Уго Чавес неказистый, дак ишо и людоед!

В прокате мультфильм «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Наше кино
В прокат вышел мультфильм «Про Федота-стрельца, удалого молодца» — любовно сделанная экранизация сказки Леонида Филатова, ничуть не растерявшая ни в остроумии, ни в актуальности, ни в раскрытии темы.

Федот, царский стрелец с замечательно пустыми и в то же время полными космического ужаса зелеными глазами, какие бывают у котов, отправившись в лес настрелять снеди к царскому столу, возвращается с белой голубицей, справедливо рассудив, что «голубь, ежели в подливке, он не хуже глухаря». На поверку голубица оказывается Марусей, красавицей и большой умелицей по части чудес (в новом прочтении поэмы репертуар пополнен креативным умением героини менять объем груди в соответствии с требованиями момента). Жена с легкостью решает служебные проблемы Федота, выполняя любые требования его руководства. Требования, как это и бывает во всякой офисной структуре, одно абсурднее другого, и ни к чему хорошему их доскональная реализация, естественно, не приводит. На Марусю поочередно кладут глаз долдон-генерал и сам царь, с целью расширения пространства для маневра отправляющий Федота в безвременную заграничную командировку на поиски Того, Чаво Не Может Быть.

Идея поставить мультфильм по написанной в 85-м году сказке Леонида Филатова, возможно, лучшем образце русской литературной сатиры второй половины ХХ века, с самого начала вызывала некоторые опасения.

Вполне объяснимые. Во-первых, компания СТВ уже выпустила одного «Федота-стрельца». В 2000-м талантливый, но увлекающийся режиссер Сергей Овчаров снял странный даже в контексте собственного творчества фильм, очень чернушный и потому довольно тягостный для восприятия. Во-вторых, одним из инициаторов проекта стал Сергей Безруков, тоже талантливый и тоже увлекающийся вхождением в образы всенародно любимых персонажей, к безруковской трактовке которых пугливый русский зритель не всегда оказывается готов. Настораживало и участие в съемках Первого канала, где любят смахивать пыль с классики не кисточкой, а стамеской.

Все, однако, сложилось наилучшим образом.

Неизбежная модернизация сказки ни в коей мере не коснулась канонического текста и выражается в обеспечении героев коммуникативными благами. Маруся вызывает своих ассистентов Тита Фомича и Фрола Кузьмича (у Овчарова это были очень необаятельные семиты, тогда как здесь — типичнейшие русаки, выглядящие как преуспевшие в жизни сисадмины и ведущие себя соответственно) по деревянному телефону. А волшебные блюдца показывают сериал «Участок» и другую продукцию госканала, как водится, прямо-таки кишащую позитивом. В данном случае, однако, не раздражающим — там то побеждает «Зенит», то обсуждают последствия глобального экономического кризиса, очевидно, коли дело дошло до последствий, минувшего.

Имеет место и наверняка сознательная самоирония — единственной зрительницей и, соответственно, целевой аудиторией ТВ является Баба-Яга.

Доводящаяся генералу помощницей как в черных, так и во вполне интимного свойства делах, она хаживает в фартуке горничной и нарисована с большой любовью. Как, впрочем, и все персонажи, от оленя с заявленными в оригинале золотыми рогами, чей образ решен как торшер на копытах, до царских опричников, напоминающих клонированных агентов Смитов из «Матрицы» в старорусской редакции, и, собственно, Того, Чаво Не Может Быть, самомонтирующегося то из продуктов питания, то из кухонной утвари и озвученного, в чем есть неуловимая логика, Михаилом Ефремовым.

Погрязший в коррупции Кремль в «Федоте-стрельце» архитектурно похож на Кремль настоящий, но в авторской смелости режиссер Людмила Стеблянко не заходит особенно далеко:

его главный обитатель нейтрально смахивает и на Федора Михайловича Достоевского, и на продюсера Сельянова.

Вообще же шедевр Филатова, что хорошо для него, но плохо для истории, совершенно не собирается терять актуальность и легко подверстывается под любой отчетный период. Дикий туземный гость, с которым царь, за неимением более приличных вариантов, норовит свести политическую дружбу, в своей эффектной непосредственности повадок — вполне себе Уго Чавес.