SEXUS

22.02.2019, 10:40

Денис Драгунский о неумолимой бинарности бытия

Кадр из фильма Федерико Феллини «Сладкая жизнь» (1960) Cinecitta
Кадр из фильма Федерико Феллини «Сладкая жизнь» (1960)

Недавно я увидел фотографию: известная английская актриса, женщина около пятидесяти, идет по улице, рядом с ней миловидная девочка лет двенадцати. Светленькая, с косичками, в блузке и сарафане ниже колен. В хорошеньких девичьих туфельках.

Реклама

Подпись: «Такая-то со своим сыном-тинейджером». Под фотографией восторги по поводу того, какая прекрасная мама, как она хорошо и свободно воспитывает ребенка. А также воспоминания об ужасном репрессивном детстве (хоть коммунистическом, хоть мелкобуржуазном), когда мальчика, надевшего сестрины туфельки и лифчик, наказывали и позорили. И точно так же поступали с девочкой, когда она слишком сильно увлекалась брюками, ковбойками и короткой стрижкой. А вот теперь многие современные дети либо «между полами», либо вообще «агендерны», — и как это прекрасно. Как прекрасно, что в детей не вбивают эту проклятую «норму». Которой на самом деле вовсе нет, которую изобрели буржуа и подхватили тоталитарии как правого, так и левого толка.

Давайте по порядку.

То, что детей не наказывают за желание попробовать побыть в облике противоположного пола, – это действительно прекрасно. Детей без какой-то уж совсем экстренной, витальной необходимости наказывать и даже стыдить обидными словами – лучше не надо. Риск нанести ребенку психическую (а то и физическую) травму не должен превышать риска от немедленных последствий его непослушания или непонимания. Кажется, это сегодня уже всем ясно.

Но я про «агендерность» или «состояние между полами». А также о некотором расширении количества полов – от 6 (женщины, мужчины, геи, лесбиянки, бисексуалы и транссексуалы) – до 54, включая такие интересные категории, как «отрицающий пол» и «стремящийся устранить половые признаки во внешнем виде». Правду сказать, в этом богатом списке есть некоторые повторения. Так, не совсем ясно, чем так уж сильно отличается «пангендер» (то есть человек «всеобщего пола») от «вариогендера» (то есть человека «всякого пола»). Наверное, список можно сократить до дюжины. Но это будут пустые игры в классификацию.

Потому что полов всего два – мужской и женский. Остальные – это всего лишь наше к ним отношение.

Можно быть просто мужчиной или женщиной, женственным мужчиной или мужественной женщиной, можно быть женщиной, любящей мужественных женщин или мужественным мужчиной, вожделеющим женственных – а то и мужественных – мужчин, или наоборот, можно хирургически или поведенчески, в облике и манерах сменить пол – даже чисто биологически можно занимать любую точку на транссексуальном континууме, но это в принципе ничего не меняет. Как фонари не превращают ночь в день, а непроницаемые шторы – день в ночь. Это просто сильно освещенная улица или сильно затемненная комната.

Что такое секс (по-латыни sexus)? То же, что русское «пол». Половина. Либо туда, либо сюда. Гермафродитов очень мало, они не делают погоды. А вообще упоение мыслью о транссексуальном континууме относится скорее к политике, чем к биологии. Обратите внимание, о чем я говорю – не сам континуум, а упоение мыслью о нем, настойчивое желание опрокинуть «мужское» и «женское» как одну из основ устроения общества.

К сожалению или к счастью, наше сознание – а также наш мозг – устроены бинарно, то есть двоично. Да или нет. Вместе или поврозь. Включено или выключено. Истина и ложь. А также вытекающие отсюда, не столь строгие, но интуитивно ясные добро и зло, красота и безобразие. Несмотря на то, что в разных культурах и в разные эпохи под добром и злом понимали самые разные вещи – но само разграничение «хорошего и дурного» (а также истинного и ложного, прекрасного и уродливого) всегда оставалось.

Именно в прочности этих универсальных оппозиций – залог самой возможности общения и взаимопонимания, не только разных людей, но и разных цивилизаций.

Истина может быть сколь угодно подвижной, совсем не абсолютной, исторически и даже технологически обусловленной. Для многих доморощенных догматиков – это почти непостижимо. Им горько сознавать, что в средние века ведьмы были бесспорной, «научно подтвержденной» реальностью, а сытый человек считался легче голодного. Но само представление об истине и лжи, само разграничение этих статусов – было всегда, и, полагаю, пребудет если не вовеки, то еще очень долго.

В конце концов, «постправда» — это всего лишь вежливый синоним для слова «вранье».

Однако вернемся к сексу.

Я согласен с феминистской теорией, что гендер – это социальная категория, к биологии имеющая очень непрямое отношение, и необходимая для организации отношений власти, то есть господства и неравенства – прежде всего для господства мужчин над женщинами. Я согласен и с тем, что навязывание гендерной бинарности – то есть, проще говоря, предписание быть «либо мужчиной, либо женщиной» — тоже инструмент гендерного доминирования.

Все так, все верно. Но точно так же я согласен и с тем – перенесемся на минутку в экономику, – что пресловутый «свободный рынок товаров и услуг» есть всего лишь инструмент извлечения прибыли для монополий. А так называемый «свободный рынок труда» есть инструмент эксплуатации наемного труда капиталом. То есть речь идет опять же о доминировании.

Это, разумеется, плохо. Так же, как плоха морозная зима и жаркое лето. Как плоха старость и сама смерть. Чего хорошего в смерти? Да ничего! Но альтернативы нет. Точно так же нет альтернатив доминированию.

Гендерного равенства, мне кажется, все равно не будет. Я готов поверить – да что там «готов», я искренне верю! – что социальное доминирование женщин будет лучше, гуманнее, вообще во всех отношениях резоннее и эффективнее, чем доминирование мужчин.

Точно так же, как доминирование феодалов-помещиков все-таки лучше власти патрициев-рабовладельцев. А господство буржуазии несомненно лучше, чем господство феодалов. Попытались было организовать господство социалистической бюрократии – и вы-таки будете смеяться, в отдельные краткие периоды и в отдельных странах, вроде Чехословакии и Югославии – оно оказалось лучше, чем буржуазное (в частности, в области прав женщин и социальной защищенности детей). Но потом снова вернулись к буржуазности.

В любом случае речь пойдет не о равенстве, а о господстве новой мегасоциальной группы (женщин). Повторяю – наверное, оно и к лучшему.

Кстати, теоретики феминизма, когда говорят о нынешнем господстве мужчин над женщинами, точно так же навязывают ту самую гендерную бинарность, против которой борются. Такова диалектика революции.

Какой-то революционный простак-идеалист спросил Ларису Рейснер, валькирию коммунистической революции: «Как же так? Вы говорили о равенстве, а сейчас вы устраиваете пиры во дворцах! Вам не стыдно?» «Ни капельки! – ответила она. – Потому что мы победили!» То есть мы теперь хозяева, и поэтому заняли дворцы бывших хозяев.

Революция – штука злопамятная. Вот мне прислали перевод статьи из Wall Street Journal:

«Сегодня крупные бизнесмены и топ-менеджеры уже не могут оправдывать свое провокационное поведение в прошлом фразами вроде «я был молод». Им стоит задуматься о том, существуют ли какие-то потенциально оскорбительные фотографии, аудиозаписи или письменные документы с их участием, которые могут всплыть на поверхность и погубить карьеру и репутацию компании. Обычно такие материалы касаются расы, гендера, сексуальной ориентации и др. Если тайное стало явным, эксперты советуют быть честным и нести за свое действие ответственность. Принять превентивные меры стоит и компании, которая нанимает топ-менеджера, – ей нужно досконально проверить информацию по кандидату за, как минимум, последние 25 лет».

Похоже на русское революционное: «Чем занимались до 1917 года?». Тут нет никаких сроков давности. Идеалы ненасилия и не-доминирования могут осуществляться с помощью насилия, и приводят к новому доминированию. Это, повторяю, не хорошо и не плохо. Это неодолимая бинарность бытия.

Если бы речь шла только о гендере, было бы проще. Но вопрос расы и/или религии загоняет ситуацию в цугцванг.

Вот, например, американский президент Трамп решил начать всемирную кампанию за декриминализацию гомосексуальности. Казалось бы, радуйтесь, борцы за права меньшинств. Но нет! Оказывается, это трамповский расизм и вообще «идеология белых». Потому что в ряде стран Азии и Африки гомофобия есть часть национальной культуры и религиозной идентичности. Так что в иных (понятно, каких) случаях борьба с гомофобией является расизмом. Боюсь, что и борьба за равноправие женщин в указанном ряде стран тоже может быть воспринята как расизм и навязывание белыми своих ценностей. Детский вопрос: «если расист на гомофоба влезет, кто кого сборет?».

Драма оборачивается комедией. В Торонто араб-парикмахер отказался стричь лесбиянку, которая пришла в мужскую парикмахерскую. Лесбиянка, конечно, подала в суд. На что парикмахер объяснил, что его религия не позволяет ему прикасаться к женщине, если она не его мать, жена или дочь. Судья в ступоре. Левая пресса проглотила язык. Потому что права религиозных и сексуальных меньшинств в Канаде – равнозначные священные коровы.

Как изменился мир! Представьте себе судебный спор лесбиянки и мусульманина по вопросам гендерной морали и религиозной ортодоксии – еще поколение назад! Но и тут есть свои «но».

Как хорошо, говорят нам, что мы перестали следовать «норме», ибо норма – это некий репрессивный инструмент для подавления всего необычного, непохожего. А на самом деле мы все разные, непрерывно-континуально разные.

Да, разумеется, норма – это не упавший с неба абсолют, это всего лишь статистика. Но статистику нужно уважать. Иначе она не будет уважать тебя. Сотрет тебя с грифельной доски бытия, объявит «статистической погрешностью».

Поэтому особенно важно помнить, что полемика о гендере и о меньшинствах (не только сексуальных, но и этнических, религиозных и проч.) разыгрывается внутри образованной, обеспеченной и социально продвинутой верхушки «золотого миллиарда». То есть реально затрагивает самое большее пять процентов населения планеты. А то и меньше. Остальных это никак не касается. Вот вам финальная бинарность бытия – 5% против 95%.