Пенсионный советник

Сагой по щекам

Рецензия на роман «Пощечина»

Виктор Нехезин 25.12.2010, 12:35
«Рипол Классик»

В продаже «Пощечина» — роман Кристоса Циолкаса, признанный самой противоречивой книгой «Букера-2010», весомая заявка на «большой австралийский роман»

Супруги Гектор и Айша — обоим за сорок, он сын греческих эмигрантов, она из семьи выходцев из Индии — устраивают выезд на барбекю для родственников и друзей. Маленький сын подруги Айши достаёт всех своими капризами, и в какой-то момент кузен Гектора Гарри в сердцах отвешивает Хьюго пощёчину. Детей нельзя бить никогда и ни при каких обстоятельствах, поэтому Гарри ждёт неминуемый суд. Для всех присутствующих, за исключением Гарри и матери Хьюго Рози, инцидент с пощёчиной не более чем неприятная чужая проблема, возникшая, как всегда бывает, очень некстати, но из соображений морали приходится участвовать.

Очень быстро выясняется, что Циолкасу эта абсурдная ситуация нужна лишь для того, чтобы связать в единую сюжетную линию огромное число персонажей, нарисовать предельно полную картину жизни австралийского среднего класса и подать, в конечном счете, заявку на большой роман.

Об успехе этой попытки красноречиво говорит статус бестселлера в англоязычных странах и попадание в длинный список Букеровской премии.

«Пощёчина» разбита на восемь новелл, каждая из которых посвящена одному из главных героев, и для каждого автор подбирает собственный голос. Вот красавец Гектор задумывается над тем, готов ли он пожертвовать семьёй ради своего сиюминутного влечения. Вот подруга Айши Анук бросает нелюбимую работу ради творчества, но не может решить, заводить ли ей ребёнка на пятом десятке. Гарри психует из-за суда, но продолжает успешно делить время между семьёй и любовницей. Восемнадцатилетняя англичанка Конни разрывается между страстью к Гектору и нормальными подростковыми проблемами — романами со сверстниками, вечеринками, концертами и наркотиками. Наконец, Айша неожиданно открывает для себя радости секса на стороне, выяснив, что смысл жизни не исчерпывается успешной карьерой и счастливой семьёй.

Структурная сложность компенсируется стилистическими удачами.

Диалоги в «Пощёчине» короткие, лексика максимально разговорная, сюжет не топчется на месте, длинные новеллы дополнительно поделены на главы, что придаёт роману комфортное сходство с мыльными операми. Наконец, в «Пощёчине» много секса. Впрочем, эти сцены части многочисленной аудитории показались «плохо написанными», «грубыми» и «безвкусными».

Критики же назвали «Пощёчину» самой противоречивой книгой нынешнего Букера,

несмотря на то что роман о проблемах австралийского мидл-класса сошел с дистанции ещё на стадии составления шорт-листа.

Судить о стилистике Циолкаса по русскоязычному изданию невозможно из-за обычных превратностей перевода: автора, обвиняемого в избыточном использовании обсценной лексики, умудрились кастрировать до такой степени, что в русской «Пощёчине» нет ни одного матерного слова. И всё-таки даже такая версия даёт представление, почему профессиональные критики не спешат ругать роман, жюри Букера удостаивает его своего внимания, а другие сотни рядовых читателей пишут восторженные отзывы в противовес ругательным.

Пусть не все характеры прописаны достаточно глубоко, но коллизии, в которые они попадают, отнюдь не игрушечные.

Самые пронзительные страницы романа – заключительные сцены новеллы о Рози, мир которой рушится исключительно из-за её собственной глупости и недалёкости, и письмо умирающего от СПИДа отца-бисексуала своей дочери Конни. Фокус в том, что Циолкас, несмотря на греческое происхождение, вызывающе антитрагичен. Даже в катастрофических ситуациях герои Циолкаса отказываются принять поражение. Последуем их примеру и мы: пусть «Пощечина» и не останется в веках, как «Сага о Форсайтах», ингридиенты для приготовления Великой Книги, определенно, найдены.