Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Забытая земля

21.07.2015, 10:58

Ирина Ясина о путешествии по северу Пермского края

Каждый раз, когда я бываю в городе Пермь, обязательно иду в музей, где хранится пермская деревянная скульптура. По мне, если и есть какой-то исключительный вклад России в сокровищницу мировой культуры, так это помимо всего прочего деревянные боги Перми. Их век назад собирал по старым церквям на севере Пермского края комсомолец Николай Серебрянников.

Мы поехали на север Пермского края посмотреть церкви, из которых эти сокровища были спасены. Почему спасены? Потому что при взрывах сгорели бы.

Ничего более прекрасного и печального я давно не видела.

Церкви, построенные в XVII — XVIII веках, большевики немилосердно разрушали. Вообще край был богатый: лесосплав, дорога в Сибирь и соляные залежи делали его купцов по-настоящему зажиточными. Зажиточными означает и щедрыми. В городе Чердынь, в котором сейчас живет около 5 тыс. жителей, купцы построили гимназию, театр, больницу, а уж про церкви и говорить нечего. Жаль, что жанр колонки не предполагает фотографий.

Уничтоженное коммунистами, боровшимися с религией, так и стоит до сих пор. Деревья растут внутри брошенных каменных красавиц. В селе Салтаново, которое уже больше не село, а одинокий остов взорванного храма и пруд, в котором когда-то разводили карпов, не осталось ни одного дома. А было почти 250 дворов.

Вильгорт, Камгорт, Искор, Покча — с 1472-го по 1535-й — столица Перми Великой. Все разрушено. Все, что осталось от некогда богатых сел, дышит на ладан. А ведь еще можно спасти…

Зато практически на каждом доме веселенькая тарелка «Триколор ТВ»... Такой огромный кусок нашей культуры. Зачем строить новые церкви в шаговой доступности, вырубая для этого сады и скверы? Может, лучше отреставрировать то, что было? Да, в другом месте, но ведь когда-то внутренний туризм разовьется, граждане пресытятся Турцией и Египтом и поедут в Ныроб смотреть часовню, которая стоит на месте ямы, в которой погиб сосланный Борисом Годуновым Михаил Романов, тезка и дядя первого Романова — царя. А кроме часовни — морошка ведрами, боровики и красноголовики, которые так хорошо видны на белом мху.

Беломошистые леса — так говорят местные.

А еще мы проезжали город Соликамск. Столица «Уралкалия». Горы отвалов породы — реальные горы, которые никто никуда не собирается вывозить и утилизировать. Мальчишки, играющие на этих отвалах, зачастую гибнут, проваливаясь.

Совершенно прекрасные храмы, которые уже почти разрушены, фундаменты «плывут», колокольни смотрят пустыми глазницами. Слезы наворачиваются. Где все эти Рыболовлевы, Гальчевы, Несисы, Керимовы? Они хоть раз были в этом городе, зарабатывая миллиарды на его достоянии? Я, конечно, понимаю, что долг предпринимателя — платить налоги, а остальное факультативно. Укорененность купцов, строивших эти города и села, поражала. А теперь?

Понимаю, что в XXI веке лесосплав все равно оказался бы не нужен, путь в Сибирь исторически перенесен в более южные районы Урала. Эти северные городки и села, лишенные своего исторического дела, все равно захирели бы. Но

хочется им другой судьбы, не такой жесткой и безразличной.

В Чердыни, на берегу реки Колвы, стоит ржавый вагончик. Спрашиваю местного Серегу: «Неужели нельзя убрать это страшилище?» «А тут гастарбайтеры живут», — отвечает Серега. Не знаю, что сказать. Какие, зачем гастарбайтеры? Свои руки отсохли?

Потом Серега показывает мне сложенную в бардачке машины георгиевскую ленточку. «Хотите повешу?» — спрашивает он. Мне абсолютно все равно, с георгиевской ленточкой или без нее. Серега собирается этим летом поехать со своей девушкой в Крым. Спрашиваю, не пугают ли его переправа на пароме и очереди. Не пугают, часов десять, говорит он, и все в порядке.

А я представила себе, сколько церквей и зданий на севере Пермского края можно было бы привести в порядок за те деньги, в которые встанет бюджету, а значит, и нам всем один только мост через Керченский пролив.