Пенсионный советник

Поцелуи в памперсах, секс в песочнице

Рецензия на сборник «Школа. Остаться в живых»

Владимир Цыбульский 25.08.2010, 10:34
Издательство АСТ

Вышел сборник рассказов под брендом двух сериалов «Школа. Остаться в живых» — конкурс сочинений подросших подростков на тему беспредела малолеток — их половых связей, насилия, пьянства и низведения друг друга, училок, директрис и родителей.

В сборнике с десяток авторов, дюжина рассказов. Авторы в большинстве своем из вчерашних школьников, дебютировавших в конце нулевых в сериальной литературе и получивших шанс выступить в жанре подростковой исповедальной прозы в сборнике, выпущенном по следам скандального сериала Гай-Германики.

Дети в такой книжке должны тихо материться, пить пиво, издеваться над училками, быть жестокими и беременеть на каждом шагу. Что они и делают.

Тот, кто мечтал содрогнуться —«О, какие они!», — содрогнется. И сборник интересен не тем, как справились авторы с темой — «Школа — это беспредел, но все не совсем так, как вы себе представляли», а что они сумели контрабандой пронести под каноном мелодраматической подростковой жести.

Например, тихое подтрунивание над этими самыми канонами и требованиями формата.

В современной сериальной (иной для школьников практически не издается) литературе возраст первого поцелуя падает до песочницы.

Первого соития — до выпуска из начальной школы. Что со скрытым смешком и обыгрывается в рассказе Жанар Кусаиновой «Две полоски».

Парочка Лолит в горе. Тест на беременность одной из них не врет. Рассказ подружки о том, как все произошло, начисто лишен соблазна. В кульминационный момент лишения невинности пискнул предсмертно девичий тамагочи, лишив акт всего, что ожидалось. Хлоя в горе от смерти любимого электронного котенка. Надувшийся Дафнис сползает с девичьего тела…

Драма оборачивается анекдотом. Эти дети не играют во взрослых. Секс в их пубертате — только лишняя заморочка.

С третьей-четвертой истории единство школьного места и действа приедается. Коридоры, учительские, директор, хамство снизу и сверху, сленг, пиво, сальности через губу, дежурное насилие… Намечаются повторы. Так, подлянка — разместить фотки персонажа в сети или на уличном столбе с предложением интимных услуг — повторяется дважды: сначала меж девиц в отместку за кокетство с не своим парнем, потом как наказание сволочной классной руководительнице, изгнавшей из школы не покорную ей ученицу.

Выручают две вещи. Умение авторов выстроить в столь малом объеме интригу и стабильно держать напряжение (отобьется герой от насильно сажающих его на наркотики? Соблазнит ученик на спор училку? и т. д.). И все те же попытки обмануть формат, найти поворот. Намекнуть на иной жанр. Предложить свою тему.

У Антона Шаффера в «Иванов, Петров, граната» это неожиданная и загадочная концовка истории о том, как братья-скинхеды пошли разбираться с учителем-кавказцем. У Ирины Комиссаровой — мистический финал оставленной за кадром истории преследования героини жестокой компанией сверстников. Все известные ужасы, какие ждут подвергшуюся гону девицу, читатель должен довообразить сам. Для интриги и напряжения достаточно того, как лихорадочно и исступленно ищет загнанная ствол для защиты.

В отсутствие предложения, спроса да и самой области — подростковой серьезной литературы — все, что нужно для успеха школьного проекта, исполнено вполне прилично.

И «Школа» в названии, и узнаваемое по сериалу оформление. И тема, и герои. И бесспорное умение авторов писать так, чтоб читалось «легко». И язык, в котором слово исправно обслуживает сюжет и не позволяет себе ничего лишнего. И узнаваемость подросткового сообщества. Умение избежать упреков в отстое и подозрений в попытках нагрузить юных читателей какой-то там, блин, моралью и философией типа ботанства.

Отсутствие же продолжения у этой «серьезной» школьной серии лишь подтвердит, что нет такой возрастной области в литературе, как подростковая. Детская — она есть. А подростковой — нет. Как нет, например, литературы среднего возраста. Или литературы стариковской.

Сами же подростки с их готовностью к бунту, покорности, сбиванию в толпу, бегству «в» и «от» одиночества, готовностью к сужению сознания на пустяках и вещах серьезных, подростки как особое состояние человека никуда не денутся. Ни из дебютов в серьезной прозе. Ни из в такой вот литературы на грани в подборках новой «Юности», где игра на адреналине и тестостероне, наиве, откровенности и эмоциональности в стиле эмо не исключает некоего «сверх» и «вглубь», что может быть вполне самодостаточным. И, возможно, даже сохранится в следующих вещах участников сборника. Если, конечно, им удастся, удержавшись на пике своих полудебютов, не свалиться по ту сторону грани, где литературы нет не только подростковой.

«Школа. Остаться в живых». М. 2010. АС: «Астрель». СПб.