Пенсионный советник

«Спа-си-ба, чувак»

Пол Маккартни выступил в московском СК «Олимпийский» с концертом в рамках тура «On the Run»

Алексей Крижевский, Игорь Карев 15.12.2011, 11:37
__is_photorep_included3928418: 1

В «Олимпийском» прошел концерт Пола Маккартни — экс-битл приехал в Москву в рамках мирового турне «On the Run», которым музыкант поддерживает выход переиздания одного из самых знаменитых своих альбомов «Band on the Run». Шоу продолжалось три часа и кончилось самодеятельным хоровым пением одного из главных хитов The Beatles.

Концерт Пола Маккартни в «Олимпийском» должен был начаться в семь вечера, но хотя бы пропустить внутрь всех желающих удалось лишь после восьми; задержка объяснялась по трансляции замогильным голосом (напоминавшим призыв муэдзина из соседней мечети): вроде бы не привезли какую-то необходимую аппаратуру. Тот же голос сообщал, что «сэр Пол свидетельствует вам свое почтение и приносит свои извинения за технические неурядицы». Затем еще какое-то время забитый до отказа зал спорткомплекса просто стоял, сидел и ждал.

Вдруг как-то разом потух свет, по «Олимпийскому» прокатился рев восторга, на сцену вышел главный герой вечера (и, быть может, всего отечественного музыкального года) и вместо привычного в этом турне «Hello Goodbye» специально для Москвы спел «Magical Mistery Tour».

После чего Маккартни совершенно магическим образом начал делать с поклонниками всё, что хотел. Поклонники, стоит заметить, не сопротивлялись.

Это третий концерт Маккартни в России. Но если программы первых двух, прошедших на Красной площади в Москве и на Дворцовой в Петербурге, представляли нам певца в основном в сольной ипостаси, то нынешняя была составлена куда эклектичнее, оказалась «размазана» по аудитории, чтобы угодить и тем, кто пришел «на Beatles», и тем, кто пришел «на Маккартни». Сэр Пол исполнил много песен времен The Wings, причем выбор их был неочевиден – от не самых известных «Junior's Farm» и «Nineteen Hundred and Eighty Five» до много раз перепетой хард-рокерами «Live and Let Die».

Благодаря такой разноплановости репертуара концерт неоднократно «провисал»: отдых был необходим и самому сэру Полу, и его музыкантам. Но тут на помощь приходил талант Маккартни удерживать аудиторию, правильно выстраивая драматургию шоу и прямо на глазах публики рождая новое прочтение старых хитов. Он то очень органично приделывал к блюзовой «Let Me Roll It» проигрыш из хита Джимми Хендрикса «Foxy Lady», то продолжал знаменитую битловскую мини-рок-оперу «A Day in the Life» гимническим «Give Peace a Chance».
Были и невероятные драматические повороты. После прозвучавшей в середине «Here Tonight» проникновенной баллады, написанной после гибели Джона Леннона, Маккартни заявил: «Давайте-ка немного сменим настроение». И заиграл наполненную какой-то детской радостью свою вещь «Dance Tonight», представив свой последний альбом «Memory Almost Full».

Из зрительного зала это смотрелось невероятно: песня звучала в абсолютной тишине, у многих на глазах были натуральные слезы, которые при звуках нового хита моментально высохли. Затем Маккартни сыграл на укулеле мечтательно-медитативную песню Джорджа Харрисона «Something». Впрочем, позабавив публику, он перешел к классическому варианту – в память о друге, с гитарными риффами и кадрами с Харрисоном на огромном экране.

Ну и, конечно, не обошлось без «Back in USSR», на каждом российском концерте неизменно наполняющуюся особым смыслом.

В этот раз ее исполнение было предварено коротким диалогом с залом.
— «Битлз» же здесь были запрещены, да?» — «Даааа!» — откликается зал. — «Но вы тем не менее знали нас и ждали, правда?» — «Дааааа!!!» — в десятки раз громче кричат зрители.

Вообще общения с фанатами в этот вечер было очень и очень много: экс-битл и концерт-то начал, выпалив после первой песни: «Привет, чуваки!» Да и потом почти после каждых аплодисментов старательно благодарил за них растянутым «спа-си-ба!». И кстати, Маккартни – практически единственный из приезжавших к нам музыкантов, кто заботится о переводе: большинство его реплик сопровождались лишь слегка запаздывающими титрами на больших экранах за сценой. Впрочем, перевод этот чаще забавлял публику, чем помогал преодолеть языковой барьер: смешные ошибки немедленно становились достоянием тридцатитысячной аудитории и вызывали взрывы восторга.

Свой посильный вклад в шоу, которое «должно продолжаться», вносили и музыканты «супергруппы», как их представил в конце Маккартни.

Особенно старался чрезвычайно артистичный корпулентный барабанщик Эйб Лабориел-младший, на протяжении всего концерта не выходивший из образа весельчака, а на одной из песен встал за установкой и принялся выделывать совсем смешные коленца — мол, смотрите, я еще и танцую. «Запомните его движения, они скоро пригодятся для рождественской вечеринки», — посоветовал залу певец.

Вообще на первый взгляд казалось, что главный герой вечера больше уделял внимания тому, насколько сходятся (или, наоборот, контрастируют) песни, а драматургия выстраивалась сама собой. Прыгучую «Mrs Vanderbilt», которой зал с удовольствием подпевал «хоп-хей-хоп», сменял грустный, симфонический по духу гимн одиноких «Eleanor Rigby», затем наступала очередь заглавного для нынешнего концерта боевика «Band on the Run», за ним следовала звучавшая почти в стиле ска знаменитая «Ob-la-di, ob-la-da» — снова вместе с залом. И уже под самый конец, когда концерт, наконец, сложился, подобно паззлу, Маккартни стал вставлять в него последние элементы — эпохальную «Let it be» и не менее знаменитую «Live and Let Die», которая сопровождалась взрывами, фейерверками и прочей громкой и яркой пиротехникой.

Здесь, казалось бы, можно было спокойно ставить торжественную точку, но нет — напоследок прозвучала (естественно, снова в хоровом варианте) «Hey Jude», после чего группа взялась за руки, поклонилась и скрылась за кулисами.

Рабочие стали изображать разборку аппаратуры, но, к счастью, занимались они этим недолго: повинуясь призывам фанатов, музыканты снова появились на сцене, размахивая российским и британским флагами, чтобы исполнить три с половиной битловских хита – «The Word» (волей исполнителя перешедшую в «All You Need is Love»), «Day Tripper» и «Get Back». Второе исчезновение было еще более коротким – в ответ на нетерпеливый свист и топот группа вышла уже на финальный бис. И здесь прозвучали, наверное, самые сильные вещи вечера. Нежнейше исполненная «Yesterday» сменилась жесточайшим «Helter Skelter», которая была одной из первых в мире хеви-композиций до появления собственно тяжелой музыки. А закончился концерт долгим попурри с альбома «Abbey Road» — «Golden Slumbers», «Carry That Weight» и как апофеоз «The End», после которого Маккартни подвел итог трехчасовому шоу почти жалобными, произнесенными на чистейшем русском словами «nam pora». И звучало это вполне оправданно.

Этот концерт стал живым доказательством тому, что смысл живых выступлений в том, чтобы увидеть, как знакомая по записи музыка снова рождается у тебя на глазах — здесь и сейчас.

Кому, как не ключевому музыканту The Beatles, позволено превратиться в живой памятник и давать похожие один на другой, будто записанные на трехмерную пленку концерты, как это происходит со многими его ровесниками и бывшими соратниками. Но нет — Маккартни шутит, смеется, иронизирует над собой и песнями, не всегда вытягивает верхние ноты, и именно это создает тот соляной раствор, который хорошо проводит не только звуки, но и смыслы, и ассоциации, с которым они связаны в коллективном бессознательном. И через который только и подключишься к тому миру звуков и слов, который он создавал последние пятьдесят с лишним лет, в The Beatles и сольно. И именно поэтому, когда уже включили свет и (по доброй традиции «Олимпийского») сидящих на трибунах попросили подождать, пока выйдут люди из партера, на трибунах запели «Hey Jude» — с первой и до последней строчки.