Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
СПРАВКА

Деятели культуры об оставке Лужкова

Павел Лунгин, режиссер:

«Я рад отставке Лужкова. Для меня это было какой-то опухолью. Я приветствую отставку и форму, в которой она произошла. Я очень надеюсь, что будут перемены. В нем было агрессивное бескультурье, китчливость от слова «китч», примитивное счастливое чувство, что он всегда прав и только так можно делать. Поэтому то, что он нанес культуре, исказив образ Москвы, эта лужковская архитектура, которая теперь представляет наш город – она упирается в черты его характера. И надеюсь, что придет человек, который будет, по крайней мере, более современный, будет опираться на экспертов, а не на полуграмотных любимцев».

Евгений Миронов, художественный руководитель Государственного театра наций

«Я не совсем в курсе этих политических событий, и с трудом понимаю, что там происходит. Ему оставалось, по идее, 2 года? И что произошло – я не знаю. А давать какую-то оценку его деятельности – она очень сложная. Он делал и хорошие вещи, разные.

Мой театр не имеет отношения к Москве – он федеральный. Но это надо давать оценку деятельности, а я не могу. Что он сделал для культуры? Есть замечательные вещи – театр Бабкиной, театр Фоменко, но этим же не оценивается деятельность мэра? То, что он любил плясать на всех мероприятиях театральных или концертных – всё сложнее, я не могу давать оценку сейчас».

Марат Гельман, галерист:

«Первая мысль, которая пришла в голову в связи с отставкой Лужкова: есть вещи, которые необходимо исправить. Нужно перенести памятник Петру I, пусть это и будет стоить денег. Как только появится новый мэр, нужно браться за спасение тех кусочков Москвы, которые остались. Многое разрушено безвозвратно - если памятники можно снести, то Манежную площадь не восстановить. Лужков - человек, который считал большими художниками Шилова и Церетели. Возможно, у мэра Берлина тоже плохой вкус, но мы об этом не знаем. Лужков заставил нас узнать свой вкус. Одно дело украшать свою спальню, а другое дело - город. Это ложно понятое отношение к власти. Лужков ощущает себя Медичи, который приближает и одаривает: таков его метод взаимодействия с искусством».

Гарри Бардин, мультипликатор:

«Это no comments, без комментариев. Потому что когда двое на одного, как в уличной драке в детстве – это несправедливо. Что думали раньше? Почему дали команду фас? Почему сорвались борзые и помчались гончие? Вот это меня не устраивает. Меня не устраивает, когда травят человека. Без комментариев».

Андрей Ерофеев, искусствовед и куратор выставок:

«После Хрущева, который ярко отметился в художественной культуре, никто из российских политиков не показал себя на поле художественных форм. При Хрущеве появилась новая эстетика — архитектуры, одежды, жилья, моды, СМИ, искусства, изменился весь стиль жизни. А стиля Ельцина или Путина — нет. Лужков в этом смысле исключение: он единственный современный российский политик, который внимательно отнесся к своему художественному выбору.

В деятельности Лужкова были как достижения, так и огромные провалы. Он вел монументалистскую пропаганду и симпатизировал бездарнейшим художникам отечества. Шилов, Андрияки — манипуляторы, которые сыграли на безграмотности Лужкова. И, может, благодаря их влиянию Лужков не пригласил для обустройства города многих талантливых авторов.

Но Москва, которую Лужков получил и которую отдает — два разных города. Он получил разоренный, разрушенный город, который на многие десятилетия отставший от урбанизации. Ни плана, ни образа: хаос набора эстетик, который погрузился в распад. Сейчас мы имеем зрелищный город, который во многом потрясает воображение. Панорама, открывающаяся с Воробьевых гор, достойна того, чтобы конкурировать с европейскими и американскими городами. Кроме того, Москва структурировалась: появился старый город, есть модернистски-утопический сити. Да, Лужков в этом участвовал непосредственно — мог сам добавить и изъять какую-то часть, но понятия «лужковская Москва» и «лужковский стиль» - не негативные.

Нельзя не вспомнить про «феномен Церетели» - он тоже неоднозначный. Я бы оценил его в целом как позитивный, потому что за счет деятельности Церетели у нас появилось несколько центров современного искусства. Церетели относится к современному искусству с уважением, на которое неспособны государственные инстанции. И у Лужкова благодаря Церетели другая позиция: он дал возможность создать серию музеев, в частности, Свибловой — музей фотографии, которую наше государство тоже не признает официальным искусством.
Музей Шилова и Глазунова — нонсенс, но через некоторое время их творчество будет лежать в запасниках и изучаться искусствоведами с позиций буржуазного искусства конца XX века, а Петра демонтируют. Эти вещи не задержатся, а вот переход Москвы из хаоса в зрелище — это надолго».

Василий Зурабович Церетели, директор Московского музея современного искусства:

«Юрий Михайлович основал Московский музей современного искусства, и на протяжении 10 лет существования музея он финансировался, закупались новые произведения искусства, делались выставки; музей вносил большую лепту в развитие культуры города. Это был первый музей, когда ни на одной площадке России государственного или муниципального музея современного искусства не существовало. Это имело большое значение для развития культуры и инновационной культуры. В нашей коллекции более 10 тысяч единиц хранения от российских авторов.

Что касается культуры – Юрий Михайлович много сделал для города. Я не политик, я не занимаюсь политикой, и могу говорить только по фактам. После отставки Лужкова, я думаю, отношение к музею не изменится – такой музея является важной составляющей любой мировой столицы, он сопутствует и помогает развитию общества в целом. Чем в России будет больше музеев современного искусства, тем точнее мы будем достигать тех результатов, которых желает достичь президент».

Александр Андреевич Скокан, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук.

«Я не желаю сейчас лить грязь – слишком неподходящее время для этого. Два месяца назад я бы с удовольствием прокомментировал архитектурную деятельность Юрия Лужкова, но не сейчас. А что будет дальше – посмотрим. Многое зависит от того, кто будет назначен».


ВЕРНУТЬСЯ К СТАТЬЕ