном случае, может быть и натравила, но вообще те, кто обвиняет учителей за насилие, которому подвергаются дети в школах, плохо представляют себе, что учителя часто практически ничего не могут сделать. Нет никаких общих правил, никакого общего кодекса поведения в школе. Бывает, конечно, что какие-нибудь расплывчатые правила по типу достопамятного «Морального облика строителя коммунизми» где-нибудь висит на стенке, но нет никаких реальный санкций за их нарушение.

Я сама работала в школе пять лет, не только никого не натравливала, но всегда в меру сил старалась пресекать любой насилие. Если бы вы знали, как это трудно, на грани невозможного, в условиях российской школы!

Ну, в своем классе мне это еще как-то более-менее, плюс-минус удавалось (не в полной мере). Но за его пределами... Помню, как я чувствовала себя грязной лицемеркой – на уроке внушаешь детям разные высокие идеи о неприемлемости насилия, уважении к личности и т. п. Потом звенит звонок, выходят эти дети за дверь и оказываются в джунглях, где, чтобы выжить, надо как можно скорее все эти высокие идеи забыть.

Мне во время моего учительства все время вспоминалась статья Кистяковского из «Вех» о правовом нигилизме российской интеллигенции: недоверие к формальным правилам, формальным ограничениям, отсюда – пренебрежение к правовым нормам, к закону, к праву вообще ... Точных формулировок не помню, читала давно, но за суть ручаюсь. Думаю, он хорошо определил истоки вскоре наступившего «революционного правосознания», которое потом плавно перешло в разборки «по понятиям» и процветает до сих пор – начинается в школьной толпе, продолжается во взрослой жизни...

В этом отношении американские школы представляют полную противоположность — твердые правила и установленные санкции за их нарушения, направлены они на охрану безопасности и человеческого достоинства каждого ученика.

Скажу честно, что когда думаю о возвращении домой, рассматриваю плюсы и минусы, то в числе главных минусов – представляю себе своих девочек на школьной перемене. Допустим, я приложу все усилия, чтобы они попали в хороший класс, к хорошим учителям... Но никакие хорошие учителя не защитят тебя в школьном коридоре. Ну, математике и физике их будут учить лучше, это правда. Но этому-то можно научить и дома (что мы с мужем и делаем).

Вообще мне кажется, школьная программа, предметы, имеют большее значение не для тех семей, которые составляют аудиторию Газеты. Одно дело, когда родители сами мало знают, у них вся надежда на школу.

А образованные люди могут научить своих детей и математике, и физике, и литературе, но вот чему никакой родитель в одиночку научить не может – это человеческим отношениям.

Для это необходим детский коллектив, необходимы цивилизованные правила поведения в нем, и необходим учитель, который будет обучать, как относиться друг к другу по-человечески. И вот именно этому в американской школе успешно обучают.

Приведу маленький пример. У меня дети приносят на обед в школу русскую еду в термосе (типа гречки, про которую американцы не слыхивали). Вот как-то одной из моей дочерей одноклассники в столовой стали говорить, что у тебя, мол, противная еда, она противно пахнет и т. д. В столовой они обычно обедают без учителя, под наблюдением тех же «надзирательниц», которые следят, чтобы никто не бегал и не кричал, а кто там что за столом говорит – в это не вникают. А у учителей в середине дня перерыв, когда они могут немного отдохнуть и спокойно поесть.

Ну так вот, я рассказала учительнице, что говорят моей дочери в столовой. Ее реакция?

Она пожертвовала своим обеденным перерывом и сказала ученикам, что, дескать, ей «скучно» обедать без них, она хочет провести обед в их компании, а заодно они поговорят о хороших манерах и о том, как вести себя за столом.

Начали с того, что некрасиво говорить с набитым ртом, чавкать и т. п., воспитанные люди так не делают. А как вы думаете, о чем воспитанные люди говорят и о чем не говорят во время обеда? Обсуждаются разные гипотетические ситуации. А вот, например, вы видите, что кто-то ест непривычную для вас, незнакомую вам еду. Что в таком случае уместно сказать? Например, можно спросить, как эта еда называется, из чего она сделана. А если вам чья-то еда кажется противной, тогда что? В этом случае воспитанный человек ничего не скажет и просто промолчит. Почему? А вот про твой гамбургер кто-нибудь сказал бы, что он противно воняет, как ты ешь такую гадость? Тебе приятно было бы? Дочь пришла домой в восторге, все это мне пересказала. Учительница еще потом несколько раз обедала с ними, направляла разговоры за столом, и в течение года несколько раз меня спрашивала, не говорят ли дети опять таких вещей про Катину еду. Все эти разговоры с тех пор прекратились.

Кстати, не совсем по теме, но к слову пришлось. У нас в последнее время слово «толерантность» стало почти ругательством. Так вот, поведение этой учительницы – это толерантность в действии. Детей постоянно учат, что надо уважать людей не только таких, как ты, но и тех, кто от тебя отличается языком, внешностью, состоянием здоровья или чем-то еще. Хотелось бы спросить противников «толерантности» — а как по-вашему должна была бы поступить учительница в этой ситуации? Наверное, сказать: «Понаехали тут со своей вонючей гречкой, да еще недовольны нашими американскими детьми»?

Так вот, мне это кажется сильной стороной американской школы, которую почему-то не замечают критики.

Что касается слабой математики (на что все наши всегда жалуются) – в целом, я согласна. Процитирую свою дочь, которая сказала коротко и ясно: «Русская математика интересная (это которой я с ней занимаюсь по российским учебникам), а американская скучная». Но вообще-то даже и в том, что касается содержания образования – не все так однозначно. Например, с другой моей дочерью учительница по собственной инициативе (!) занимается математикой по индивидуальной программе. Я, говорит, заметила, что ваш ребенок намного опережает других, ей скучно, вы не против, если я ей буду давать индивидуальные задания?

Вообще тут очень большие вариации от школы к школе и от учителя к учителю. В России, конечно, тоже, но в Америке, похоже, больше. Но это отдельная тема, а письмо и так уже длинное. Может быть, в другой раз продолжу.