Мышца в яйце

В Москву приезжают Deep Purple

Фото: showpix.co.uk
Завтра Deep Purple дадут концерт в «Олимпийском» и нажрутся в кабаке. Традиция.

В Москву приезжают Deep Purple — именно с такой фразы каждые два года начинаются анонсы концертов иконографичного хард-рок-коллектива. Иногда добавляют слово «снова», потому что их гастроли теперь меряют уже не количеством, а периодичностью.

Ставшие регулярными, эти визиты вскрывают причуду менталитета российского зрителя: стоит музыканту (или любой другой знаменитости) зачастить в наши края, как его немедленно объявляют своим/своей и довольно быстро теряют к нему интерес. «Когда же Россия появится на поп-музыкальной карте Европы?» — стенали меломаны постсоветских времен, и их мечта исполнилась — по крайней мере, в части кумиров прошлого. «Как, опять?» — только и услышишь теперь в ответ на новость о российском туре DP в поддержку их прошлогоднего альбома «The Rapture of The Deep».

Да, опять.

У группы, руководимой Яном Гилланом, раз в 24 месяца выходит новый альбом, и каждый раз группа не забывает лично представить его в России. Армия поклонников в восторге, но все остальные привычно кривят губу — мол, все ясно, скоро эти будут вообще не переставая играть одни нефтедолларовые «корпоративы» и выучат русский язык.

С самой группой, тем не менее, ясно далеко не все.

Бывшая с самого начала не самым дружным коллективом, Deep Purple, однако, отличается таким долголетием, к которому не применишь даже слово «завидное». Скорее, странное. Дж. Р.Р. Толкин так описывал своего хоббита Бильбо: «Ему в лицо говорили, что для своих лет он «хорошо сохранился», хотя правильнее было бы сказать «ничуть не изменился». Примерно тот же феномен отличает и DP: уже довольно давно их окончательно покинул бывший лидер Ритчи Блэкмор, совсем недавно ушел Джон Лорд, но, кажется, с ними не происходит никаких естественных изменений — они не исписываются, не делаются слабее, не стареют или, упаси бог, не распадаются. При этом их Вечность — в которую, они, видимо, уже попали по совокупности трудов — не гарантирует им ничего, кроме этого сценическо-студийного долголетия.

Взять хотя бы две последние пластинки — «Bananas» и «The Rapture of The Deep»: обе не назовешь гениальными и прорывными, не посоветуешь новичку для первого знакомства с «легендарными Deep Purple».

Но звучат они так, как будто их создатели не родились в 40-х и не сделали первые музыкальные шаги в 60-х.

«Bananas» злится гитарным фуззом и лупит скоростными ритмами. Нынешняя пластинка помимо традиционной «хардятины», напоминающей о временах «Дома голубого света» (то есть взведенного вокала Яна Гиллана и клавишных прогрессий Дона Эйри), содержит три-четыре вещи, которые способны всерьез ошарашить даже бывалых людей. Гитарные вещи, под которыми не постыдился бы подписаться любой современный британский инди-рокер. Исполненные какой-то умозрительной красоты сложные гитарные узоры в духе Jethro Tull. Баллады, не уступающие по концентрации атмосферной грусти лучшим вещам Роджера Уотерса или Dire Straits. Хотя, повторимся, основная масса песен на пластинке — показательные выступления в духе «как в старые добрые времена». И вот это-то, собственно, и страннее всего — в какой-то момент они как будто навсегда законсервировались в своем «усредненном» звуке, чтобы из нее совершать периодические вылазки «для души» вроде тех, что описаны выше.

Впрочем, с концертами у Гиллана со товарищи ситуация выглядит по другому — по крайней мере, с российскими.

Deep Purple in concert — это не дискотека 70-х и не пенсионерский рок-отряд, а просто одна большая тренированная мышца, способная ритмично сокращаться все полтора-два часа шоу. Фронтмен в белых одеждах и его команда, не останавливаясь, почти без пауз, полтора-два часа кряду ворошат все свое немаленькое наследие, как будто без разбора нанизывая на одну нитку новое и старое. Они играют ровно столько, чтобы зрители насытились до отвала, и, кажется, могут выйти на первый, второй и третий бис даже без передышки. «Два года назад мы проехали с туром 38 стран», — спокойно говорит Гиллан в одном из своих последних интервью.

И в каком именно яйце их сила — остается загадкой.

Возможно, их вечным двигателем стала злость. Точнее — феноменальная строптивость и амбициозность эгоистичных участников группы, фактически раздиравших ее в разные стороны на протяжении почти всего времени ее существования. Достаточно вспомнить, как складывались отношения в DP во времена ее «золотого века»: один Ритчи Блэкмор приходил и уходил два раза и каждый раз отвешивал сам себе такого пинка, что все его сольные проекты почти сразу добивались нешуточной популярности. Клавишник Джон Лорд ушел в самой середине работы над пластинкой «Bananas» — и в результате альбом у оказавшегося в цейтноте коллектива получился веселый и злой.

«Фирмы-мейджоры берут музыканта, выжимают из него все соки и выкидывают на помойку. И при этом они ни черта не понимают в музыке. Когда мы начинали, мы не позволяли с собой так обращаться, а у нынешних молодых просто нет выбора», — хрипло рассказывал Ян Гиллан в интервью автору этих строк, взятому по выходе той пластинки. Спустя некоторое время музыкант подтвердил свои слова делом: нынешний «Rapture of the Deep» команда выпустила на маленьком независимом лейбле Eagle, предварительно громко разругавшись с рекорд-гигантом EMI. «Что вы делаете, когда приезжаете в Москву?» — спрашивал автор этих строк Гиллана в интервью. «То же, что и всегда, мужик: идем в кабак и страшно напиваемся. У меня сейчас как раз такое похмелье…» — без ложной дипломатии отвечал лидер DP.

Они к нам приедут еще не раз, будьте уверены, и еще на наших похоронах сыграют.