Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«Со мной не связываются, я ушлый»

02.10.2016, 10:34

Алена Солнцева о бизнесмене-коммунисте и низовой демократии

Гелий Коржев. Встань, Иван! 1997 Гелий Коржев/«Институт русского реалистического искусства»/rusrealart.ru
Гелий Коржев. Встань, Иван! 1997

Часто упрекают меня, что, мол, сею сплошной негатив, выбираю в герои своих очерков каких-то алкоголиков и неудачников, из-за которых общая картина жизни в нашей стране выглядит страшно пессимистической. А ведь есть же люди, уверяют меня читатели, созидающие, работающие, они успешны, счастливы и очень полезны обществу и государству. Встретила и я такого человека.

Живет он в районном центре среднерусской полосы. Не в глухом углу, а на бойком месте, вблизи, как раньше принято было говорить, транспортных артерий — на берегу великой русской реки рядом с федеральной трассой. Область, правда, дотационная, район еще более дотационный, каких у нас много. Проживает в нем около двадцати тысяч человек.

Этого Игоря (на всякий случай назову героя вымышленным именем, а то как бы неприятностей у него не было) я знаю лет пять. Вывела меня на него нелегкая судьба деревенского жителя, вечно находящегося в поисках умельца для починки сломанной техники.

У него свой техцентр, павильон, обшитый сайдингом, там же — кафе, баня, магазин, все довольно убого выглядит, для туриста или просто праздного человека, честно скажу, малопривлекательно. Но для каких-то внутренних, не вполне понятных со стороны целей Игорю все это нужно. Время от времени я приезжаю к нему по разным техническим надобностям, поскольку вокруг нет никого равного по квалификации. Игорь хороший специалист, поэтому бизнес его растет.

Правда, на вопрос, как дела, он отвечает, что беготни больше, чем толку, но видно, что работа есть и ее много.

Игорю около тридцати пяти, всю жизнь он прожил в своем районе, у него семья, жена и дети. От родителей (отец работал на местном производстве, сейчас на пенсии, мать — медицинский работник) достались светлая голова, приятная внешность и трудолюбие. Хотя в школе учился неважно, учителя его не любили, как он считает, за самостоятельность взглядов.

Завел он свое дело в десятые годы, тучное время, когда деньги в стране были, а следовательно, были они и в его районе. Не большие, но, как он говорит, на хлеб хватало.

Навыки работы с информацией получил благодаря интернету — работает он в основном через сеть, умеет использовать преимущества удаленного доступа, имеет базовые навыки программирования. Правда, имея дело с разного рода информационными ресурсами, качеством их не доволен: «У нас в телевизор посмотришь, не страна — рай. А куда не сунешься, везде накосячат».

Человек он энергичный, поэтому его выбрали в общественный совет района. Впрочем, Игорь утверждает, что сделать совет мало что может, а поскольку он никогда своего мнения не скрывает, то его быстро перестали приглашать на официальные встречи и совещания. Потому что «правда никому не нужна, все просто хотят сохранить видимость, что все у нас благополучно».

Выражается Игорь и правда резко: по его мнению, все нынешнее начальство, а это целых два «пентагона» (так там называют здания администрации райцентра и всего района) нахлебников, нельзя охарактеризовать иначе чем «дебилы». На этом месте в наш разговор влезает отец Игоря, пенсионер, который помогает сыну в офисе. «И не просто дебилы, а самые дебильные дебилы», — с азартом уточняет он.

Этих «дебилов», а по-научному «кадровый резерв», говорит Игорь, в район поставляет партия «Единая Россия», которая постоянно пристраивает на руководящие должности «своих» людей, перетасовывая их из одного района в другой. Главу нашли в соседнем районе, живет он у себя, а на работу за сто километров ездит, из-за чего приходится гонять туда-сюда машину казенную, а бензин немалых денег стоит.

Впрочем, считает Игорь, это в администрации района толковых людей совсем нет, а вот глава города — мужик дельный, но именно поэтому у него давний конфликт с местным отделением «Единой России», коей он не только не член, но и даже, как написано в местной газете, «не зарегистрирован в сторонниках этой партии».

Главой города его выбрали пять лет назад, он не местный. Бывший военный, служил неподалеку, а когда вышел в отставку, купил дом на реке, поскольку охотник, рыбак, грибник. Тогда сил было много, хотел навести порядок. Не то чтобы навел, но что-то для города делал, и на том спасибо, как говорит Игорь. Первый срок кончился, он сам выдвинул себя на второй, но единороссы его не хотят, выступили против его кандидатуры, поэтому никто не решается его утвердить официально в должности, и он занимает свое место как временно исполняющий обязанности. Потому тех, кого присылает партия, не могут принять даже во всем послушные воле «Единой России» народные депутаты. Поэтому ситуация зависла и висит, и дальше висеть будет.

Сам Игорь во власть идти не хочет, поскольку считает, что незачем туда идти.

Сделать все равно ничего нельзя, правила установлены такие, что ты просто исполняешь ритуалы, которые прикрывают единственное важное занятие: деньги, которые приходят в район из области, нужно максимально эффективно подтибрить.

Во власть идут, чтобы красть, убежден Игорь, то есть пользоваться бюджетными деньгами, из которых раньше разными способами воровали много и не скрываясь. Все знают, что руководство имеет свою выгоду, но готовы на это закрывать глаза, если бы чиновники занимались делами района. Вот в городе, где все-таки какая-никакая, а голова у главы есть, деньги, поступающие из области, не сразу исчезают в неизвестном направлении, а сначала обеспечивают кое-какие насущные нужды.

Воровство здесь явно не порок. Вот, например, нынешний заместитель главы района, которого в будущем прочат на место главы, был неоднократно судим за мошенничество и хищение, но в процессе судов раскаялся, вступил в «Единую Россию», возглавил местный политсовет и теперь занимает руководящую должность. Его, рассказывает Игорь, «уже в электронных наручниках водили, но отмазали».

На вопрос, а есть ли среди жителей люди толковые и активные, Игорь отвечает, что наберется человек десять, ну, может, и пятнадцать. «Ну и чего они ждут, почему они не объединятся и не попробуют наладить жизнь в своем отдельно взятом городе?» — спрашиваю я. «Да никому ничего не надо, — с обидой отвечает Игорь, — им лишь бы их не трогали. А то начнешь базарить — к тебе придет налоговая, потом СЭС, напустят полицию, найдут к чему привязаться».

Поэтому все молчат, откупаются от администрации денежными подачками, которые те откровенно выпрашивают: то на праздник города, то на ремонт, то еще под каким предлогом.

Предпринимателям регулярно приходят «письма счастья» с предложением на что-то скинуться, потому что денег в районе всегда было мало, а теперь и вовсе не осталось. «Мне-то не присылают, — смеется Игорь, — со мной не связываются, я ушлый. Однажды и ко мне пришли, понюхали, а доказать ничего не сумели».

Слово за слово, и я понимаю, что безучастность Игоря мнимая, что он на самом деле активист и имеет свои интересы. Более того, он член партии — Коммунистической. В городе есть своя партийная организация, тридцать коммунистов, и все они — в глубокой оппозиции к происходящему.

Это у него семейное, дед был убежденный коммунист, и, хотя сам Игорь в сознательный возраст вошел в девяностые, воспоминания о советской жизни у него самые радужные. Тогда, считает он, предприятия работали, город развивался, поля засевались, у всех была работа, а сейчас промышленность и сельское хозяйство окончательно развалились, те, у кого есть возможность, уезжают, молодежи нет, перспективы тухлые.

«Оставшиеся в городе — пьяные, обкуренные, обколотые — сидят вон у подъездов, ждут, когда им пособие по безработице будут давать. Работать никто не хочет», — сетует Игорь. Найти нормального работника невозможно. Во-первых, народ страшно капризный, хочет много денег за мало усилий, а во-вторых, квалификации нет никакой, профессиональных навыков ноль, учиться не могут, не хватает ума, усидчивости, да и просто добросовестности, чуть не уследишь, обязательно напортачат.

Похоже, что с кадрами у Игоря примерно то же, что у «Единой России», переставляй с одного места на другое, а толку чуть.

Проблема еще и в том, что часть деятельности Игоря, в общем, не вполне законна, хотя он твердо заявляет, что налоги платит. Но, например, оформить людей на работу официально не может — выплаты в соцстрах и пенсионный фонд съедят не только всю прибыль, но и в ноль с ними не выйдешь.

Поэтому работники у него на устном договоре, суть которого проста — не сдашь меня, получишь зарплату, сдашь — останешься без денег.

Конкурирует он как работодатель с государством и с крупными московскими компаниями, которые, как пылесосом, отсасывают дееспособных мужиков на свои производства. Большинство уезжает в Москву на вахту, работает две недели, без выходных и перекуров, на каком-то заводе или стройке, зато потом две недели пьет дома.

И тем не менее Игорь никуда уезжать не собирается. «Уезжают кто? — рассуждает он. — Те, кто не может здесь себе на жизнь заработать. А я могу. Мне здесь все понятно, я не обольщаюсь, но большего и не нужно. На мой век хватит. Дети вырастут, уедут учиться, и пусть сами решают, где им жить. А мы с женой как-нибудь здесь».

На сайте районной администрации в начале 2016 года сделан перерасчет программы экономического развития муниципального района. В графе «Общий объем бюджетных ассигнований», где раньше стояли цифры в несколько миллионов, теперь жалкие тысячи, и те из бюджета района, федеральных и областных средств почти нет. Крохи муниципальных денег уйдут на подпрограмму «Устойчивое развитие сельских территорий», субсидировать предполагается приобретение элитных семян и удобрений.

Напоследок — цитата из этих документов, написанных (а скорее всего, позаимствованных из образцов, полученных из области) в начале десятых годов, когда казалось, что впереди модернизация, инвестиции и рост самоуправления: «Действующие в районе общественные объединения в большинстве своем чрезмерно зависят от государства, обладают слабым экспертным и научным потенциалом, не имеют достаточного для отстаивания своих интересов представительства в органах государственной власти и местного самоуправления. Остается низкой престижность общественной деятельности в целом, ее общественная и государственная оценка».

И ведь не возразишь.