Сказочная птица Валуев

Книга Валуева «Мои двенадцать раундов»

Владимир Домбровский 19.03.2007, 17:02
Фото: издательства АСТ, Астрель-СПб

Николай Валуев потерпел поражение в книге «Мои двенадцать раундов» от своего соавтора — спортивного комментатора Константина Осипова.

Константин Осипов не дрался за титул чемпиона. Он только писал о боксе и вел телерепортажи о поединках. А Николай Валуев никогда ничего о себе и боксе не писал. Кроме дневниковых записей, выдержек из которых, пригодных для публикации, едва ли набралось на ученическую тетрадку. Тем не менее, если судить по анонсу, подписанному боксером, читателю «Моих двенадцати раундов» предлагались именно дневники чемпиона. Да еще довольно откровенные.

На самом деле дневников в книге всего страниц пятьдесят. Остальные двести — куски некогда взятых Константином Осиповым у Николая Валуева интервью и комментарии к ним.

Из того, как появилась книга на свет, никакого секрета не делается. Чемпион отдал свои дневники (какие были) издательству. Комментатор по просьбе издательства прокомментировал. Вот вам и книжка.

Сама по себе идея представить жизнь чемпиона мира как бой и выстроить книгу как двенадцать глав — раундов битвы за чемпионский пояс не так уж и плоха. Просто бои и книги бывают разные. Бывают яркие, зрелищные, запоминающиеся. Бывают скучные и пустые — непонятно, зачем одни вышли на ринг или написали книжку, а другие заплатили за то, чтобы это смотреть и читать.

Матч профессиональных боксеров за чемпионский титул — это такой карнавал и цирк.

Обмен угрозами в печати накануне. Попытка проломить друг другу голову на пресс-конференции. Вой конферансье и болельщиков. Длинноногие девицы с табличками раундов и совершенно необходимое, без чего профессиональный бокс немыслим, — захлебывающийся или строгий, шаблонный или пошловатый, истеричный или рассудительный, но обязательно ни на секунду не замолкающий спич спортивного комментатора.

Может быть, комментарий «за кадром» в книге был бы не так уж и важен, если бы в дневниках, выполняющих роль действа на ринге, описывалась какая-нибудь другая жизнь. Не Валуева, а, например, одного из его противников — Клиффорда Этьена, отмотавшего десять лет за вооруженное ограбление до того, как он стал профессиональным боксером. Но дневники были валуевские. А в них — самая обычная жизнь подростка и спортсмена, родившегося в 1973 году, к первому классу вымахавшего ростом с учительницу, любившего собирать грибы и рыбачить, строившего вместе с отцом дачу где-то в лесах под Ленинградом, игравшего в баскетбол, метавшего диск, потом увлекшегося боксом. Очень любящего свою жену, сынишку и песни в стиле «русский шансон». Рассказывающего о городах, в которых ему приходилось выступать, скупым языком путеводителей. Самая обычная жизнь человека необычного роста и не самых легких побед на ринге.

У читателя был шанс хотя бы удивиться, как это вообще сочетается в одном человеке — спокойное, почти отстраненное отношение к жизни и первенство в самом жестоком виде спорта.

Тихая радость сидения на берегу в ожидании поклевки и сломанные челюсти соперников. Миролюбие и чадолюбие с чистыми нокаутами. Что-то очень напоминающее полное равнодушие к происходящему вокруг (в день путча 91-го года Валуев, по собственному признанию, думал только о том, улетят ли они в Бельгию на соревнования или нет) и все эти сорок четыре победы на самых разных именитых рингах во славу России. Но шанса подумать об этом спортивный комментатор Константин Осипов читателя лишает своим стилистическим нокаутом. Он выскакивает после очередной скупой и бесцветной дневниковой записи чемпиона со своими нелепостями, пошлостями, комментаторской банальщиной и топит все в нахальной, пустой и глупой болтовне, в которую редко вслушиваешься во время матча и от которой невозможно отмахнуться в книге.

Язык комментатора добивает читателя. Он валится как подкошенный и к следующей странице может не подняться.

Не будет ни сил, ни желания. «Валуев… как засидевшийся на старте спринтер, выстреливает на дистанцию». «Не осталось сил у бравого бойца Руиса…» «Дневники Валуева приобретали более многослойную палитру». О тренере: «Невидимые нити в углу ринга связывают наставника и ученика…» «Злодейка-судьба распорядилась…» «Боец Дональд стал для питерского великана крепким орешком». «Он, как сказочная птица Феникс (куда ж без нее?), после поражения возрождается из пепла». «Никто из гладиаторов не праздновал успеха...» «Поневоле мозги заболят». «Вот и вышел на ринг питерский богатырь, забыв про больную кисть». И, наконец: «Зал буквально стоял на ушах».

Метафоры такие античные. Не боксеры, а гладиаторы. Не ринг, а ристалище. Бои сравниваются с картинами, журналисты иначе как «акулами пера» не называются. Решивший уйти из профессионального бокса, по образному и назойливо повторяемому выражению Осипова, «вешает перчатки на гвоздь».

Читателю же книги «Мои двенадцать раундов», потерявшему всякое терпение барахтаться во всей этой банальщине, остается только «тушить свет».

Н. Валуев, К. Осипов. «Мои двенадцать раундов», АСТ, «Астрель-СПб», 2007 г.