Пенсионный советник

Вдохновляясь банальностью

Выставка испанского живописца Игнасио Бургоса в Московском музее современного искусства

Велимир Мойст 10.11.2011, 10:32
__is_photorep_included3828466: 1

Ретроспективная выставка испанского живописца Игнасио Бургоса в Московском музее современного искусства дает понять, что на Пиренеях пристрастие к традиционной фигуративной пластике отнюдь не угасло.

В наши дни многие былые тенденции изобразительного искусства воспринимаются если не как архаические, то уж точно консервативные. Хотя консерватизм, говоря по справедливости, особым грехом все-таки не является. К тому же мода на актуальные форматы вроде видеоинсталляций или арт-объектов во многом создана искусственно — во всяком случае, она не отражает глубинные интересы большого числа действующих художников по всему свету. К ним относится и Игнасио Бургос, на протяжении всей своей двадцатилетней карьеры работающий вполне «по старинке» — на холсте и бумаге. Причем в отличие от «актуалов» которые тоже бывают не чужды традиционным технологиям, но пользуются ими лишь для создания определенного дискурса, зачастую пародийного, этот автор всегда серьезен и последователен.

Он не выдумывает сложносочиненных сюжетов, не спекулирует на социальности и политике, не играет цитатами.

Для Бургоса высшей ценностью остаются элементарные, они же базовые, изобразительные категории — цвет, фактура, композиция, пластика. Его картины строятся на простых визуальных впечатлениях от обыденной жизни.

Гольфист с клюшкой в руках присматривается к мячу, солдат смахивает пальцем грязь с сапога, повар колдует над плитой, пьяница прикладывается к бутылке — вот и все «либретто». Да и манера у этого художника не претендует на чрезмерную инновационность: Бургос опирается на стиль классических модернистов, подразумевая и Пикассо, и Матисса, и Диего Риверу — ничего у них не заимствуя, а именно подразумевая творческие интенции.

Можно даже обнаружить отсылы и к Гойе, и к Веласкесу — опять же на уровне не подражательном, а ментальном.

Как и его великих предшественников, Бургоса сильнее всего занимает тайна перенесения образа на холст. Поскольку процесс этот сам по себе довольно мистический, то сопровождать и загромождать его «спецэффектами» нет нужды — приблизительно такова авторская логика, которая прежде была самоочевидной, а нынче требует обоснования. Очутившись на персональной выставке Бургоса в ММСИ, продвинутый зритель мог бы впопыхах даже заявить, что «сейчас никто уже так не работает», но это заявление будет ошибочным. Достаточно повнимательнее присмотреться к западному арт-рынку (хотя бы к тому же испанскому), чтобы обнаружить там весьма мощный сегмент живописи и графики в привычном их понимании.

То, что в России порой воспринимается как «косная традиция», в действительности является полноправной частью современной художественной практики.

Игнасио Бургос по поводу своей манеры явно не комплексует, равно как и не воспринимает ее в качестве вызова, брошенного в лицо представителям актуального искусства. Он просто так чувствует и так выражает свои жизненные впечатления.

Пожалуй, единственным признаком некоторой декларативности его работ выступает крупный формат холстов.

Бытовые сценки, запечатленные на большом полотне или на листе бумаги, обладают разным потенциалом воздействия на зрителя. Рисунок на бумаге — это почти «кухня», произведение, не требующее специальных разъяснений. Тот же мотив на двухметровом холсте — уже претензия на эстетическую программу, к которой могут быть вопросы. Но Бургоса в его концепции едва ли что-то смущает. Незамысловатость сюжетов он компенсирует виртуозностью исполнения, и пусть потом кто угодно утверждает, что в современном искусстве есть вещи поважнее качественной живописи. Если они и есть, этого автора они мало волнуют. Между прочим, имеет полное право на подобную позицию.