Запретное чтиво

Издательство:
Вышла книга «Под сенью святынь» — автобиографическая проза из Саудовской Аравии. Явление, мягко говоря, нетипичное.

Обширное государство, занимающее основную часть Аравийского полуострова, до сих пор остается для европейского наблюдателя пределом экзотики. Главным образом, из-за того что именно здесь находятся два священных города мусульман — Мекка и Медина, куда не может официально проникнуть ни один неверный. Христианская цивилизация с ее либерализмом и светскостью не имеет аналогов. Иерусалим, набитый туристами, очень приблизительно осведомленными о местах своих прогулок, сравнения не выдерживает. Следует добавить: «скорее всего».

Утверждать что-то наверняка сложно — для сравнения недостаточно информации.

Разве что в прошлом году на русском языке появилась книга «В мрачном королевстве», выпущенная в Москве издательством «Столица-Принт». Главной приманкой служила фамилия автора — бен Ладен. Это была история девушки из швейцарско-сирийской семьи, вышедшей замуж за представителя известного клана и уехавшей с мужем в Саудовскую Аравию. Карен бен Ладен смогла позволить себе эту публикацию, разумеется, уже после развода и возвращения во Францию. Заведомо скандальное сочинение в осовремененном жанре «хождения по мукам» рассказывало об ужасах супружеской жизни на радикальном Востоке.

Даже с поправкой на субъективное правдоподобие это был не лучший способ познакомиться с чужой культурой. Хотя, безусловно, действенный.

Хамза Мухаммад Богари — писатель принципиально иного типа. Он родился в Саудовской Аравии, учился в европеизированном Египте, испытал влияние тамошнего литературного реформатора Тахи Хусейна, а по возвращении на родину в конце 1950-х годов работал в системе нарождающихся СМИ, был заместителем министра по информации и печати, много сделал для распространения телевидения. К литературе Богари обратился довольно поздно, в 1979 году издав критическое исследование египетского прозаического рассказа. Его первый рассказ вышел в 1981 году как приложение к им же составленному сборнику переводов европейских писателей, а изданный теперь по-русски роман «Под сенью святынь» увидел свет через два года, после ранней смерти автора.

Оригинальное название романа — «Сакифат-ас-Сафа». Когда-то это был один из самых значимых топонимов для жителей Мекки.

Так назывался крытый переход, соединявший две части города. По нему повествователь и главный герой по имени Мухайсин прокладывает маршрут во взрослую жизнь. Это не просто путь из предместья в центр, но наивная и необходимая метафора рождения. Похороны матери в конце романа — главное событие, заставляющее мальчика преодолеть жутковатый темный коридор, не замечая темноты.

Богари рассказывает не о себе. Точнее, его собственные переживания, характерные для человека «на перепутье», послужили материалом к биографии Мухайсина. В отличие от автора он родился в Мекке — отсюда выразительное заглавие русского перевода. Вековые запреты и предписания, которым неукоснительно следует старшее поколение, встречает в его сознании если не осознанный протест, то сомнение. Уверенность старших в силе и воле Аллаха передается ему естественным путем, но накладывается на мысли, усвоенные из запрещенных книг. Жизнь у самого очага мусульманской культуры — ответственность, которая, как постепенно открывает для себя Мухайсин, ничем не компенсируется. Вокруг под личиной благочестия процветает порок. Воровство, драки между кварталами, частые убийства, освященные законами мести, — удручающая рутина. Герой, делающий выбор в пользу просвещения, в том числе чтения запрещенных европейских книг, нужен автору как собирательный образ эмансипации, начавшейся в Саудовской Аравии лишь с середины 1960-х годов (к примеру, Ливан тогда же отметил столетие национальной журналистики). Принципиально, что Мухайсин — ничем не выдающийся человек. Перемены даются ему с трудом, он болезненно расстается со стереотипами, одновременно понимая свою обреченность на перемены.

Мир сдвинулся с места, и даже богобоязненная мать как-то приносит в дом граммофон, закутанный в тряпки от соседских глаз.

Здесь нет того, что составило отчасти дурную славу европейскому модернизму, — чувства восторга от снятия табу. Мухайсин повествует о своем прошлом «с высоты прожитых лет», его обращения к естествознанию и психоанализу, а также цитаты из иностранных романов кажутся ему самому естественными. Будучи повествователем, он, тем не менее, остается персонажем. Ему не ведомы его собственные пути. Для этого знания существует автор, описывающий становление своего героя как бы его собственными словами. Право на «я» — главное табу, которое ненавязчиво растворяется под самой сенью исламских святынь. Это и есть главная новация романа, такая привычная для европейца и такая революционная для жителя Саудовской Аравии. Между прочим, до сих пор.

Х. М. Богари. «Под сенью святынь». М.: Институт востоковедения РАН. 2006