Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Сосед-доброволец

15.01.2014, 09:30

Виктория Волошина о том, как в столичной мэрии понимают общественный контроль

Под самый Новый год мэр Москвы подписал положение об «общественниках», в предпраздничной суматохе практически никем не замеченное. А зря. Очень прогрессивный документ.

Судя по нему, каждый москвич, заключив письменное соглашение с мэрией, может стать добровольным советником власти. И, получив корочки, тут же начать, цитирую: «Своевременно доводить до сведения жителей многоквартирного дома, в котором он проживает, актуальную информацию о деятельности органов государственной власти города Москвы, в том числе о результатах встреч должностных лиц органов исполнительной власти города Москвы с населением, а также о принятых решениях органов исполнительной власти города Москвы».

Чтобы эту информацию доводить, он, понятное дело, должен ее получить.

7-й пункт документа гарантирует, что доброволец вправе «получать достоверную и полную информацию от органов исполнительной власти города Москвы по вопросам их деятельности».

А также имеет право обращаться в эти органы с предложениями «по вопросам повышения эффективности их деятельности» и обжаловать «их неправомерные действия (бездействие)».

Спасибо, конечно, хотя мне казалось, что и без отдельных письменных соглашений любой житель города имеет право получать достоверную информацию из мэрии. Или корочки «общественника» будут выдавать только психически стойким москвичам, которые готовы мужественно принять самую горькую правду о состоянии дел и уже потом мягко и нежно донести ее до соседей по дому? А если я без этих корочек в управу приду и внесу предложение о повышении эффективности ее деятельности, меня просто пошлют, что ли?

Так бы я и мучилась вопросами по поводу истинного смысла этого документа, если бы не нашла в блогах типовое соглашение, которое собираются заключать с добровольцами.

Среди множества пунктов есть несколько занятных. Так, например, общественный советник обязан принимать участие:

— в выявлении и уничтожении самовольно размещенных рекламных и иных материалов;
— в выявлении социально неблагополучных граждан, безнадзорных малолетних детей;
— в проведении социологических исследований, опросов, анкетирования среди жителей дома, в том числе посредством телефонных опросов…
А еще — привлекать жителей к участию в выборах на стороне кандидата власти (?!), участию в рабочих совещаниях, встречах, праздничных и культурно-массовых мероприятиях, районных конкурсах, смотрах и т.д.

Если эта бумажка не липа, то общественным контролером власти такого добровольца назвать трудно, скорее контролером соседей по дому.

В том числе, видимо, на предмет наличия у них регистрации (а как иначе выполнять закон о резиновых квартирах?) и их политической благонадежности (пакет антитеррористических законов на подходе, да и выборы в Мосгордуму не за горами). Раньше таких называли стукачами. И к подобному пониманию общественного контроля — когда не общество контролирует власть, а власть, через посредников из народа, — общество, мы давно привыкли.

Хотя, по сути, мэрия дает в руки горожанам вполне реальный механизм воздействия на себя любимую.

Вообразите, что те самые умные, красивые, талантливые «рассерженные горожане», которые выходили на Болотную и гуляли по бульварам, требуя перемен, вдруг возьмут да и запишутся в добровольцы.

А что? Отказать им не имеют права. Пункт о привлечении жителей к выборам «на стороне кандидата власти» (ради которого, видимо, все и затевалось) оспорить легко: это абсолютно незаконно, так что лучше сразу его вычеркнуть. И стучать они ни на кого не будут, а станут нашими строгими адвокатами в каждой управе и префектуре.

Беда в том, что никуда они, умные, активные и талантливые, не пойдут. Общаться с чиновниками из управ? Ходить на их совещания и рабочие встречи? Проводить анкетирование среди жителей, как им нравится тот или иной проект? В страшном сне не представить. И авторы документа уверены в этом нашем отвращении к их бюрократии на сто процентов. Они прекрасно знают, что их бумажки условно-добровольно подпишут все те же бюджетные работники, которые и сегодня заполняют актовые залы по разнарядке из управ во время общественных слушаний, да городские сумасшедшие, которым «корочка» нужна для преодоления комплекса неполноценности.

Когда в России вводили суды присяжных, которые с каждым годом рассматривают все меньше дел, оппоненты твердили, что народ в судьи не пойдет: ленив, дескать, отрываться от службы да дивана не захочет. И во многом оказалась правы. Как рассказывал мне один из уважаемых судей, большинство получивших повестки стать присяжным заседателем находят тысячу причин, чтобы отказаться от выполнения этого гражданского долга.

Даже несмотря на то, что суды присяжных выносят оправдательных приговоров в разы больше, чем профессиональные судьи, мы лучше будем ругать, не щадя фейсбука своего, продажную и репрессивную судебную систему, чем пойдем в суд присяжным заседателем — при всем глубочайшем уважении к этой форме общественного контроля судебной власти. Теоретического уважения.

За годы советской власти механизмы общественного народовластия, заложенные еще при царизме, были заглушены полностью. Сегодня разбудить инициативу очень сложно. И начинать такого рода реформы (не для галочки, а серьезно), скорее всего, придется не снизу, а сверху.

К слову, в Нью-Йорке, где в ноябре переизбрали мэра, одновременно с ним выбирали еще двух человек: общественного аудитора города, который получает мандат от граждан на проверку деятельности городских властей, и публичного адвоката.

Выбери москвичи за компанию с Сергеем Собяниным такого аудитора, они могли бы сегодня обратиться к нему с предложением проверить, к примеру, странный проект по озеленению Тверской, где летом появились гранитные колумбарии с чахлыми росточками за 500 млн рублей. Или любой другой бюджетный проект, который вызывает вопросы. А потом, если аудитор накопает на Тверской неэффективное использование средств, делегировать защиту своих интересов публичному адвокату. И уже с его помощью представлять свои интересы в суде или как минимум выходить на диалог с властями.

Такой институт общественного контроля, мне кажется, стал бы более эффективным, чем набор соседей-добровольцев с размытыми правами и подозрительными обязанностями. Правда, трудно представить, что подобный проект родится в мэрии.