Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
«31 сентября 1983 года кино умерло»

Интервью с Питером Гринуэем

Фото: Wikipedia
Питер Гринуэй рассказал «Газете.Ru», почему он не станет председателем жюри ММКФ — тоталитарного развлечения, придуманного ради пропаганды. С живым классиком беседовал слабый мыслитель «Парка культуры».

— Вы могли бы вы прокомментировать ситуацию с Московским кинофестивалем — как они пригласили вас стать председателем жюри и вы отказались?

— Меня, к сожалению, три дня назад спросили, не хотел бы я занять позицию председателя жюри Московского фестиваля. Но, к сожалению, уведомили они меня совсем уж поздно, я очень занят, я снимаю новое кино о голландском художнике Рембрандте, и все мое время посвящено этому делу. Поэтому я отказался.

— И вас спросили только три дня назад?

— Да.

— Кстати, что вы думаете обо всех этих кинофестивалях? Нужно ли председателю жюри быть живым человеком? Может мертвый режиссер стать председателем жюри?

— Эээ… Вы спрашиваете меня, должен ли он быть живым человеком? Я не могу себе представить мертвеца в жюри… Ваш вопрос очевидно абсурден…

— Ну вообще-то это вопрос о роли и месте кинофестивалей и председателей жюри. Что вы вообще о них думаете?

— Я думаю, что кинофестивали — трата времени. Это тоталитарное изобретение, созданное в начале века нациями, старающимися найти пропагандистский потенциал в тех людях, что ходят на кинофестивали.

— То есть вы против?

— Я не думаю, что в них есть какой-то смысл. Кино все равно мертво. Современное воображение и радикальное мышление теперь должны ассоциироваться с идеями интерактивности и мультимедиа, а кино не может быть ни тем ни другим. А скажу вам дату: 31 сентября 1983 года кино умерло. Это день, когда был изобретен зэппер, телевизионный пульт появился в гостиных мира. Это был день, когда публике предложили интерактивность и выбор, и кино не может с этим конкурировать. Сейчас это архаичный медиум, который более или менее удовлетворял наших отцов и праотцов, но в XXI веке он более нерелевантен.

— И поэтому вы делаете мультимедийные проекты, такие как «Чемоданы»?

— Я совершенно точно знаю, что, если мы до сих пор верим в воодушевление, вызываемое аудиовизуальным феноменом, мы должны поменять технологию. Технология кино была изобретена братьями Люмьер в 1895 году. Я не могу вспомнить какой-либо современной технологии, которая была бы столь же стара и настолько же ценна и теперь. Мир двигается очень быстро, наше воображение не ограничено в возможности получать новые восхищения, и кино сейчас очень архаичная, старомодная и в основном нерелевантная ситуация. Я живу в Голландии. Средний голландец ходит в кино один раз в два года. То же через десять лет произойдет в остальном мире.

— Странный прогноз. В других странах люди ходят в кино раз в две недели.

— Они не ходят. В большинстве стран киноаудитории очень быстро сокращаются. Лучшие дни кино приходились на 1940–1960-е годы. По сравнению с теми цифрами современные киноаудитории ничтожны.

— Да, но вы все же делаете кинопроект?

— А вы вообще кто? Кинокритик?

— Нет. Я музыкальный критик, критик порнографии и умею говорить по-английски.

— Вы сказали «критик порнографии»?

— Да. Мы стараемся ввести элементы порнографии в журналистику, увеличить пространство допустимого в медиа, раздразнить читателя.

— Понимаю.

— Так вы же делаете настоящее кино про Рембрандта.

— Но вы же должны понимать, что киноязык во всей своей сложности и полноте восхитителен. Но он растрачен на кино. Кино всего лишь агент книжной лавки. Кино всегда возвращается в книжную лавку. Кино всегда было ублюдочной дворняжкой, оно так никогда и не потребовало собственной характеристики, собственных уникальных черт. Но теперь уже поздновато об этом беспокоиться. Аудиовизуальный раздражитель уже развился и отправился в сторону строительства сайтов, создания разных видеоматериалов. Аудиовизуальные творцы переместились в другие области творчества.

— Что это за области?

— Они связаны со второй гутенберговской революцией. Сейчас у нас постцифровой мир, и самый главный способ аудиовизуального наслаждения — это DVD. Творчество гораздо лучше, чем то, чего вы можете добиться в старом целлулоиде, и есть множество возможностей использовать киноязык гораздо увлекательнее, чем это было на серебряном экране.

— Слушайте, но это же то же самое, что сказать: купив диск, не нужно идти на концерт. Люди же ходят в кино не просто так.

— Ну да, Джон Кейдж, один из величайших композиторов наших дней, сказал, что звукозапись была страшной ошибкой человечества.

— Но люди же ходят в кино.

— Вам нужно по-другому начинать вопрос. Люди больше не ходят в кино. По сравнению с временами, когда кино было единственным способом дешевого драматического развлечения, люди не ходят в кино. Люди получают моральное, этическое, социальное и политическое образование из телевизора. Они точно не идут в кино ради этого. Посмотрите на русское кино, кстати. Великие дни русского кино давно прошли.

— Кстати, а вы знаете каких-нибудь русских режиссеров, актеров, хоть кого-нибудь?

— Ваше русское кино больше не путешествует по миру. Вы делаете кино, потребляемое строго в пределах России, четкое указание на то, что интернациональный потенциал кино больше не с вами и уж точно не с нами.

— Понимаю.

— Вот вы говорите, что вы понимаете, а что вы понимаете? Ваши глупые и типично журналистские вопросы релевантны к западным практикам, но нерелевантны к тому, что происходит в вашей стране. Они звучат очень по-журналистски, очень предубежденно и очень скучно. Вы слабый мыслитель. Вам нужно думать гораздо серьезнее.

— О, спасибо. Не могли бы вы рассказать о вашей книге — «Золото».

— Это серия историй, объединенных одним старомодным медиумом — золотом. Новомодным элементом должен стать уран, но золото было сильно до 1945 года. Сейчас обладатели урана, такие как президент Буш, они сейчас сильны. Вся книга об этом. Это отрицательные истории, их 92, это число золота.

Слушайте, мой телефон звонит, мне нужно бежать и делать новые вещи, оставляю вас с вашими вопросами, до свидания.