Пенсионный советник

Щит happens

В Москве показали «Шотландский перепляс» Мэтью Боурна

Анна Гордеева 12.06.2014, 18:09
Репетиция балета «Шотландский перепляс» РИА «Новости»
Репетиция балета «Шотландский перепляс»

В рамках перекрестного года Россия — Великобритания Чеховский фестиваль привез в Москву «Шотландский перепляс» — авторскую вариацию хореографа Мэтью Боурна на тему сюжета «Сильфиды». Спектакль можно увидеть до 15 июня в столичном Театре им. Моссовета.

Старинный фермерский дом, уютное кресло у камина. В кресле задремал молодой шотландец, и его исподтишка рассматривает девушка в белой «шопеновской» пачке и с крылышками на спине… стоп. Так начинаются события в классической «Сильфиде», что Филиппо Тальони поставил в 1832 году в Париже для своей дочери Марии Тальони — с этого спектакля началась большая история романтического балета. Мэтью Боурн взял для спектакля «Highland Fling» (поставленного в 1994 году, еще до его знаменитого «мужского» «Лебединого озера») тот же сюжет о визите летучего духа к совершенно земному парню — и у него все иначе. Когда зрители входят в зал (а занавес уже открыт) — они видят обстановку мужского и женского туалетов.

Слева — синие стены, писсуары и граффити, справа — стены розовые, раковины и зеркала. Главный герой, совершенно неромантично шатаясь, вваливается в общественный сортир (судя по всему, в пабе)

и мгновенно засыпает, сидя на полу и привалившись к писсуару. И вот тут ему является Сильфида.

Наши прокатчики написали на афишах «Шотландский перепляс» — но выражение «Highland Fling» действительно с трудом поддается переводу. Это название национального танца, который исполняется на щите; в щит воткнут наконечник копья, и неловкий исполнитель может на него приземлиться. Ну и как транслировать в русском варианте эту вызывающую шуточку? Ну, перепляс так перепляс.

Боурн от сюжета оставил скелет: главный герой Джеймс собирается жениться, тут к нему прилетает белоснежная крылатая нечисть Сильфида и утаскивает от невесты Эффи в волшебный лес. Но смертному хочется навсегда привязать к себе летучее создание — и он отбирает у нее крылья; девушка умирает, герой заходится в отчаянии, а его бывшая невеста счастливо выходит замуж за друга Джеймса — Гурна, который всегда был к ней неравнодушен.

Все это есть у Боурна — и все не так.

Полеты Сильфиды, романтическая страсть, злое волшебство колдуньи Мэдж, которая помогла летающей девушке погибнуть, — все то, что в старинном балете, который идет сейчас практически во всех больших театрах мира и знаком любому интересующемуся танцами зрителю, рассказывалось и демонстрировалось с почтением,

превратилось в хохму, в анекдот.

Боурн с удовольствием трансформирует ключевые эпизоды «Сильфиды» — и вместо визита в фермерский дом загадочной мрачной старухи, что предсказывает герою несчастье, мы получаем сеанс столоверчения, устроенный местной драгдилершей. Сильфида (и ее коллеги, которых герой таки встретит — но не в волшебном лесу, а на пригородной свалке) выдает такие аффектированно «романтические» жесты, какие встречаются только на театральных капустниках. Пачки до пола примеряют мужчины, а в момент, когда Джеймс заставляет Сильфиду расстаться с крыльями — он не дарит ей полный черного волшебства шарф, а орудует гигантскими, как у клоуна в цирке, ножницами.

И все это действительно смешно и очень точно сделано —

Боурн, как всегда, всыпает в спектакль массу психологических деталек, и взаимоотношения персонажей прописаны так, будто он советовался со Станиславским.

Труппа, отложившая на время как сложные упражнения на пуантах (которые особенно ценит нынешний худрук Шотландского балета Кристофер Хэмпсон), так и эксперименты с современной пластикой (а дебютантов-хореографов здесь привечают и дают им шанс), с удовольствием хохмит два часа напролет, соединяя утрированно классические па и цитаты из старинной «Сильфиды» с не менее утрированными шотландскими танцами. И — четко выдерживает тот всегда важный для Боурна момент, когда смех в зале вдруг исчезает, потому что на сцене происходит что-то важное и не смешное. Боурн-режиссер мастерски «включает» и «выключает» зал:

вот только что все грохотали, увидев Джеймса с ножницами, а вот начала умирать Сильфида — и тишина, и внимание, и косые улыбки; ну, мы же взрослые люди, нам же неудобно плакать на комическом шоу.

Финал возвращает залу улыбки вполне жизнерадостные — Боурн знает, что не надо зрителя расстраивать слишком сильно. И после звучавшей весь вечер классической музыки Левенскьольда (впрочем, «с добавками» — например, в записи вместе с оркестром участвовали живые птицы) в зал идут бодрые песенки, которые можно услышать в пабах. Конечно, если ты еще не настолько пьян, чтобы увидеть Сильфиду.