Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Об углах и процентах

Культура по четвергам

Вадим Нестеров 09.09.2010, 18:04
bolero.ru

Культура по четвергам: скандал вокруг учебника истории Вдовина и Барсенкова, докатившийся до Общественной палаты и главы Чеченской республики, стал хорошим поводом озаботиться судьбой геометрии.

На этой неделе, как известно, скандал вокруг учебника по истории Вдовина и Барсенкова, тлевший с июня, заполыхал алым пламенем. Разгорелся настолько, что припекло даже Общественную палату, члены которой по инициативе председателя комиссии по межнациональным отношениям и свободе совести Николая Сванидзе обсуждали это учебное пособие. Как сообщается в официальном пост-релизе, итог работы будет направлен в Министерство образования, Генеральную прокуратуру и президентскую комиссию по противодействию попыткам фальсификации истории.

История, как говорил Глеб Жеглов, получается паскудная, прокурором пахнет. Масла в огонь подлил и уполномоченный по правам человека в Чечне Нурди Нухажиев, который заявил, что приведенные в учебнике сведения нарушают статью 4 действующего закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» от 26 апреля 1991 года, и пообещал подать на авторов учебника иск «в судебные органы Чеченской республики».

Про публикации в прессе я и не говорю: как обвинители, так и защитники историков написали уже столько, что давно уже, наверное, превзошли объем творческого наследия Соловьева и Ключевского вместе взятых.

Степень эмоционального накала такова, что в ход идут все годные и негодные аргументы. Обвинители вспомнили, что дипломником Александра Ивановича Вдовина был Никита Тихонов, обвиняемый ныне в убийстве Маркелова и Бабуровой; а защитники в ответ на тезис «Николай Сванидзе, конечно, давно уже профессионально не работает, но все-таки закончил истфак МГУ и вообще происходит из семьи почтенных историков» вытащили с пыльных полок книжку «Сионизм — оружие империалистической реакции» под редакцией К. Н. Сванидзе.

Повод для полемики, если честно, удивляет. Ведь, по большому счету, что произошло? На истфаке МГУ вышел третьим изданием малотиражный (2 тыс. экз.) не учебник даже, а учебное пособие. То есть книга, которую студент (человек, напомню, по определению взрослый, совершеннолетний и дееспособный), буде есть желание, может использовать вместе с лекциями и монографиями при подготовке к семинарам и экзаменам. Таких изданий в стране выходят сотни — даже самые провинциальные педвузы не раз и не два отметились,

потому как отчетов по учебно-методической работе никто не отменял, а доцента получить всем хочется.

И что в итоге? Это пособие, написанное двумя почтенными и даже пожилыми профессорами — докторами наук — никакими не трибунами, бойцами и горланами-главарями, а осторожными кабинетными учеными с еще советской закалкой, вдруг становится поводом для масштабнейшего скандала, сотрясающего общественную жизнь страны.

Происходящее, честно говоря, вгоняет в оторопь. В Общественной палате, государственном органе, происходит действо, напоминающее, давайте уж называть вещи своими именами, ждановщину в худшем ее виде. До «он нагадил там, где ел» пока не дошло, но уже близко.

Достаточно сказать, что предоставленное на заседание экспертное заключение по книге называется «Ксенофобия, фальшивка, апология диктатора».

На заседании палаты звучали слова об «экстремистских материалах», говорилось о «целой пропагандистской машине, заточенной на развитие ксенофобии и расшатывание политической обстановки», которая «готовит новых погромщиков», поминались «нерукопожатные» и «скрытые и серьезные угрозы», выдвигались требования «книгу должно осудить все профессиональное сообщество историков».

Не стеснялся в формулировках и чеченский омбудсмен: «Даже сам Берия, нацеливавший своих подручных на фабрикацию негативной информации об уже обреченных Сталиным на выселение чеченцах, не позволял себе такой чудовищной лжи». Вызвавшие его негодование тезисы авторов он поименовал «галиматьей» и резюмировал, что «до такого абсурда могли додуматься только в ведомстве Берия».

В полном соответствии с законами жанра декан исторического факультета МГУ Сергей Карпов, пропустивший учебник в печать, уже «разоружился перед партией».

Как сообщает Общественная палата, Карпов «особенно акцентировал на том, что учебное пособие изъято из продажи и распространения на факультете» (во время заседания было распространено письменное заверение Карпова в том, что книга изъята, а он сам придерживается той же точки зрения, что и организаторы слушаний ОП). Соответствующие выводы по отношению к его авторам на истфаке будут сделаны, заверил Карпов. Он назвал книгу «маргинальной» и сообщил, что ее авторы не допускались к чтению общих курсов истории и ограничивались лишь тематическими спецкурсами».

Вскоре последовало и покаяние самих «экстремистов». Пресс-служба главы и правительства Чеченской республики уже сообщила, что авторы «признали, что при написании учебника воспользовались непроверенными данными», и «просят не доводить дело до суда». «Нами направлены письма в адрес библиотеки МГУ имени М. В. Ломоносова и в издательство «Аспект Пресс» с просьбой приостановить распространение данного учебного пособия до исправления допущенных неточностей. Сожалеем о том, что приведенные нами непроверенные сведения оскорбили чувства Ваших доверителей и стали причиной инициированного Вами разбирательства. Мы готовы к урегулированию настоящей проблемы миром, просим Вас воздержаться от обращения в следственные и судебные органы», — сказано в письме.

Для полноты картины осталось дождаться открещивающихся учеников — студентов и аспирантов, которым правительство Чечни и Общественная палата раскрыли глаза...

Что же такого страшного написали два профессора? Общественная палата отвечает на этот вопрос так: «В учебном пособии истфака МГУ им. М. В. Ломоносова помимо ряда исторических неточностей встречаются такие одиозные формулировки, как «представители нерусской национальности», попадаются позитивные оценочные суждения в адрес сталинской политики, чувствуется по меньшей мере пренебрежительное отношение к ряду национальностей». Судя по реакции обвинителей — в первую очередь евреев и чеченцев.

Чеченцы обиделись на фразу «К примеру, 63 процента чеченских мужчин, призванных в армию в начале войны, нарушили присягу и стали дезертирами». Евреи поминаются в пособии гораздо чаще, по словам известной правозащитницы Ирины Ясиной, «впервые в университетском учебнике вычисляются процентные нормы представительства евреев в органах государственной власти, культуре, образовании и т. д.».

Это что касается фактологии.

А теперь попробую оставить в стороне эмоции и спокойно разобраться в том, что произошло.

Является ли пособие Вдовина и Барсенкова сборником экстремистских материалов? Нет, не является. Авторы никого ни к чему не призывают, а в формулировках обычно корректны. Корректны настолько, что их обвинителям периодически приходится идти на прямое передергивание. Так, полная цитата о попавших даже в официальное сообщение Общественной палаты «лицах нерусских национальностей» звучит так: «В некоторых аспектах «советский империализм» давал «младшим» партнерам даже большие возможности, чем западные модели. Трудно представить, например, индийца премьер-министром Соединенного Королевства, а вьетнамца — президентом Французской Республики. В Советском Союзе из 70 лет его истории значительная часть приходится на годы правления, когда лидерами страны были лица нерусской национальности».

Является ли пособие Вдовина и Барсенкова объективным и бесстрастным исследованием? Нет, не является.

Оно явно написано с позиций русского национализма, и тезис о том, что русский народ был обделен и угнетен (зачастую за счет других народов) на протяжении всей советской истории, красной нитью проходит через все пособие.

Кроме того, пособие содержит изрядное количество как фактических ошибок, так и сомнительных интерпретаций и малообоснованных выводов.

Является ли это издание уникальным? Нет, не является. Уровень профессионализма авторов в нем явно выше среднего по стране (в регионах выходят такие пособия, что хоть святых выноси), националистический окрас тоже не беспрецедентен. Да что далеко ходить — снимаем с полки еще одно московское издание и читаем: «Двойственным и специфичным было положение русского народа, который составлял 55% всего населения Союза ССР. Национальное равноправие не позволяло выделяться русским, в то же время значительная часть национального дохода «старшего брата» беззастенчиво перекачивалась в бюджеты других республик. Вместе с тем русские всегда обвинялись во всех национальных бедах и политических притеснениях…». И так далее.

Поцелуев В. А. История России ХХ столетия (Основные проблемы): Учеб. пособие для студентов ВУЗов. М., 1997.

Должно ли учебное пособие по истории быть объективным и беспристрастным? Да, в идеале, должно. Встречается ли такое на практике? Практически никогда. Историк тоже человек, и как бы он ни пытался спрятать и замаскировать свои личные убеждения, они, как мидасовы уши, все равно вылезут. Является ли это основанием для профессиональной дисквалификации (а именно этого, по сути, требуют обличители)? Нет, не является. К примеру, Иловайский или Грушевский были крайними националистами, в их исторических работах это не то что отражается — доминирует, но сочинения их в результате отправились не на помойку, а на полку с классикой отечественной исторической мысли.

На самом деле механизм действий отработан столетия назад. После выхода спорной работы недовольные инспирируют научную (подчеркиваю — научную) дискуссию. Собираются специалисты (специалисты!) и на страницах профильных журналов, в аудиториях «круглых столов» и научных конференций курощают и низводят авторов за ляпы и спорные тезисы и низко кланяются за введенные в оборот новые источники и корректные обобщения.

Приготовленное таким образом издание усваивается и переваривается исторической наукой.

Почему только специалисты? Потому что, извините, в научной дискуссии по национальным проблемам (в дискуссии, а не в прениях в Грозненском суде) Александр Иванович Вдовин и вас, и меня, журналиста с историческим образованием, с кашей съест и добавки попросит. Просто потому, что он на этой проблеме сидит в отличие от нас много лет, работает активно, любому исследователю мимо его работ просто не пройти, а объем знаний Вдовина по национальной политике наш с вами превышает в разы.

Тогда при чем здесь Общественная палата и чеченский уполномоченный, спросите вы. А я отправлю час к Томасу Гоббсу, который все объяснил еще в XVII веке: «Если бы истина, что три угла треугольника равны двум углам квадрата, противоречила чьему-либо праву на власть или интересам тех, кто уже обладает властью, то, поскольку это было бы во власти тех, чьи интересы задеты этой истиной, учение геометрии было бы если не оспариваемо, то вытеснено сожжением всех книг по геометрии».

И дело даже не в пресловутой «истории — служанке политики».

Есть межнациональные отношения — крайне сложная, страшно запутанная, до сих пор практически не изученная и оттого предельно мифологизированная и радикализирующая людей тема. И есть люди, как правило власть предержащие люди, которые изо всех сил эту тему табуируют. И не по злобе даже табуируют.

На самом деле казус (надеюсь, что казус) с книгой Вдовина — Барсенкова — частный случай общемировой проблемы. К примеру, широко обсуждаемый сейчас скандал вокруг книги известного немецкого финансиста Тило Саррацина — из той же оперы. Проблему вкратце можно сформулировать так:

В истории любой страны есть собственные «скелеты в шкафу», которые лучше не трогать за непредсказуемостью последствий.

Ну вы в курсе — проблема холокоста в Германии или армянской резни в Турции и т. п. Ну не стоит резать правду-матку о проблемах черного населения в США, мусульманских мигрантов в Европе или китайцев в Юго-Восточной Азии — себе дороже выйдет. Не только правдорубу, но и всем. Так и у нас — ну не стоит сейчас поминать чеченцам прошлые грехи, и так еле-едва замирились, ну не сейчас, ну потом… Так скажет вам любой вменяемый политик.

Но вот беда: глобальные изменения, произошедшие в человеческой цивилизации в последние годы, загнали политиков всех стран в патовую ситуацию, где что ни сделай — все не так. Оказалось, что привычные методы в новых условиях (в частности информационной революции) не работают абсолютно, хоть ты дерись! Тот же Путин постоянно по этим граблям топчется — ну а вдруг, если всякие «марши несогласных» по телевизору не показывать, все вдруг станет хорошо? Да не станет, Владимир Владимирович, интернет есть везде, «Ютьюб» бдит, этот тюбик выдавили, и пасту обратно не затолкаешь. Власти — не только у нас — оказались в положении пассажиров тонущего корабля, которые мечутся, как испуганные, затыкая информационные дырки, а вода все равно откуда-нибудь просачивается.

Они предсказуемо звереют, ногами топают, вводят борьбу с фальсификациями и ответственность за отрицание — а все втуне.

Ну вылетел джинн, вылетел. Можно сколько угодно возмущаться 63 процентами, спорить о точности цифры, но любой желающий (а их после скандала будет в десятки раз больше, бай зе вэй) все равно залезет в интернет и найдет там выложенные архивные данные. И узнает, что в сороковых годах (и даже не с июня 41-го, а много раньше) в Чечне шла вполне масштабная партизанская война против Советской власти. Ну что, прикажете верить, что в подобных обстоятельствах уклонистов и дезертиров – не, ни-ни, считанные единицы?

Так что делать, спросите вы.

Не знаю. Боюсь, не только я — никто не знает. Есть у меня ощущение, что закрывать глаза ладошками, надеясь, что от этого бука исчезнет, — не лучшая политика. Может быть, стоит не молчать и не затыкать других, а, предварительно детально изучив, чтобы не ошибиться, говорить все-таки правду. Ведь не мы, так другие скажут. Но всю правду — и о политике коллективизации в Чечне, например, и обо всех иных обстоятельствах, мало способствующих лояльности чеченцев. Но здесь тоже не слава богу: та же самая информационная перенасыщенность сформировала и новый тип восприятия информации — «кусочный», клиповый, дайджестный. Историческая правда же, как правило, непроста и объемна. Будут ли слушать, выслушают ли и услышат ли? Не знаю… Не знаю.

Знаю только, чего делать точно не стоит. Не стоит слушать уполномоченного по международным делам Общественной палаты Александра Соколова, который на приснопамятных слушаньях заявил:

«Наука сама с собой может не справиться.

В ученой среде часто речь идет об авторитетах, которые воздействуют на профильные комиссии и целые учебные коллективы. Взгляды таких людей могут носить радикальный характер. Уверен, что бороться с такими «авторитетами» можно и нужно силами общественных организаций».

Было уже это, Александр Валентинович, было. Помогали уже наукам справиться «знающие как надо». Начали, как водится, с истории — единственно верная «школа Покровского», «академическое дело» и «переход в наступление на всех научных фронтах». Закончили генетикой и кибернетикой.

Сейчас, может, и до геометрии доберутся.