Аура Мэрилин и призрак баскетбола

Выставка «Механика перспективы»

BAIBAKOVARTPROJECTS.COM
На артхаусной выставке «Механика перспективы», открывшейся в галерее Baibakov Art Projects, американец Пол Пфайффер одухотворяет медийные образы и слагает оду Всемирному потопу.

Стебаться над массовой культурой — дело для современного искусства привычное еще со времен поп-арта. Но как тогда, в 60-е годы, так и сегодня этот стеб получается амбивалентным, в нем насмешка граничит едва ли не с восхищением. Иногда кажется, что разоблачители феноменов масскульта и есть его самые верные потребители и почитатели, до такой степени неотвязен их интерес к медийному шуму «за окном». Временами возникают даже странные симбиозы вроде того, который сложился между легендой о Мэрилин Монро и портретными шелкографиями Энди Уорхола.

Им уж теперь и не жить друг без друга: образовался слоистый, но неразделимый на фракции коктейль под названием «Сотвори себе кумира».

У Пола Пфайффера, сравнительно молодого американского художника, образ Мэрилин в работах тоже присутствует. Вернее, не образ, а эхо образа. Из старых фотографий актрисы он удаляет все следы ее присутствия, а заодно и всякую предметность, оставляя лишь мутноватое разноцветное свечение. Если не знать, что раньше там фигурировала незабвенная кинозвезда, так нипочем и не догадаешься — решишь, что автор просто экспериментирует с фотографическими фактурами. Дух усопшей, вызванный таинственной комбинацией клавиш на компьютерной клавиатуре, вроде бы должен содержать пародийные черты, но уж слишком самозабвенно Пфайффер проводит свои спиритические сеансы. То ли увлекся технологией, то ли и впрямь вступил в потусторонний контакт и никак не может отрешиться от видений.

Несколько попроще у него сложились отношения с баскетболистами из НБА — вероятно, оттого, что те еще живы.

Сакрализуются их образы тоже на компьютере, но по иной схеме: снимки из фотографических архивов баскетбольной лиги обрабатываются таким образом, чтобы исчезли все ненужные подробности и персонажи. Остаются лишь экстатические порывы отдельных супергероев — служителей и мучеников медийного культа, по версии Пфайффера. Тут авторская ирония прочитывается в большей мере, но надо еще догадаться, что проведена большая творческая работа, а не просто использованы характерные репортажные ракурсы. Оправданием художнику тут служит известный тезис о том, что в хорошем произведении искусства усилия творца не должны быть заметны.

Тема баскетбола (а заодно и святости) продолжена в занятном видеоролике, где главным героем выступает мяч.

Мелькают руки, ноги и торсы; траектория движения округлого протагониста представляется непредсказуемой, но камера ни на секунду не выпускает его из виду. Рождается совершенно неожиданный взгляд на спортивное состязание, а заодно реализуется и религиозная метафора, если учесть, что видео именуется «Иоанн 3:16». Надо полагать, подразумевается ссылка на стих из Откровений Иоанна Богослова: «Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». Связь с хождением баскетбольного мяча по рукам тут несколько изощренная, конечно, но автор за простотой и не гонится, как вы уже поняли.

Наконец, еще одно видео — на большом, во всю стену, экране — зовется «Утро после Всемирного потопа».

Несмотря на иудейско-христианскую коннотацию, по духу эта вещь, скорее, буддийская. Солнце медленно опускается за горизонт, отражаясь в воде, и в тот момент, когда диск начинает умаляться, край его снова всплывает из-за окоема. Закат без нажима перетекает в рассвет, круговорот жизни превращается в иллюзию. Собственно, ничего другого в ролике нет (извините, что пересказали содержание), но зрелище действительно получается эффектным и аллегоричным.

Хотя выставка в целом не перестает быть артхаусной — уж очень автор лелеет всякое колыхание своих мыслей. Оттого и установки кажутся шаткими, и манера неопределенной, и выводы летучими. Опасение соскользнуть в тот самый масскульт не удивительно, если ходить перед ним на цыпочках по самому краю, упиваясь своей ловкостью. В результате, может, и не соскользнешь, но так и останешься добровольным узником сладкой и отталкивающей бездны... Касается не одного только Пола Пфайффера.