Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Вышел Сталин из подвала

Почему игры в прошлое свелись к сталинизму

Сергей Максимишин. Кировские коммунисты с баннером к праздничной демонстрации Сергей Максимишин
Сергей Максимишин. Кировские коммунисты с баннером к праздничной демонстрации

В последние дни имя Сталина лидирует в новостных лентах, как будто генералиссимус идет на выборы. То граждане страны выбирают его «выдающимся мировым лидером», то открывают ему очередной бюст в провинции, то в столичном юридическом вузе находят в подвале мемориальную доску с именем Сталина и решают, что пришло время перестать прятать ее от народа. Но зачем начальство и граждане с таким азартом играют сегодня в сталинизм?

Генри Резник заявил, что выходит из числа профессоров Московской государственной юридической академии (МГЮА). Известный адвокат, по его словам, не хочет работать в вузе, в котором на днях появилась мемориальная доска с золотым тиснением: «Здесь выступал в июне 1924 года после XIII съезда РКП Иосиф Виссарионович Сталин».

Реклама

Доска эта — сама по себе памятник новейшей российской истории. Впервые она появилась в здании на Садовой-Кудринской в 1949 году. После осуждения культа личности на XX съезде мемориальный знак сняли. Но, как выяснилось, не уничтожили, не выбросили, а надежно припрятали где-то в подвале до «лучших времен». И вот, спустя 60 лет кому-то из руководства вуза (трудно представить, что эта инициатива не была одобрена начальством), видимо, показалось, что такие времена пришли.

В своем блоге на «Эхе Москвы» Генри Резник объяснил, почему его так возмутило возвращение имени Сталина на стены именно юридического вуза. Того самого, который в 2008 году стал лауреатом высшей юридической премии «Фемида» за вклад «в созидание институтов демократического общества и развитие институтов правового государства».

«Первое, что сделал большевистский вождь, — он похоронил право, — напоминает Резник. — Сталин — это массовые внесудебные органы и репрессии: особые совещания, тройки и двойки, узаконенные пытки, ликвидация независимого суда, презумпции невиновности и принципа состязательности, депортации целых народов.

Традиции сталинской «социалистической законности» мы до сих пор не можем преодолеть.

Сталин — это антиправо. И в честь могильщика ПРАВА — главной ценности современной цивилизации — памятная доска устанавливается в храме юридической науки. Нет, увольте. Это край».

Возмутились «реабилитации сталинского режима» также часть преподавателей и студентов академии, написав петицию в адрес ректора вуза и Министра образования России с требованием демонтировать доску. Правда, за три дня петиция набрала не так много подписей. Что, вкупе с недавним опросом Левада-центра, где россияне на первое место среди «выдающихся личностей в мировой истории» в который уже раз поставили Сталина, складывается в объемную картину. Но не ренессанса сталинизма, а скорее потрясающего равнодушия жителей России и к своему прошлому, и, что куда опаснее, к своему будущему.

Казалось бы, наша страна пережила две серьезные антисталинские прививки. В 1960-х годах, когда был разоблачен культ личности, а из лагерей стали возвращаться люди, от рассказов которых волосы вставали дыбом даже у убежденных марксистов-сталинистов. И в конце 1980-х, когда вся страна начала вспоминать, узнавать и осмыслять свое прошлое — когда митинги «Мемориала», объявленного сегодня «иностранным агентом», собирали десятки тысяч людей, а тиражи газет и журналов, где публиковали рассекреченные архивные данные о жертвах и палачах сталинского режима, били все рекорды.

Почему же эти прививки не сработали? Скорее всего, потому, что тогда вакцинация не была проведена до конца — однозначного осуждения преступлений Сталина против собственного народа, закрепленного юридической процедурой вроде Нюрнбергского процесса, не случилось. Некогда было.

В «лихие» 90-е интерес к истории страны пошел на спад — надо было зарабатывать и выживать.

В «сытые» 2000-е интереснее стало жить настоящим — потребительский бум дарил немало открытий и радостей.

Последнее десятилетие с его дешевеющей нефтью, войной санкций и падением реальных доходов населения вновь обернулось к прошлому — причем это был уже не запрос снизу, а команда сверху:

именно в российской истории власть стала искать приметы величия страны. При такой постановке задачи уже стало не до рефлексий, осмыслений и, тем более, покаяний.

Вот и стали расти в стране памятники Ивану Грозному, Владимиру Великому и, конечно, Сталину — новости о новых бюстах, памятных досках и портретах генералиссимуса приходят в последнее время чуть ли не каждый день. Причем зачастую инициаторами их установки являются даже не коммунисты, а местные власти, пытающиеся уловить эманации Кремля.

Большинство отдавших свои голоса Сталину в опросе Левада-центра, скорее всего, прекрасно все знают о репрессиях и вовсе не являются убежденными сталинистами. Одним просто все равно — ну а кого еще назвать, если Сталин — это единственное имя, которое помнят из истории XX века; за деятельностью президента они следят каждый вечер по всем телеканалам, плюс Пушкин, которое «наше все» на все времена. Другие называют Сталина скорее в знак протеста против нынешнего положения дел в стране. И уж точно никто из отвечающих не примеряет на себя роль жертв тех самых «троек», о которых напомнил Генри Резник.

Нужен Сталин — но без репрессий! Но возможно ли отделить одно от другого?

Весь секрет «эффективного менеджера» и «гениального полководца» держался только на страхе. Ровно 75 лет назад — 28 июля 1942 года — Сталин подписал знаменитый приказ №227 (известный под лозунгом «Ни шагу назад!»), запрещавший под угрозой расстрела отступление без приказа и вводивший штрафные и заградительные батальоны. Вряд ли кто-то из ныне живущих в России действительно готов повторить эти «эффективные» методы.

Страна сегодня — и начальство, и народ — скорее играет в Сталина. Но, кажется, у этих игроков начисто отсутствует чувство самосохранения. Некоторые, особо страшные символы страны лучше лишний раз не трогать — пусть лежат себе в пыльных подвалах, пока в стране не придет время полноценного избавления от этой тяжелой болезни жажды «сильной руки».