Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Двое в лодке, не считая бюджета

10 июля Марина Лошак официально вступает в должность директора ГМИИ

Велимир Мойст 10.07.2013, 15:25
Марина Лошак и Ирина Антонова в одном из залов ГМИИ им. Пушкина Сергей Пятаков/РИА «Новости»
Марина Лошак и Ирина Антонова в одном из залов ГМИИ им. Пушкина

Сегодня, 10 июля, Марина Лошак официально вступает в должность директора ГМИИ имени Пушкина, а Ирина Антонова перемещается на позицию президента музея, специально для нее созданную.

За серией недавних подвижек в руководстве значимых отечественных культурных учреждений аналитики пытаются разглядеть некую общую тенденцию, хотя больше похоже на то, что каждый случай – особенный. По крайней мере, ситуация с Пушкинским музеем выглядит именно так.

Многим не хочется верить в добровольность отставки Ирины Антоновой и в собственноручность выбора ею преемника, однако нет особых оснований и отметать официальную версию происходящего.

Она довольно правдоподобна. И тогда следует допустить, что эта перестановка не плод аппаратных игр на почве культурной политики, а вполне естественное развитие событий. Разговоры о том, что Антонова якобы «не могла сама отречься от престола», остаются всего лишь разговорами. Отчего же не могла?

Так или иначе, новый этап в жизни ГМИИ уже наступил. Чреват ли он потрясениями? Вполне возможно, но не по причине смены главного начальника, а в силу того, что музей в ближайшие полтора года неминуемо ожидает фаза активного строительства и реконструкции принадлежащих ему зданий. Хоть с Антоновой, хоть без нее, этот процесс точно не будет гладким.

Не исключено, что новый директор столкнется с большими сложностями – так ведь и прежний уже сталкивался с проблемами, разрешить которые до сих пор не удалось.

Вопрос тут, скорее, не в личных пробивных качествах того или иного человека, а в реальной готовности властей идти навстречу планам музея. Поскольку тема долевого участия бизнеса в строительстве снята, видимо, окончательно, остается уповать на благосклонность государства – и будет ли она проявлена в должной мере, едва ли кто возьмется сейчас прогнозировать.

Что же касается других аспектов жизни ГМИИ, то объективных оснований для тревоги на самом деле как-то не видно.

Правда, существенным минусом можно считать отсутствие у Лошак опыта музейного руководства, хотя она отнюдь не посторонний человек в художественной среде.

Причем ее присутствие в этой самой среде много лет сопряжено с кураторской и галерейной деятельностью, а в последний год – еще и с репертуарным обновлением в работе музейно-выставочного объединения «Манеж».

Иначе говоря, она хорошо знает, как сопрягать высокую культуру с популярными формами подачи – и этот навык наверняка окажется полезным для ее нового поста.

А если говорить о музейном хозяйстве в целом, которое для широкой публики представляется таинственным закулисьем, то для управления им достаточно расставить компетентных людей на соответствующие должности – или же сохранить компетентных людей на прежних должностях, если получается сработаться. Разумеется, есть специфика:

сообщество музейных профессионалов весьма немногочисленно, а по некоторым темам найдется от силы пять-шесть авторитетных специалистов плюс десяток аспирантов, так что у Лошак не будет широкого поля для кадровых маневров.

Надо договариваться в первую очередь с теми, кто уже состоит в штате ГМИИ. Новый директор наверняка отдает себе в этом отчет, поэтому фраза о несклонности к резким и революционным переменам, прозвучавшая в недавних интервью, не столько осторожная типовая формулировка при вступлении в должность, сколько учет объективной реальности.

Уже сейчас понятно, что обструкции Лошак в музейном коллективе не будет, по крайней мере до принятия ею стратегических кадровых и прочих судьбоносных решений. Дело тут даже не в том, что Антонова сама выбрала преемницу: теоретически можно представить себе ситуацию, когда благословленный уходящим директором назначенец был бы встречен ропотом. Судя по инсайдерским разговорам,

фигура Лошак не вызывает у сотрудников ГМИИ отторжения, что вовсе не исключалось бы при «воцарении» того или иного минкультовского чиновника (ходили и такие слухи).

Ее репутация не обременена никаким тяжким наследием; пока что у нее все получалось более или менее удачно, и музейщики готовы с ней работать. Хотя и не без объяснимой опаски: мало ли, как потом окажется?

Как потом окажется, в действительности не знает никто, включая, вероятно, и Марину Девовну, и Ирину Александровну. Предлагаемый тандем в лице директора и президента музея еще толком не испробован на живых людях, хотя бывали уже случаи с перемещением бывшего реального руководителя на должность «конституционного монарха». Упомянем для примера ситуацию с экс-директором Исторического музея Александром Шкурко, который вроде бы без эксцессов вжился в новую для него роль. Но Антонова – особая статья, исключительный и беспрецедентный сценарий. Она за 68 лет трудового стажа настолько срослась и сжилась со своим музеем, что прогнозировать ее тактику даже на минимальном удалении от пункта принятия решений чрезвычайно затруднительно.

Автор этих строк не раз бывал свидетелем того, как по-хозяйски Ирина Александровна относилась к вверенному ей имуществу (например, в ходе официального открытия выставки могла отойти от микрофона и сделать замечание телеоператору, прислонившемуся к гипсовому слепку античной статуи). Без высочайшего соизволения в этих залах и муха не летала.

Антонова внедрила в ГМИИ просвещенный авторитаризм, по-своему даже симпатичный — если предположить, что музей не модель общества, а рыцарский орден, почти монастырь.

Ни шагу без инструкций от настоятельницы. Многие не выдерживали и уходили, оставшиеся привыкали...

Как ни удивительно, в такой постановке вопроса обнаруживался свой смысл: музей и впрямь не должен быть чересчур демократичной структурой, иначе неизбежно грядет коммерческая вакханалия. Но выживать и развиваться ему теперь приходится именно в условиях капитализма – тех самых, которые Антонова терпеть не может, по ее же собственному признанию. Получается, что она передает бразды правления не в силу преклонного возраста (поверьте на слово: Ирина Александровна на десятом десятке лет очень вменяема и весьма дееспособна), сколько

из-за тщетности усилий выстроить гармоничные отношения с действующей властью.

Раньше получалось — и при Хрущеве, и при Брежневе, и при Горбачеве, и при Ельцине, и при Путине даже, – но вот теперь заколдобилось.

Как уже говорилось выше, пару лет назад Антонова отвергла условия развития музея, предложенные бизнесом (уж слишком бестактными показались ей те условия), и сделала ставку на государство. А государство то плюнет, то поцелует.

Поцелуем можно счесть выделение немалых миллиардов рублей на создание «музейного городка» в районе Волхонки.

Однако вскоре последовали сокращения бюджета, к тому же были зарублены проекты британца Нормана Фостера, символизирующие продвинутость перемен.

Антонова предпринимает отчаянный шаг, обратившись в ходе прямой линии общения с президентом с предложением воссоздать в Москве упраздненный при Сталине Государственный музей нового западного искусства, – и, судя по всему, проигрывает. Привычные рычаги не срабатывают. Видимо, Ирина Александровна теперь делегирует Марине Девовне полномочия по налаживанию связей с властями заново.

Однако перестать быть многолетней единоличной хозяйкой музея – трудное для нее испытание.

А Лошак наверняка трудно будет сделать вид, что она испытывает благоговейный трепет перед любыми советами от лица президента музея. Нельзя исключать, впрочем, что дело устроится полюбовно, хотя бы внешне.

В том, что новый директор будет проводить внутримузейные реформы, нет никаких сомнений; но и Антонова всегда на словах выступала за инновации. Теперь у нее есть возможность подтвердить, что эти высказывания не были чистой риторикой. Пока не вполне понятно, насколько широки полномочия президента музея, но совершенно очевидно, что для моральной поддержки будущих инициатив этих полномочий достаточно. А вот для их пресечения может и не хватить. Однако не стоит накликивать сценарии, которых еще нет в реальности. Новая жизнь начинается в относительно мирной обстановке, что уже немало для занятия крепких позиций. А как их использовать, это вопрос не сегодняшний, а завтрашний.