Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
Картинки задом наперед

Выставка гравюр Джона Тенниела к «Алисе...»

Сочинять новые визуальные образы для Алисы и других кэрролловских персонажей никому не возбраняется, но хрестоматийными по-прежнему остаются иллюстрации Джона Тенниела. В московском особняке Спиридонова проходит выставка гравюр к «Алисе в Зазеркалье» – первых и единственных оттисков с оригинальных авторских досок. Бонусом – «Страна Чудес».

«Дерепан модаз ынасипан окьлот, ишан ан ижохоп ьнечо мат икжинк»... Нет, как-то по-другому. Вот: «Книжки там очень похожи на наши, только написаны задом наперед», – так рассказывала Алиса котенку Китти о зазеркальном доме. С тех пор сами сказки Льюиса Кэрролла неоднократно читались и задом наперед, и вверх ногами, и между строк. Интерпретациям этих текстов несть числа. Соответственно вдоль и поперек исследованы также иллюстрации Тенниела к первым изданиям «Страны Чудес» и «Зазеркалья». Разного рода кэрролловедов в первую очередь занимало то обстоятельство, что художник работал в тесной кооперации с писателем – иначе говоря, эти картинки вроде бы можно воспринимать в качестве дополнительных смысловых шифров.

И действительно, из гравированных сюжетов была добыта уйма всякой информации, в основном побочной.

Известно, к примеру, что Лев и Единорог рисовались как шаржи на британских политиков Дизраэли и Гладстона (не зря Тенниел работал карикатуристом в «Панче»), что образ Белого Рыцаря, прототипом которого Кэрролл считал себя самого, эволюционировал почему-то к портретному сходству уже с художником, а не с автором текста. Более того, Тенниел в этом тандеме выступал в роли не только иллюстратора, но и литературного редактора – скажем, глава «Шмель в парике» была изъята из «Алисы в Зазеркалье» именно по его настоянию. Так что прямой проекции кэрролловского понимания собственных сказок здесь не найти. Но итоговые результаты он все же одобрил и благословил. И даже относился к ним с трепетом – настолько, что санкционировал уничтожение первого тиража «Алисы в Стране Чудес» из-за плохого качества репродукций. Книжку пришлось перепечатывать в другой типографии.

Тут мы подходим к весьма актуальному вопросу: а что именно нам сегодня показывают?

История с гравюрами Тенниела несколько запутанна, но все же поддается пониманию. Полиграфический брак в первом тираже возник из-за того, что иллюстрации печатались не с оригинальных самшитовых досок, а с гальванопластических копий. В последующих тиражах обеих книг применялась та же технология, только соблюденная более тщательно. Подтверждение этому факту можно найти у самого Кэрролла, писавшего в предисловии к переизданию «Зазеркалья» буквально следующее: «Для шестьдесят первой тысячи этого издания с деревянных форм были сделаны новые клише (так как их не использовали непосредственно для печати, они находятся в таком же отличном состоянии, как и в 1871 году, когда их изготовили)».

Короче, все показания сходятся: иллюстрации к «Алисе» никогда не печатались с оригинальных досок, отчего качество оттисков оставляло желать лучшего.

Исходные самшитовые формы хранились в архивах издательства «Макмиллан» так долго, что со временем выпали из поля зрения тамошних клерков. Обнаружились доски почти случайно в 1985 году, после чего их наконец-то пустили в дело и отпечатали на ручном прессе 250 альбомных комплектов. Именно в таком виде, со всеми незамутненными деталями и без технологических грубостей, картинки и должны были предстать перед первыми читателями.

Столь подробный экскурс в историю понадобился для того, чтобы разобраться с предметом выставки.

Увы, в случае с печатной графикой это не всегда просто. Резюмируем: перед нами новодел, однако новодел, гораздо более близкий к авторскому замыслу, чем подлинные оттиски второй половины XIX столетия. При посредстве галереи InArtis в Москве представлен полный набор из 50 ксилографий к «Зазеркалью», а также 26 листов из «Страны Чудес». Последние в релизе вовсе не фигурировали. Уже из заглавия выставки ясно, что устроители поначалу думали обойтись лишь сиквелом Алисиных приключений, но в итоге поместился еще и бонусный раздел с Чеширским Котом, Кроликом, Герцогиней и Черепахой Квази.

Качество гравюр действительно отменное, исполнение эстетское, сюжеты хрестоматийны. Как говаривала сама Алиса: «Так или иначе, здороваться уже поздно».

Наверное, не найдется зрителя-читателя, который бы в детстве не разглядывал именно такие картинки в книжке – с длинноволосой девочкой в викторианском платьице (кстати, Кэрролл на собственных рисунках изображал ее совсем иначе – похожей на реальную Элис Лидделл, дочь декана в колледже Крайст-Чёрч). С несущейся против ветра времени Черной Королевой, с говорящей Тигровой Лилией и вздорными братьями Траляля и Труляля. Разница только в качестве изображения, в мелких, подчас микроскопических, нюансах. Сюрпризов не ждите, это вам не Тим Бёртон.

Хотя очевидно, что гастроль намеренно приурочена к началу проката его фильма – вероятно, в расчете, что кинореклама подогреет всеобщий интерес к сказкам Кэрролла.

В экспозиции имеется и собственное кино – слайд-шоу из тенниеловских гравюр под звуки аудиокниги.

Словом, мероприятие вполне престижное и продвинутое, посетить его никому не зазорно. Однако прежде, чем туда засобираться, стоило бы сначала решить для себя, чего именно вы от выставки ожидаете. Пожалуй, наиболее важны здесь мелочи, полутона, детали – вместе с ощущением причастности к оригиналам, пусть даже полученным опосредованно, через столетие с гаком. Без специального настроя это зрелище вряд ли вас проймет. Так что довольно уместно вспомнить фразу Единорога, адресованную Алисе: «Если ты будешь верить в меня, я буду верить в тебя».