Пенсионный советник

Стахановец с видом на Лувр

Умер писатель Анри Труайя

«Парк культуры» 05.03.2007, 13:43
Фото: cartage.org.lb

Умер писатель Анри Труайя, создавший путанный образ российской культуры и истории, который и изучают европейцы.

В возрасте 95 лет в Париже умер один из самых популярных французских писателей Анри Труайя. И нет, наверное, ни одного русскоязычного издания, которое в некрологе не упомянуло бы, что Анри Труайя — это псевдоним, а настоящее имя знаменитого француза — Лев Тарасов.

Это и в самом деле так. Один из самых знаменитых французских писателей и в самом деле был «русского происхождения», правда, ни капли русской крови в нем не было, только черкесская, армянская, грузинская и немецкая. Однако сын богатого армянского коммерсанта Аслана Тарасова и Лидии Абессаломовой Лев (Левон) Асланович Тарасов всю жизнь считал себя русским — не по крови, так по воспитанию.

Лев Тарасов родился в бесконечно далеком сегодня 1911-м году в Москве, в самом ее центре — на Арбате. А старейший из сорока «бессмертных» Анри Труайя умер в 2007-м в самом сердце Парижа — окна его квартиры выходили на Лувр.

Между этими двумя событиями почти ничего не происходило.

Рассказывая о жизни Труайя, биографы обычно упоминают лишь, что семья Тарасовых покинула Россию в 1917-м году, несколько лет они кочевали по Европе и лишь в 1920-м году окончательно осели — во Франции, в городе Нейи. Несложно посчитать, что будущему писателю не исполнилось тогда и десяти лет.

Дальнейшая жизнь укладывается в несколько строчек. В 1935-м году новоиспеченный юрист решил попробовать себя в литературе и, взяв французский псевдоним, опубликовал свой первый роман — «Фальшивый день». Через три года, в 1938-м, получил за роман «Паук» (который был его пятой книгой) самую престижную литературную награду Франции — Гонкуровскую премию. Еще через 11 лет, в 1959-м году, писатель был избран членом Французской академии. Труайя стал «бессмертным» в беспрецедентно молодом возрасте — ему не было и пятидесяти. Что еще? Многократно награждался — был командором ордена литературы и искусств, ему был присужден большой крест ордена Почетного легиона и другие награды. Вот и вся биография.

Но если посмотреть не биографию, а библиографию писателя, то причины этой бедности на события становятся понятны, как дважды два. Ему было некогда совершать поступки — он писал.

Труайя был невероятным, чудовищным графоманом в исконном смысле этого слова — человеком, одержимым страстью к сочинительству.

За всю свою долгую жизнь он написал небольшой книжный шкаф — более ста томов. Работал он каждый день и едва ли не до последнего дня. Последний роман писателя — «Облава» — вышел в свет в 2006-м году, в год 95-летия автора.

Вместе с тем эта «взбесившаяся пишущая машинка», этот «стахановец от литературы» (так назвал его обозреватель журнала «Пари-Матч» Жером Бегле) обладал настоящим талантом, признанным во всем мире, — не случайно он был едва ли не единственным нашим эмигрантом, которого переводили и издавали в СССР. Его книги были невиданно популярными — еще на исходе XX века только во Франции совокупный тираж составлял 15367000 экземпляров. Приплюсуйте переводы на многие языки и получите миллионы читателей из разных стран. Его талантом восхищались многие известные деятели французской культуры, к примеру, Шарль Азнавур на вопрос о любимых писателях неизменно отвечал: «Из известных французских писателей я бы назвал Анри Труайя, которого я читал всего».

Труайя работал в самых разных жанрах: очерки, эссе, сценарии, традиционная беллетристика (во Франции особенно популярны его многотомные семейные саги «Сев и жатва» и «Семья Эглетьеров»), но его визитной карточкой стали все-таки романы-биографии.

О ком он только не писал — о Бодлере и Цветаевой, Петре Чайковском и Александре Дюма, Распутине и Наполеоне...

Три его «мега-цикла»: «русские писатели», «французские писатели» и «русские правители» — включают десятки томов.

В них — вся наша история практически без купюр: от Ивана Грозного до Николая Второго, от Жуковского до Пастернака.

Безусловно, не все его книги равноценны, и торопливость при написании биографий частенько приводила к ошибкам. Дело доходило до анекдотов, так притчей во языцех стали примечания к русскому изданию его «Марины Цветаевой». Переводчица сперва делала аккуратные сноски вроде «Труайя ошибается, на самом деле…» или «Непонятно, откуда автор взял эти сведения». Затем перешла на раздраженные реплики вроде «Русскому читателю лучше особенно не полагаться на достоверность исторических сведений, сообщаемых Анри Труайя», а закончила совсем уж гневной сноской «Труайя ухитряется так все перепутать во времени, что трудно даже приблизительно восстановить хронологию событий. Остается только отослать читателя к работам других мемуаристов и исследователей».

Но при всех недостатках книг писателя следует признать: ни один современный зарубежный писатель не сделал столько для ознакомления мирового читателя с культурой России. Хотим мы этого или нет, но русскую культуру и историю европейцы будут учить «по Труайя».

Кто этим недоволен — сделайте больше.